Хижина посреди серой пустыни.

      Антон никогда не находил в Зоне чего—то привлекательного. Каждый раз, подходя к костру, где сидели его товарищи, и слыша очередную безвкусную байку, шутку или же планы по добыче наживы у когда-то живого сталкера, Антон сжимал зубы, разворачивался и находил ближайшее тихое место, где не было бы слышно этих пустых разговоров. Они напоминали о всяком. Напоминали о чем-то отвратительном, что подкатывало к горлу и жгло, не решаясь выброситься на заросшие мхом камни. И лишь изредка, когда до следующего выброса оставалось совсем немного, когда меж серыми облаками начинали появляться небольшие щели, всего на пару часов, но можно было увидеть мерцающие в черноте точки. Но не отовсюду. Это почему то было видно только отсюда, небольшого холмика с покрытыми мхом булыжниками, из—за которых мерзли ноги. Только отсюда. А может он просто и не пытался разглядеть их где-то еще. И только на этих цвета болота ледяных камнях, разглядывая в найденной в небе лазейке пару белых точек, Антон чувствовал, как сильно начинали дрожать его губы. - Долго валяться будешь? - голова Арсения перекрыла обзор на абсолютно ясное небо. - А ты сколько еще раз собираешься меня ронять? - не шелохнулся Антон, продолжая лежать в позе звездочки и приводить в порядок сбившееся дыхание. - Ты первый попросил показать мой любимый прием, - обошел лежачее тело Арсений и подал тому руку, - и ты первый решил проверить, не вру ли я, а потом ты «просто поддавался», а потом... - Все, все, я понял! Молю, просто замолчи. - Протянутая рука была принята как знак окончания спора. Спиной ощущался весь прилипший к ней снег и в придачу холод, что вызвало волну мурашек. - Хотя, мог бы и пожалеть больного.       Арсений только хмыкнул и зашел обратно в свою «оранжерею», откуда уже доносился кипящий-бурлящий звук адского варева, гордо именуемое в местных кругах «лекарством». Ради него они все утро провели на улице: и мололи, и варили и что только они с этой травой не делали, пока она не приняла маслообразное состояние. Хоть на хлеб мажь, ей богу — подумал Антон, зайдя под навес и наблюдая за распределением получившейся массы по деревянным тарелочкам, которые после закрывались пластмассовой прозрачной крышкой и прятались куда-то под стол. Ну вот! Масленка же, ну! - Поворачивайся и раздевайся! - развернулся на пятках мужчина с мазью на тарелке в одной руке и мазью на кончиках пальцев другой руки. - Будем лечить! - Спасибо за уточнение, - растянул губы Антон, придав взгляду побольше безысходности, развернулся и снял футболку. - Ай! Да, пожалей же ты больного, ну! Не дави так! - Ага-ага, - следующее движение пришлось как раз на самую разукрашенную рану под рукой и было встречено грозным шипением сквозь зубы от ее владельца. - Как же ты с таким чувствительным «Я» еще не помер? - Когда сам себя лечишь, то не так больно. - Не бубни, не бубни. Поворачивайся боком.       Антон немного развернулся и приподнял руку, так перед Арсением открылся обзор на искаженный от ожога бок. Одного прикосновения хватило, чтобы ощутить жар от выделяющегося на теле покрасневшего кожаного узора, покрывающего всю руку от кончиков пальце до плеча и плавно перепрыгивающего на ребра и талию. Здесь пробегающий по телу взгляд мужчины замер - теплых оттенков узор переливался в рваное, распластанное по бедру широкое, неровное пятно когда-то, каким-то из тысячи способов, поврежденной кожи. Старые раны так и замораживали взгляд, заставляя немного погадать, что же они могут рассказать — потому, наверное, Арсений и остановился, отвлекшись на мгновение от лечения своего чуткого пациента. - Ты там меня лечить собираешься? - глянул себе под руку Антон. - А вы куда-то торопитесь, молодой человек? - Ой, ну, вы не обессудьте, ай — ай — ай, - мазки по самым болезненным точкам возобновились, - но очень уж хочется быть одетым. - Все-все, почти закончил, - как будто два самых необходимых и болезненных мазка было сделано, и с легким сердцем Антон проследил, как последняя масленка скрылась в столе. - Через пять минут можете облачаться в футболку, сэр, а потом отдыхай.       