Трагикомедия

Только что вспомнила, что через минут десять Аято попросит приготовить ему такояки. Скорее Путин и королева Англии вместе уйдут с постов, чем я приготовлю какие-то там такояки и не спалю всю школу к хренам собачим. Нет. Уже великой удачей будет, если я каким-то образом постигну, как готовить это шайтанское яство. Думала я, пока иномарка всё приближалась к месту назначения. Блики огней огромного здания плыли в чёрном лакированном боку лимузина. Я сильнее подалась к тонированному стеклу, сгорая от любопытства. В нём плыли кроны деревьев переплавленные в изящное изделие сумасшедшего мастера из черного металла… Колёса замедляли свой ход, подарив идеальный момент рассмотреть здание во всей его красоте и величии. Мне оставалось только не заплакать перед вампирами в приступе благоговейной экзальтации… Вампирский альма-матер был похож на старинный дворец в Англии. Дух искусства Ренессанса пропитал каменные, будто вековые, стены, во множестве вытянутых, мансардных и слуховых окон, в которых сияло светло-жёлтое марево; на обсидиановом полотне светила луна, сея блеклый полуночный свет на кровлю с зелено-охристыми крапинами мха и лишайника, проступающую среди разбросанных каминных труб в духе сказок Ханса Кристиана Андерсена. — Я бы сказала что-то в стиле позднего Ренессанса, хотя… — протянула, смерив замок задумчивым взглядом. — Веет Францией, думаю, это Шатоэск, — я деловито выкинула кисть руки, заключив. Между прочим, мой любимый стиль в архитектуре наравне с суровой реальностью старых панельных гетто. М-м-м… «фикционализм». Рыжик в панамке отозвался на мои слова: — Не часто встретишь такое в Японии; впечатляет, да? Несмотря на древний вид, школа построена относительно недавно. Раньше она была усадьбой очень богатого графа из Европы, переселившегося в Японию и построившего это здание в конце девятнадцатого века. Вот такие вот дела, блонди-чан. О. А Райто всё же никуда без своей визитной карточки. У него точно нет ещё одной травмы детства? Иначе с чего такой пунктик на прозвища? Хоть не шлюшка… И на том спасибо, барин. Однако ругаться на Панамку было бы слишком лицемерно, ведь для самой придумывать клички, как дышать. А так интересный факт узнала. На этом разговор высох, а машина плавно тормозила у арочного парадного входа. Уже справившись с шоком от богатой жизни, я вышагнула в свет. В голове снимался собственный фильм. На площадке появилась бутафория, замелькали фигуры… утончённая дама в вечернем наряде заходит в вестибюль; портье берёт её багаж, а дама подходит к рецепшен, блеснут ключи от номера в женской руке и чуть позже, приветливо улыбаясь, госпожа поднимается по красной ковровой дорожке на широкой изогнутой лестнице… Джаз, звуки пианино, саксофона и красивый мужской вокал… Логично, что данная картина, как и вся обстановка содействовала созданию у меня определённого душевного порыва, а в уютном и гармоничном Шатоэске я буквально расцветала. P.S. Автор: в данный момент рекомендуется включить Riot — Hollywood Undead. В голове начался рэп: «Fuck that shit, let's start a riot Let's start a riot…» Как латиносы, как южные гангстеры… — …дешь учиться в одном классе с Аято и Канато… Ты меня хотя бы слушала? — Рейджи нёс, ну, просто скучнейшую нудятину, а в это время меня качало. — Е-е-е-е, нигга… — Прости, что? — пепельноволосый с раздражением поправил очки. — Всё четко, бро! — Я прокрутилась на носках по зеркальному и гладкому, как мой мозг сейчас, полу и танцующей походкой отправилась вперёд — Как она меня сейчас назвала? — сказал Рейджи, уже ушедшей в непонятном направлении жертвенной невесте, так, чтобы слышал только сам пепельноволосый. Иногда ему хотелось рвать волосы от того, какую нелепицу вытворяет эта девчонка. Just out of rehab, primed for a relapse Had to do three dabs just so I could relax Walk in the room, and I check for bitches Check my.44, check my