Хижина посреди серой пустыни.

      Люди не любят легкие пути. А может они просто не знают стоящих? На эту мысль Антона как-то натолкнул Паша. Он был первым, кто научил бестолкового мальчишку думать не о причинах, а последствиях своих действий, первый, кто научил любить момент, кто рассказал, когда стоит закрывать рот и не попадать в просак. Этот урок запомнился быстрее прочих, ведь держать себя в руках приходилось слишком часто. Открывая в голове воображаемый список правил, Антон поставил галочку. Благо, сейчас, глядя на двух весьма выделяющихся среди прочих его знакомых мужчин, он четко осознавал, что лишний энтузиазм ни к чему хорошему не приведет. Лишние переживания и мысли определенно создали на лице парня не читаемую гримасу, которую приметил Арсений, скосил брови домиком и отвел взгляд обратно на собеседника. Тот, кстати, не отказал себе в самостоятельной поимке стула, на котором уже пристроился у бревенчатой стены, чуть поодаль от приоткрытой двери навеса.       – А твои находки не перестают меня удивлять, Арс, – мужчина улыбчиво хмыкнул и перевел взгляд на Антона. Но этот жест был проигнорирован.       – Я рад, что тебе понравились «Всыпшки». Надеюсь, что потратили с пользой.       – И отдельное спасибо тебе от парней за «Медузу». Говорят, что в лагере даже дышать легче стало после появления этой хрени. Искренне благодарствуем.       – Кстати, о благодарности. Помнится, одну, весьма весомую, мне кое - кто из твоих давненько задолжал.       – Хах, а скромностью тебя все же обделили, - мужчина хлопнул себя по коленке, будто только и ждал то ли момента, когда Арсений проявит свою нескромность в их довольно странном обмене репликами, то ли случая наконец избавиться от «весьма весомого», но лишнего груза.       – Не каюсь.       Пока мужчина лез в стоящий рядом рюкзак, Антон подметил, что с первого взгляда этот разговор напоминал вынужденную беседу двух светских особ, но, глядя на усмехающегося после словесных любезностей Арсения, он понял, что это было лишь средство развлечения. А может они так пар выпускали. В любом случае эта манера речи нравилась обоим, ведь продолжали они ее с определенным энтузиазмом.       – Вот, как и просили, наряд для Вашего Святейшества, – в развернутом виде перед глазами Антона тут же появился комбинезон «СЕВА» – не частая среди сталкеров вещь самозащиты. – Как вы и приказывали: с доработками в капсулах и вторым слоем у сапог.       – Дмитрий, да вы никак фея, - сначала цокнул языком, а затем ответил колкостью Арсений, поднимаясь с места, чтобы забрать желанную вещицу.       – Поганец, - улыбнулся Дмитрий, поравнявшись с Арсением. – Ты тогда нас всех знатно удивил, когда приволок в лагерь один из комбезов, о которых мои парни теперь только мечтать могут. Падок ты на неожиданные вещицы.       Антон поздно уловил момент, когда тонко поддевающий и насмешливый тон разговора сменился на стальной и жесткий. Но кое-что он все же успел ухватить. Одна мысль начала упорно кричать о тревоге, долбить по всем участкам тела, вызывая рябь при вдохе и покалывание в пальцах ног. Организм так и просил о побеге от уверенно стоящего перед Арсением мужчины, не сводящего взгляд со своей цели и ни разу не замявшегося от их незначительной разницы в росте. Как Антон мог не догадаться по набитому солдатами УАЗу, по железной стойке человека, по его прямому и строгому взгляду? Не догадался бы. Только вот даже он – не истерзанный здешними стычками между отрядами за лоскуток земли новичок – успел искупаться в этом нескончаемом потоке ненависти между теми, кто ненавидел это место всем своим существом, стремясь истребить каждый его сантиметр, и теми, кого вдохновляла погоня за смертельными находками, давно не похожими на живых существ собаками и, порой, одинокими стакерами. Антону не повезло оказаться в рядах последних. Так, в его и без того сумасшедшую жизнь вошли ночные истории о «дураках, пытающихся противостоять Божьей Воле», «идиотах, верующих в справедливость и честь» и «смертниках, которые проиграли еще в тот момент, когда упустили шанс ограбить завод Янтарь». На заводе том комбинезоны делали. И случилась как-то удача сумасшедшим любителям Зоны заполучить их себе. Так Антон и связал то, что стоял перед ним сейчас один из командиров проигравшей когда-то давно стороны, один из командиров группировки, состоящей из бывших военных и носящей имя «Долг».       – На том и живу: хорошей вещи и место, и владелец найдется.       – Не сомневаюсь. Но, говоря о находках, я все же имел ввиду кое-что другое. Снова шел, шел и об ребенка запнулся? – В сторону Антона был брошен небрежный кивок. – Очередной найденыш, Арс? И откуда этот, интересно?       Антон натянулся, как гитарная струна, прочитав в вопросе солдата возмущение, а может и ненависть. Неужели догадался, что не бродячий сталкер перед ним стоит? А если и так, то и бежать уже некуда: сзади расстреляют, спереди – в лучшем случае – побьют. Иного исхода и быть не могло: не будет заяц рад, если на его глазах волка спасать станут. Хотя стоило ли сравнивать командира «Долга» с зайцем – вопрос риторический.       Следующий вопрос прилетел уже Антону, правда взгляда на него так и не бросили.       – Знаешь, сколько таких как ты тут побывало?       – Дима! - имя прозвучало сквозь зубы, с легким рыком и шажком вперед.       – Что? Ну, поддену я твоего мальчика, что с ним станет? Или у тебя один стекляннее другого?       Арсений молчал. Казалось, что напряжение достигло своей точки кипения, что одно легкое движение, и кто-то сорвется. Интересно, вбежит ли сюда та кучка солдат, если начнется драка? Прописано ли такое в уставе «Долга»? Антон же надеялся, что тот гласил полное игнорирование.       – Ха-а-а! – Нарочито громкий выдох изошел на удивление от Дмитрия. Он всучил все это время болтающийся в его руках комбез в руки напротив и почесал с хмурым видом затылок. – Твое дело, конечно, но не подходящее время ты выбрал, чтобы в спасателя играть. – Из кармана была вытянута синяя коробочка с чем-то глухо брякающим внутри – с таким видом обычно предлагают закурить перед тяжелым разговором. – Будешь? – Арсений отказался. Двое снова заняли свои стулья. – Все, что мы знали, Арс, все, что умели, медленно и верно летит в трубу. Аномалии сливаются, твари мутируют. Адаптироваться не успеваем. Кто это понимает, вон, как твой лисенок, сбегают с Зоны. Получается у них или нет, уж сам не знаю. Ты вот сам откуда будешь?       – Я…то? – по-ребячески заикнулся Антон от попытки быть втянутым в разговор.       – Ты – то, ты – то.       – Из Воронежа буду.       – Земляк значит. Неплохо, только вот какие над твоей головой птицы раньше летали мне пока по боку, а вот с чьим боком ты аж до середины Зоны добрался мне интересно послушать.       – Дим…       – Не Дим-кай. Ясен пень же, что из «Свободы» твой дружок вылез, такие щуплые у бандитов долго не живут. Чего ж сбежал-то? Страшно стало? Трухнул на задании, да сбежал поди, бросив своих на произвол.       – Нет! – вскипел Антон.       – Антон, – попытался остановить того Арсений, выставляя перед парнем ладонь. – Не испугался я, понятно? Так получилось… Но я бы ни за что никого и никогда не бросил!       – Так все же бросил?       – Стоп! – Начинавшуюся перепалку остановил Арсений, крикнув громким и четким басом. И если парня это привело в чувства, и тот вспомнил, на кого только что поднял голос, то сам солдат только вытащил свою синюю коробочку, закинул в рот два белых квадратных леденца, и замолчал. – Дим…       – Даже не думай меня просить спасать кого-то.       – Я заплачу.       – Дорого больно платить придется.       Дальнейший разговор был наполнен поддевками, наигранным обменом любезностей и спорами о цене и качестве. Где-то проскакивал смешок, где-то недовольное «хм», но ни гнетущей атмосферы, ни злобных взглядов Антон больше не наблюдал. Спустя 3 баночки с мазью, 5 мешочков с травами и пары бутылок с рубинового цвета жидкостью около ворот образовалась увесистая коробка, которую, забирая себе в кузов, группа солдат обозвала шкатулкой сокровищ. И в чем-то они были правы.       