Хижина посреди серой пустыни.

      Идти на север по Зоне в метель было равно самоубийству, - так, наверное, подумал бы каждый житель этого маленького клочка ада, который умудрился найти место здесь, на Земле. Лесная роща была совсем рядом и пролегала белой еле различимой полосой по правую руку от высокого парня, от усталости у которого уже подкашивались ноги. Серое небо становилось все темнее, предупреждая о наступающей ночи, которая не сильно отличалась ото дня в такую «ясную» погодку. Пиликание во внутреннем кармане щекотало нервы, напоминая об утекающем времени, а, следовательно, и о ночных призраках этих мест, о встрече с которыми вы явно не услышите историй, - рассказывать некому. - Блять, - выругался парень, когда уловил вибрацию по руке.       Под рукавом мигал индикатор ПДА, оповещая о сообщении. Парень присел, приподняв очки и отдернув рукав. На зеленом экране белым светилась надпись: «Он идет за тобой. Прячься.» - Блять, блять, блять, блять... – Парень не слышал даже своего шепота, зато понимал, что спрятаться на открытой снежной поляне у него явно шансов было маловато.       Медлить было нельзя, и парень побежал дальше к линии редко растущих деревьев, где оказался не широкий, но метра три глубиной, овраг, в который он и сиганул бы, будь у него хотя бы одна гайка или болтик.       Запомните: прыгать в незнакомую яму в месте, где за каждым кустом вас поджидает готовая всеми способами разорвать ваше тело на куски аномалия – так себе идейка. И стоящий сейчас на краю оврага худощавый парень это понимал. Но перспектива быть убитым бредущим где-то позади кровососом тоже не особо веселила.       Парень потоптался на месте и, снова нецензурно выругавшись, стянул с плеч рюкзак, бросая тот вниз. Столб пламени, вырвавшийся из оврага, почти отбросил худощавое тело, уничтожив тем самым не только портфель, но и край левого рукава куртки.       Валяться в снегу и кряхтеть от боли времени не было, а путь к отступлению явно был свободен. Толком не поднимаясь на ноги, парень скатился в овраг, где и провалялся бы, если бы сквозь воющий ветер до него не донёсся дотошный стон. Кровосос был совсем рядом. Только эти твари издавали этот отчаянный, срывающийся порой на голодное рычание, хрип.       Вылезти с первого раза не получилось: уцелевшая рука все не могла ухватиться за нужный выступ. Вторая попытка тоже провалилась. И на третий раз, закинув наверх горящую от боли руку, у парня все же получилось достать ногой до небольшого уступа в снегу и вытащить тело из чуть ли не ставшей для него ранее могилы.       Времени отдышаться совсем не было, - хрип зверя был совсем рядом, возможно он уже стоял по ту сторону оврага, а легкие жгло так, как будто там подожгли целый коробок спичек. Поэтому парень бежал. Бежал, уже просто выкидывая ноги вперед, в надежде, что те устоят. В какой-то момент он и вовсе упал на четвереньки, преодолев так метров десять. Картинка перед глазами плыла, но различить неподвижную желтую точку среди зарослей кустов все еще было возможно. Фонарь. Посреди Зоны. В метель. Сука, фонарь. - Да вы угораете…       И снова пришлось скатываться с небольшого обрыва полуметром высотой, чтобы оказаться у железного забора. Вот тут задыхающийся парень почти задергался от смеха, когда разобрал на висящей перед самым носом табличке: «по часовой на 360 и на себя». Железная ручка никак не поддавалась огромной варежке, а помочь обгоревшей рукой уже было невозможно. Пришлось стягивать ее с руки, зажав ту между ног, и, ощущая доносившийся в спину хрип, почти упасть за спасительную дверь. Добежав до входа стоящего за забором дома, парень схватил фонарь и зашел в деревянную дверь. - И какой придурок додумался повесить почти что сраный маяк на двери своего дома?       На улице продолжал свистеть ветер и спустя минуту, и две, и десять. - Типо просто ушел? – продолжал пялиться на фонарь парнишка, стянув с себя лыжные очки, шапку и прислонившись затылком к теплой стене. – Блять, если мое везение закончится сегодня, я даже не удивлюсь.       Тело наконец-то расслабилось, давая понять, что больше оно никуда не собирается, - прямо здесь и сдохнет. В голове была лишь одна мысль: «пить».       Фонарь освещал небольшую часть коридора, увешанного какой-то сухой травой да уставленного коробками. Дальше было не разобрать, глаза все не хотели различать обставленное окружение, но нос работал отлично, - приятный запах трав и мяса плыл из дальней части дома, придавая мотивации опереться о стенку, но встать. Суп? Кто—то готовил? Тогда почему никто не встречает незваного гостя со всеми почестями?       В конце, судя по запаху, действительно была небольшая кухонка со стоявшей на столе белой кастрюлей супа. Только вот дойти до нее парень не успел. Сначала окружение вокруг потеряло привычные четкие очертания предметов, а затем и вовсе погрузилось во тьму.       Лишь в последний момент где-то сзади послышался хлопок и явно удивленный бархатный голос: - Ебаный…!       Не то слово. Не то слово…