ammunition Got all five homies here, and that's fucking bitching… Оу, кстати интересно в этой мажорской шараге учатся только упыри или здесь всё для задниц сынков богатеев? С боку от меня проплывали дорогие деревянные двери, богато одетые юноши и девушки, таблички с номерами классов. А я рассматривала всё это великолепие, закинув руки за голову. Хотелось бегать вприпрыжку и петь некультурные песни во всю голосину. А позже предстояло гадать, что же за ведьмачий эликсир вампирские слуги подлили мне в сок, ибо объяснить этот внезапный порыв у меня не получится. — Ты вампир? — спросила я у проходящего мимо парня смазливой наружности, будто это какой-нибудь Чак-чак из Кореи. Только что я оскорбила священное блюдо. — Что ты сказала? Я повторилась. Ответа не последовало, а на лице у парня застыл взгляд непонимания и шока. Так и знала. В принципе вампиров не может быть так много, чтобы заполнить всё это масштабное здание, хотя, они ведь бессмертные и весьма неплохо размножаются… Остаётся только гадать на кофейной гуще, почему они ещё не захватили мир. Думаю, наверняка захватили, только не в открытую. Тайное мировое сообщество, которое правит миром из тени и на девяносто процентов состоит из вампиров. Аха, как говорится, самый лучший раб — раб, не понимающий этого! Парень уже было отошёл и хотел что-то сказать, но меня быстро схватили под локоть. — Прости, она новенькая. Я отведу её в нужную аудиторию. Я решила ничего не говорить, наблюдая за нахмуренными бровями на, казалось бы, спокойном, как у Венеры Милосской, лице. Мы отошли от парня, продолжая двигаться, правда не так быстро. — Как ты узнала, что я новенькая? — решила спросить я, уже зная ответ. — У нас не принято так себя вести. Большие обсидиановые глаза смотрели прямо по курсу, пышные чёрные, как крыло ворона волосы образовывали растрёпанный шарик и вились во все стороны, на голове была повязана сложенная в виде ленты белая узорчатая бандана, в ушах — серьги в виде перьев куропатки, на груди — очень изящное ожерелье из серебра с таинственными для меня знаками тонкой работы; возможно, фамильное. Короче, хиппи. Ещё одна странная личность! Я уповала, что хиппи имела в виду то, что здесь не принято подходить к случайным людям и домогаться до них и не спрашивать вампир ли ты. Школа небось смешанная. И тут назрел вопрос. Куда меня ведёт этот Сусанин? Не в тёмный уголок ли? — Так, — я силой увела нас к стенке, пусть девушка и не особо сопротивлялась. — Я Юи Комори, новенькая. — я уверенно поклонилась, как принято в Японии. Если хочешь, чтобы тебя не раскрыли, не скрывайся. — Я Фэвер Эванс, рада знакомству. Моя любимая и в то же время ненавистная часть японского языка — составные имена, которые в отличие от русских имён красивые и несут уникальный, неповторимый смысл. Да, иногда значат одно и то же, а писать их можно по-разному. Чёртова хирагана, катакана и прочая хиромантия. Девушка наконец представилась. Значит, если что, буду знать имя своего убийцы. Ну, это я шучу. Если пораскинуть двумя последними извилинами, то даже вампиры не настолько самоуверенны, чтобы хватать и лакомиться незнакомцем, который находится в буржуйской школе. Вдруг важная персона. — Как понимаешь я немного заплутала. И вместо дороги к какой-нибудь учительской решила спросить у паренька вампир ли он… Бывает, кровь в голову может ударить, потайные страхи пробудить… — «Немного» — понятие относительное, пару секунд в решающий момент битвы гораздо больше, чем две секунды обычной жизни… Хм… странное поведение… Признак либо вампиризма, либо отбитости, как у меня… — В какой класс тебе надо? — Эм… — я напрягла последние извилины, которые прямо сейчас танцевали на могиле моей логики… Гиви-гиви… ача-ача… Седой что-то там трындел… Но в тот момент я была всецело поглощена мыслями мировой важности… — Знаешь Аято или Канато? — Хиппи как-то изменилась в лице. — Капитан баскетбольной команды, Аято Сакамаки? Да хоть королева Великобритании. — Да, я учусь с ним в классе. Это всё, что я знаю. — Пожалуй, я провожу тебя до аудитории. Молчание хиппи, видимо, ни капли не смущало. Но я была другого мнения. Мне нужна информация и на первое время подойдёт любой человек. Ладно… Раньше я обучалась технике ведения беседы… Упорные тренировки с подругами, и заготовка стандартных фраз не могут пропасть зря… 1. Надо задавать только вопросы, которые требуют развернутого ответа. 