Антон вышел на морозный воздух и вдохнул полной грудью. Хорошо. Тихо. Спокойно. Последний раз такое бывало, наверное, только в деревне у его бабушки Таси. Название этой деревни, наверное, никто и не знал, она было-то в километре от его тогда родного поселка. И забор был похожий и навес, около которого всегда стоял «точно рабочий» УАЗ. С его кузова можно было перебраться на крышу навеса и сорвать яблок, которые у тебя обязательно своими круглыми собачьими глазами будет просить Чарка. Тем же самым сейчас как раз занимался Ян, забравшись на сапог Антона. На мурашки пробило моментально, но сбрасывать дружелюбно настроенное существо могло быть себе дороже. - Так, аккуратно, а-а-акуратно, молю тебя, Ян. Слезь.       И вот в такой позе цапли, которая пытается избавиться от вредителя на одной ноге с помощью другой, и застал Антона Арсений. Обклеенная нашивками черная куртка с серым мехом в капюшоне, пристроенная на бок потертая сумка с множеством заполненных чем-то карманов на ней и высокие армейские сапоги смогли все же придать этому человеку более приемлемый, как казалось Антону, вид местного жителя, но замаскировать полностью его расслабленный вид, наверное, не смогла бы никакая одежда. - На тебе мазь, а пахнет она для Яна как для тебя тарелка супа. - Эй! - Оделся бы уже, мазь высохла, - Арсений подошел к Антону и подхватил уже принюхивающегося к его ноге Яна. - На кухне, во втором ящике снизу, у самой стенки спрятана килька. Перекуси, больно вкусная она.       От пары ласковых движений пальцев по шерстке про вкусно пахнущую мазь уже явно позабыли, переключившись на глубокий пушистый капюшон. И ведь не одно предупредительное шипение этого комка шерсти не остановило уверенные руки от ловли того в капюшоне, и, даже когда в ход пошли когти, тот не оказался вышвырнут к забору с руганьем и матами. Арсений вообще хоть раз матерился при Антоне? А он умеет? - Слушай, а… - Что такое? - неугомонное животное все же оказалось пойманным и опущенным на землю. - Слушай, а куда ты собираешься? Эта сумка для вылазки маловата, да и ты сам говорил, что ходить пока что куда-то далеко не стоит — мол, погода переменчивая. - Неуверенность собственного вопроса озадачивала. Проверять способность собеседника к матам тут же расхотелось. - А, вот оно что. Мгм, - сделал сам для себя какие-то выводы Арсений. - Что? - Нет-нет, все хорошо. Я прогуляться собираюсь, круг вокруг дома радиусом не больше метров 150. Думаю… - Я думаю, что я быстро бегаю и, в случае чего, 150 метров преодолею за 17 секунд, - договаривал Антон, заворачивая за угол дома и делая в воздухе махи ладонью. - Какие однако у него точные цифры, да, Ян?       И все же ощущение пространства, безопасного пространства, будто придавало легким большего объема, чтобы те могли уместить в себя более широкий, наполненный бодростью воздух. И чем выше Антон карабкался за Арсением по небольшому холмику, даже скорее насыпи, окружавшей часть дома, тем больше воздуха он мог в себе уместить. По крайней мере так казалось Антону. Будто он могу взять про запас, чтобы потом в нужный момент снова вдохнуть холодный, немного травяной запах и наполнить им грудь.       Пространство вокруг хижины напоминало белое молочное пятно: нетронутый снег волнами расходился от хижины, и только мелкие деревья крошками были раскиданы то тут, то там, постепенно переходя в небольшие кучки или короткие линии, а затем в рощи, но уже много дальше. По правый бок нашелся тот самый овраг, который Антон уже успел посетить: с возвышенности разглядеть его было много легче. Рядом стоял Арсений и указывал в разные стороны, называя места, которые обычно ходят здесь на слуху, но редко кем посещаются в одиночку. Но это сейчас Антона не беспокоило. Он твердо стоял на ногах и наслаждался видом, не думая ни о чем хотя бы раз за столько месяцев. Это все заставило его пропустить мимо ушей прозвучавший рядом вопрос. - М? Извини, отвлекся. - Нравится? - Что? - Ну, вид. Вид отсюда нравится? - Антон хмыкнул на вопрос и немного огляделся. - Думаю, мой