Небо приобрело лёгкие теплые краски от садящегося за слоем вечной серости солнца. Грубо заревел мотор, дополняя оживленный гул солдат. Один из них, сидя на краю кузова, расхохотался так, что повалился назад, почти достав спиной до стоящей рядом горки снега. Его товарищи лишь подхватили весельчака за руки и втащили обратно, заливаясь смехом. И не казался этот смех ни злым, ни издевательским – лишь задорным и расслабляющим.       За ворота, наконец, вышли Дмитрий с Арсением, что вызвало не меньший восторг в уже качающемся кузове. Кто-то активно махал руками, кто-то свистнул, а весельчак так резко вскочил на ноги, что запнувшись, снова чуть не улетел в сугроб. Кто –то выкрикивал заурядные вопросы про жизнь и здоровье, а кто-то выпрашивал хлебцы и даже орешки.       – А автографы случаем не надо? – закатил глаза Дмитрий. – Вы мне машину перевернете, сели смирно! Заноза, прижми пятую точку!       – Только за автограф, сэр!       – Я сейчас тебе сам автограф пропишу!       – Понял, сэр!       Дмитрий тяжело вздохнул, не сильно сумев утихомирить парней, повернулся к Арсению, указывая на тех ладонью с немой просьбой угостить их чем-то, чтобы усмирить бунтарский настрой. Так к общему кладу сокровищ добавились не то семечки, не то орешки, завернутые в тканевый мешочек на желтой подвязке.       – Как и договорились: 70 на 30. Напишешь по ПДА, когда приехать.       – Где он у тебя хотя бы?       – Хм? – Дмитрий похлопал по всем доступным карманам, – где-то, – и пожал плечами.       После еще пары колких фраз мужчины обменялись рукопожатиями, к удивлению Антона обнялись, похлопали друг друга по спинам, и под веселый гул машина скрылась в ближайшей роще, унося с собой шум человеческих бесед.       Мороз приятно покалывал слегка ощетинившиеся щеки молодого сталкера. Снег же отражал блеклый оранжевый свет, заставляя того приятно жмурится и иногда прикрывать глаза. Рядом глубоко вздохнули и прошуршали круткой, заталкивая руки поглубже в карманы. Легкий смешок смог оторвать от разглядывания цветных пятен над горизонтом.       – Чего веселишься?       – Лисенок.       – Чего? – в недоумении выгнул брови Антон, глядя на прикрытый ладонью посмеивающийся профиль. – Ты чего ржешь? Даже не думай, понял? Не смей! – Получив в ответ лишь более громкие попытки сдержать смех, Антон нагнулся к ближайшему сугробу, нахватал в голую ладонь снега и отправил ее прямиком за шиворот Арсению, проталкивая таявший комок как можно глубже под футболку.       Спустя еще пару снежков в лицо и ответных удачных бросков Арсения по кудрявой макушке оба зашли в дом, стряхивая прилипшие комки. Снег оказался мягким и липким, отчего пара подтаявших снежков превратились в скользкие ледышки и со стуком выпала из – за шиворота снятой куртки.       – Там в банке на верхней полке чай стоит, по щепотке в кружки закинь да залей кипятком всклянь. Я пока одежду себе сухую найду.       – Лады.       Арсений скрылся за дверью, что стояла как раз напротив той, что служила Антону спальней. Антон же сначала заглянул к себе, убедился в наличии в клетке мохнатого зверька, а потом уже пробрался сквозь свисающие с потолка листья и ветки на кухню. На единственной полке, имеющей при себе хоть какие-то травы, среди трех абсолютно идентичных на взгляд Антона он выбрал ту, где было меньше всего сухих извивающихся веточек. Когда чайник уже засвистел и оказался над двумя стаканами в потертых бронзовых подстаканниках, стало ясно, что кое-что все же стоило уточнить.       – Эм. Арсений? – пришлось чуть повысить голос.       – Да? – ответ прозвучал неожиданно близко, прямо за спиной, от чего крышка чайника повторила небольшой испуг своего держателя. – Извини. Что такое?       – Ты, блин… - Антон сделал глубокий вздох. – Что значит «всклянь»?       – А. О, как. Ну, до краев значит налить. Стой, он сейчас…! – И стоило носику чайника только наклониться вперед, как насадка упала с него прямо в стакан, утопая в кипятке.       – Извини…       – Доливай, я потом выловлю.       Мужчина сел за стол, доставая из-под него небольшие коробочки со съестным и пару пакетиков с нарезанными ломтиками хлеба. В столешнице рядом нашлась пара чайных ложечек с довольно вычурными ручками, а из коллекции шпрот была вытащена парочка в томатном соусе. –       Я знал, что это старое выражение, но на моей памяти все, кто слышал его, понимали, – Арсений принял в руки стакан с чаем.       – При мне так говорили только когда водку пили. Но я ни разу не уточнял, вот и не знаю.       – Хм, ну, само слово то еще от купцов или бояр пошло века 20 – ого точно. Там чаепития были делом долгим и довольно шумным.       – Это лекция, профессор?       – Определенно! Знал ли ты, что значит чертополох на твоем подстаканнике, например? – с энтузиазмом поднял палец вверх Арсений, на что Антон только закатил глаза.       – По-моему они для поддержания антуража поезда нарисованы. Без понятия. Что же?       – Ягоды, например, к здоровью изображали, а вот чертополох – как на твоем и моем стаканах, – к семейному уюту.       – Поня-ятно. И много людей ты своими лекциями замучал?       – Диму точно, – улыбнулся Арсений, протягивая руку к шпротам.       – Кстати, про Диму. То есть Дмитрия, – Антон принял импровизированный бутерброд и сделал укус.       – Диму, - поправил того Арсений.       – У него есть кличка? Прозвище? Я имею ввиду, звать его по имени как – то странно.       – Не нравятся ему эти клички. И, как ты уже мог понять, не любитель он этих мест. Его нелюбви на весь «Долг» хватает.       – Что значит «на весь Долг»? – бутерброд завис перед следующим укусом.       – То и значит. И запала и сил хватает всю группировку за собой таскать. Неугомонный, - непринуждённость сказанного не удивляла бы Антона, если бы меньше часа назад их обладатель сначала чуть не подрался с этим «Неугомонным», а после крепко не обнялся. Теперь кусок в горло не лез однозначно. – И да, он понял, что ты из «Свободы». Не переживай, не тронет он тебя. И с твоим другом поможет, но не бесплатно.       Арсений отправил в рот еще пару бутербродов, достал еще какие – то листья из - под стола и, закинув их поверх намазанного рыбного слоя, отправил в рот. Будто и вовсе не считал нужным упомянуть о цене такой дорогой услуги от самого главы «Долга».       – Ну, и?       – Что?       – Какова цена?       – А, дак, с моей следующей вылазки ему отдать надо процентов 70. Но там еще много всяких условностей: сколько из этого артефактами быть должно, какой ценности они должны быть и так далее и тому подобное.       – Тогда..! – соскочил со стула Антон.       – Не торопись, - осадил того Арсений. – Я, конечно, понимаю, что это отличный вариант, но опасности от этого меньше не стало. А я напоминаю, что ты все еще… – закончить поучительную тираду не дала картина размахивающей по кругу руки и серьезное лицо, так и кричащее о несогласии со всем тем, что уже сказано и еще только собираются. – Я… Я понял. Но только если ты абсолютно во всем будешь меня слушаться. Если я скажу замереть, ты превратишься в статую, если скажу упасть…       – То я бревно. Не шелохнуть, – с громким стуком приземлился на стул Антон.       Арсений лишь усмехнулся такой энергичности. С другой стороны, это значило, что буйный организм шел на поправку, что было определенно хорошим знаком и оставляло меньше сомнений во все же необходимом походе. Так они и поймали приятную кухонную тишину, пожевывая черный хлеб вприкуску с иногда стекающими на стол шпротами. На улице в этот раз не завывал ветер, будто уступая этот вечер брякающей о стекло ложке в попытке выловить застрявшую на дне стакана насадку. Когда та наконец поддалась, оба слегка посмеялись, позволив себе сделать первые глотки.       – А ты какую баночку с травами взял? – вдруг уточнил Арсений, сначала слегка чмокнув, а затем скривив губами.       – Вон ту, - кивнул в правый угол полки Антон.       – Вот вроде лесное животное, а ягоды от корней не отличил.       – Завали лицо!       – О, а это что значит?