2. Последующие открытые вопросы задавать только по ответам собеседника. Однако сначала нужно найти общую тему для разговора, но поиск усложняло то, что хиппи казалась закрытой для чужаков… Взгляд зацепился за сверкающий в свете люстр браслет из серебра. — А что значат эти символы на твоей подвеске? — Не знаю. — А-а-а-а… Ладно, скажи хотя бы любишь ли ты рок? — черноволосая хиппи повернула ко мне голову с красноречивым недоумением. — С чего такие вопросы? — Я ждала этой фразы. — Каждый человек слушает музыку того или иного жанра. Музыка — универсальная тема для разговоров. Да и к тому же, если тебе не нравится рок, то нам точно не по пути, — усмехнулась я, еле сдержавшись, чтобы снова не свернуть на тернистую дорожку патетики. Проблема множества «детей рока» со всеми вытекающими вроде путаницы и «вражды» между фанатами разных жанров, которые отличаются лишь припевами, конечно, волновала ум до мандража, но на первых парах главное — это не спугнуть. Черноволосая подняла взгляд вверх, на секунду вздохнула и круто повернула ко мне голову. — Окей, — начала с американского словечка черноволосая. — Мне нравится глэм. — Да неужели! — воображаемая плотина неловкости, по вине одной лишь реплики, мгновенно пошла трещинами, мой энтузиазм просочился сквозь камень и огромный пласт воды обрушился на меня возможными общими темами. Я нечаянно повысила голос, освобожденная от гнетущего непонимания, столь непривычного мне, привыкшей находить общие темы с любым собеседником. Секунда понадобилась, дабы взять себя в руки. — По наличию у тебя таких энигматичных аксессуаров, я думала, что тебе по душе что-нибудь от христиан металла, через фолк рок и до какого-нибудь инди, — с легкой улыбкой проговорила я. И Эванс ответила с острым взглядом и упрямостью «борца за правду», начав говорить о минусах и плюсах того или иного жанра.

***

— Мы пришли. И… — обсидиановые глаза обвели меня секундным, нечитаемым взглядом. — Я учусь в классе 2B, ты, если что, класс 2A. Ты хороший собеседник, я буду ждать тебя у винтовой лестницы на первом этаже во время ланча. — Спасибо за помощь, я приду. Я внутренне ликовала, поклонившись — я делала так неосознанно и в прошлой жизни. Не успела радость от приятной беседы и достигнутой цели выветриться насущным, а я полностью выпрямить спину, как на месте Мики были лишь кружащие пылинки. Я тряхнула головой, усмехнувшись. Она хотя бы услышала мой ответ? Я решила оставить мысли о новой знакомой на десерт, до момента посиделок в ванной, когда толкнув добротную дверь — осознание, того, что она видимо из дуба заставило меня прикусить нижнюю губу — вошла в класс без восторга. Сердце забилось быстрее, ладони начали потеть, брови неосознанно нахмурились. Возможность получить светское не только на словах образование была невероятной и становилась ещё невероятнее от факта, что японское образование — одно из самых престижных в мире. Всё было настолько хорошо, что не верилось. Каждый мой день провинциальной школьницы не проходил без мысли о своих перспективах и о том, что их не было. Я не была гением или мажором, поэтому и ежу понятная, первая ступенька моего плана — получить хорошее образование и то была гнилой — все попытки поступить в школу получше заканчивались одинаково и плачевно. Столько неудач и то, что я до сих пор не видела выхода не могли не оставить свой след. Все попытки мне казались