ответ занесет мое имя в книгу «Психи Зоны», ну, или как там еще можно, - он обошел Арсения и прошел немного вперед. - Но ты в этом списке будешь первым, я не сомневаюсь. - Как скажешь, - улыбнулся себе Арсений, шагая следом по чужим следам, которые были чуть длиннее его собственных. - Слушай, Антон, а что тебе кажется самым опасным или страшным тут? - В смысле? Да, тут все вроде как страшное и опасное, - немного провалился в снег Антон, будто подтверждая свои слова, - хотя, если выбирать, то, пожалуй, аномалии. Но, монстры, наверное, страшнее, правда опыта сражения у меня с ними нет в отличии от того же «трамплина» или всяких огненных штук. Ни черта их не видно, если ночь там или не выспался. Бесит. - Редко слышу, чтобы кто-то боялся живых существ меньше, чем аномалий. - Нэ, - пожал плечами Антон, наконец вытянув ногу из сугроба, - то ли от того, что с детства дрался или от собак убегал, то ли фиг пойми от чего. Но если я что-то вижу, то и бежать от этого знаю куда. А с этими аномалиями: либо не заметишь, и вот тебя уже подбросило к небу, и в следующую секунду твой труп размазан по земле, либо тебя водить будет, иль перебросит фиг пойми куда. Много вариантов, и все наугад. - Интересная логика. Ну, пока что лучше не бегать сильно, да и не придется. Обычно дальше того вон дерева — ориентир находился еще в сотне метров в сторону от пригорка — ночью я не хожу. А с ранеными и днем не стоит. - Да быстро я в норму прийду, с твоей то химией, - Антон повернулся лицом к Арсению, не сбавляя шаг. Даже пару раз подпрыгнул в доказательство. - Кто-то пол часа назад кряхтел от боли и … - Да я живее всех жи..! - закончить Антону не дала земля, которая резко ушла у него из под ног, заставив его кубарем скатиться по заснеженному склону.       Снег снова облеплял всю спину, но в этот раз, пробравшись еще и за шиворот и под рукава, он доставлял в разы меньше удовольствия своим колющим холодом. Спуск был коротким, так что снега набралось немного, да и Антону ситуация казалась весьма комичной — кажется ему нужна отдельная вешалка для сушки. Парень оповестил стоящего наверху Арсения о своей целостности, отряхнул голову, перевернулся на бок и сел, подогнув ноги крестом, чтобы вытащить из них красный снег. - Что?       Удивительно, как приподнятое настроение лишает бдительности. Или это только с Антоном так? В его ботинках были красные, переливающиеся от солнечных лучей комки снега. И на перчатках, и на штанах и, вероятно, на куртке. В ушах нарастал низкий гул, перекрывающий дневную тишину, как будто давая сигнал непонимающей голове о чем-то опасном. Эти нарастающие сигналы были буквально сбиты сбежавшим со склона Арсений, от чего кудрявая Антонова макушка снова оказалась извалена в белых холодных комках. Эффект почти сравним с холодной водой из под душа, но риск заболеть вроде бы есть в обоих случаях. - В норме? - спросил Арсений, нависая сверху. Его макушке ничего не угрожало. - Ага. - Оба поднялись на ноги, но, не успев отряхнуться от результатов падения, Антон начал хаотично бросать свои взгляды вокруг — Что это?       Красные пятна были в беспорядке разбросаны по ровной, абсолютно гладкой поверхности снега, не считая свежесделанных следов. Не тронутая, но разукрашенная земля, будто на нее пару раз выплеснули ведро краски. Плескали явно с закрытыми глазами — никакой закономерности или логики в этих следах не прослеживалось. Это сделало не животное и ни тварь какая. Как минимум, из известных никто не мог. - Знаешь, - начал Арсений, подходя к самому большому пятну, - ты прав, пожалуй. Аномалии бывают страшнее местных…Жителей. - Он присел, немного смяв перчаткой цветной снег. - И больше всего ты боишься их непредсказуемости. Что же еще они могут выкинуть, какая еще извращенная ловушка нас ждет? Так вроде бы как-то выразился мой один хороший друг. - Арсений повернулся лицом к Антону. - То, что ты видишь — это аномалия. - Аномалия? - Антон еще раз повертелся, окинув взглядом окружение. Будто хотел убедиться, что все правильно запомнил. - А что же еще? Будь это я или кто другой, следов было бы до кучи. Да и повел бы я тебя наружу, имея дело к преступлению. - Только тебя такое и волнует, - вздохнул Антон, снял перчатку и потер ею лицо. - Но ты прав. Тогда что, как это случилось? Почему около твоего дома?       Арсений поднялся, махнул рукой в сторону пути, продолжавшего их прежний маршрут. Обход, видимо, надо было закончить в любом случае. - Это мясорубка, - Антон удивленно поднял глаза, - она где-то наверху, может метров десять над землей.       Антон резко обернулся, стоя уже на краю холма, от чего чувство равновесия его почти подвело. Наверху не было видно ничего кроме голубого неба, которое лишь в одном месте, если очень хорошо приглядеться, теряло свой яркий оттенок. Больше ничего не выделяло это опасное явление среди прочего.       Повернувшись обратно, Антон успел увидеть только исчезающую за углом крыши чужую спину. Пришлось догонять в пару широких шагов. - Она появилась там с последним выбросом. Иногда что-то падает, и это ночью утаскивают звери. Сейчас метели, следов почти не найти. А в этот раз, видимо, кому-то посчастливилось попасть в нее не полностью. - Сначала вполне расслабленная и бойкая манера речи приобрела заметную сдавленность. - А… А как же они туда, наверх забрались то? - Это одна из тех извращенных ловушек, о которых я упоминал. Слышал про пространственный пузырь? - в ответ прозвучало задумчивое «мгм». - Забредешь в него, и один шаг с этого хлипкого островка «спасения», как ты сразу попадаешь неведомо куда. В нашем случае этим «неведомо куда» стала мясорубка в 10 метрах над землей. - Через пару минут молчания, разбавляемого хрустом снега под ногами, Арсений все же обернулся к Антону с еле заметной, немного жалостливой из-за слегка сдвинутых бровей улыбкой. - Теперь это место не выглядит таким райским уголком, не так ли? - Арсений сделал короткий вдох и выдох и продолжил почти себе под нос. - Вот и не смотри на него так.       Антон почувствовал укол не из-за слов своего нового собеседника, всматривающегося сейчас со всей умиротворенностью вдаль, а от отсутствия аргументов, чтобы тому возразить. Наверное, стоило разозлиться от такого прямого упрека о детской наивности, но не хотелось. Не было ни злобы, ни раздражения, разве что крохотный комочек грусти от увиденного за холмом. Но что это должно было ему доказать? Каждый день ранее Антон наблюдал горы трупов, перевозимые грузовиками, каждый день он наблюдал смерть товарищей, некоторых из которых даже осмеливался звать друзьями. Разве кровавые следы могли затмить это? Они не причиняли и доли пережитого от расставания с Пашей страха. Именно поэтому сейчас ничего не поменялось. Здесь все еще спокойно, все еще легко от травяного запаха, от белого снега, не тронутого лагерями группировок и лапами зверей. И совесть, чтобы выразить благодарность за эти давно позабытые чувства, у Антона есть. Но даже не начатая попытка произнести хоть слово была прервана звуком мотора где-то с другой стороны дома.       Арсений будто расстроился из-за того, что его отрывают от приятного занятия, выпустил пар изо рта и сделал пару шагов в сторону спуска. Двинуться дальше не дала скромно держащая куртку рука, обладатель которой с плотно сжатыми губами просяще смотрел прямо в глаза. - Ты из «Долга»? - на вопрос отрицательно помотали головой. - Тогда не переживай, разберемся.       И они спустились. У железных дверей стоял старый цвета хаки УАЗ с открытой кабиной, в которой о чем-то весело переговаривалась кучка солдат. Приметив пару приближающихся фигур, те в миг приняли стойки, выставляя вперед длинноствольное оружие. Но стоило Арсений махнуть им рукой, как те вернулись к своим, более интересным делам.       Сам же гость оказался стоявшим в центре ограды. Слегка расставленные ноги для устойчивой стойки и прямые, сложенные за спиной руки придали бы ему серьезный вид, если бы не запрокинутая к верху голова с абсолютно расслабленным лицом. Первая ассоциация, возникшая в голове Антона при виде этого человка, была тем, что он действительно ценил в людях — сила духа. - Здарова, Арс.