заведомо провальными, а ситуация в данный момент — сюрреалистичной. Pessimism is a killer… Я поставила локти на деревянную, одноместную парту, которую присвоила себе и закрыла часть лица замком из пальцев. Часы угнетающе тикали. Я начала думать о делах своих насущных. Во-первых, как мне интегрировать под нормального члена общества, чтобы это не вызвало подозрений? Всё мое знание о Японии — аниме и статейки на Пикабу, чтобы понять японского человека нужно что-то посерьёзнее. Я мысленно поставила заметку посетить библиотеку, в ней должны быть компьютеры и всё анонимно. Дверь плавно отъехала к стене, будто толща воды, гамон в классе поглотил все её звуки, даже я заметила чьё-то столь тихое проникновение, лишь когда приземистая фигура попала в периферию моего зрения. Видимо, я не долго пробыла единственной заметившей его — класс замер, будто все вдруг стали букашками в куске янтаря, так быстро, что тишина неприятно резанула по ушам. Я инстинктивно напряглась. Единственным звуком в абсолютной тишине было столкновение подошв лакированных ботинок и линолеума— к своему столу степенно шагал приземистый мужчина лет шестидесяти, учитель геометрии. — Добрый вечер, Господин Кляйн, — вскочила староста. — Отсутствует Мицуха Коджи по причине болезни! — Он смерил девушку в очках взглядом, который должен был быть снисходительно-нейтральным, но холодные, серые глаза сделали его острым и неприветливым. Я видела напряженную спину девушки и вжатую в плечи голову, когда та поёжилась. — Спасибо, садись, Томоко, — ему не пришлось ждать и секунды. — Новая ученица, Комори Юи, выходи к доске, — я оперативно сделала, что просили, смотря в пол. Жесткий учитель? Видимо весьма и весьма толковый, если всё ещё работает в среде разбалованных детишек. — Добро пожаловать в класс 2A, представься, пожалуйста. Но «спасибо» и «пожалуйста» исправно мелькают в его речи значит просто строгий. В голову вдруг залетела мысль и встала на моём пути невидимой преградой, об которую я чуть не споткнулась на ровном линолеуме. Пельмени — это круглые хот-доги. Всё — мясо в тесте, но разной формы. На моём лице появилась зловещая ухмылка, в голове кричало: «только не сейчас!». Мышцы лица напряглись, я отчаянно сопротивлялась идиотскому порыву и, возможно, если бы я правда поверила, что мысль в моей голове — тупость, я бы перестала тянуть улыбку — это было не так уж сложно, но… Белая пыль от мела сыпалась вниз после каждой нарисованной на доске линии. Те складывались в моё имя, написанное в натужно-пафосном стиле, ассоциировавшимся у меня с самураями и ДжоДжо, в уголке сияла пентаграмма. Просто портить себе жизнь — моё хобби! — Юи Комори, рада знакомству. Позаботьтесь обо мне, — Улыбалась я одна, среди шестнадцати угрюмых лиц, каждое из которых было повернуто в мою сторону. Даже, когда знаю, что мне поставят мат через два хода, я продолжаю играть. К слову, в шахматах я посредственность. Профессор достал из кипы скрепленных бумаг нужную, пока я неспешно шла назад. Словно костяшки домино, падающие одна за другой после единственного толчка, мои действия запустили цепочку событий — глаза, похожие на водоем в пасмурный, безветренный день, серые и мертвенно-спокойные взглянули на меня из-под очков. К слову, старик и так собирался выяснить мой уровень знаний, а самый первый способ это сделать, который приходит на ум — спросить, но сейчас я решила выделится, перешла черту здравого смысла, сделав то, что другие не осмеливались, и теперь как бы приговор не ужесточился. Во-вторых, продолжила я внутренний спор, был один очевидный, но очень пренеприятный нюанс — огромная пропасть между мной и прежней блонди в образовании. Базовое образование это не IQ, которое нашей милочке снизили в угоду жанру, я с тихим ужасом представляла, что меня ждёт на каждом уроке с моими неполными восемью классами среди почти-выпускников — в Японии была система из двенадцати классов. — И так, после каникул ваши мозги опять превратились в розовую, сахарную вату, поэтому начнём с повторения, — зажурчал голос на грани хрипа. — Комори к доске. Из груди вырвался тяжёлый вздох. В голове зазвучали строчки учебника: «Углы между рассматриваемыми векторами дополняют до 180 градусов соответствующие двухгранные углы тетраэдра…» Вектор — это злодей из Гадкий Я. Стоит ли описывать все, те унижение и отчаяние от собственного бессилия, которое я испытала в следующие сорок пять минут? Опустим эту сцену, так как этот фанфик могут читать дети. Наконец прозвенел спасительный звонок, руки расслабленно повисли плетью, откинув голову назад, я мысленно завыла. Первые пять минут я чувствовала себя моллюском без раковины, настолько беспомощной, что невольно вжимала голову плечи. Глаза начало резать от яркого, обнажающего света люстр, поэтому я наощупь нашла учебник и положила тот себе на лицо. Потом пришла спасительная нирвана — в мыслях была пустота, я просто молчала и наслаждалась ей, смотря на дальнюю стену, где гордо висела репродукция «Сна святой Елены» Паоло Веронезе. Я, конечно, не Елена, но сейчас бы не отказалась вздремнуть. Хрупкое спокойствие разбилось на мелкие осколки, когда яркий, электрический свет снова ослепил меня на пару мгновений. Книга была убрана со стратегической точки, куда-то на стол, а я чувствовала себя, будто те самые ангелочки с картины всё же уронили массивный крест прямо мне на голову. Стало более терпимо, когда чья-то голова накрыла меня своей тенью, заслонив проклятый светильник. И во второй раз мне захотелось приложить к груди гранату и здесь же выдернуть чеку, когда зрение адаптировалось и в мозг поступил образ, того, кто нависал над моим столом. — Если пришёл прокомментировать этот урок, то чтобы ты не сказал, хуже мне уже не станет. Видимо, Аято действительно не считал учёбу, чем то достойным своего внимания — оно и не удивительно. — Идём, Великий Я желает отведать данго, — меня схватили за руку и рванули вверх, потащив за собой вон из класса. Глаза защипало от жалости к себе… Кажется, я предложу Аято свою кандидатуру закуски… Аято держал меня за тонкую руку и тащил за собой на прицепе казалось, по всей школе. Такая неудобная позиция начала меня подбешивать. Итак настроение ни к чёрту, так ещё и этот Великий Я лезет. — Спокойно, Аято, никуда я не убегу, — хмуро сказала я. Вампир обернулся, но продолжил меня тащить. — Аято, бл… отпусти, пожалуйста! — Почему я должен тебя отпускать? Ты принадлежишь Великому Мне. Потому что любить значит отпустить, Аято! — Да-да, и я от тебя никуда не денусь, так что отпусти. Меня швырнули в какой-то кабинет. Да ёк макарёк. К этим мужикам со всей любовью, а они тебя швыряют. Я потёрла запястья через чёрные рукава жакета. Ну, хотя бы отпустил. Я оглянулась и стало понятно, что это кухня. Причём довольно неплохо оснащённая. — Ваш заказ? Или ещё немного подумаете? — с пресной миной сказала я. — Великий Я уже сказал, что хочу такояки, — навалился красноволосый на столешницу. Такояки, такояки… круглые штучки с соусом? — Может пельмени? Аято заинтересованно посмотрел на меня. — Что такое пальеменьи? — Национальное блюдо русской кухни! Выглядят, как такояки только это тесто, внутри которого фарш! Очень вкусно, можно кушать с бульоном, без бульона, со сметанкой, жареными… Аналог пельменей есть в кухне каждой страны: вареники, хинкали, манты, чебуреки, колдуны, тортеллини. У нас в Японии тоже есть свой пельмень — гедза! Вампир потупил взгляд. — У меня один вопрос. Что такое сметана? — Подожди немного, это очень вкусно! А лучше иди сюда и помоги приготовить тесто, — Загремела посуда; нарыв фартуки, я завязала свой, а второй кинула вампиру. Помыв руки и попросив вампира сделать то же самое, я запела, — Кухня готова, я почти уже у цели, вот и скалка в руках, вот и фартук на теле… Я размяла шею. Записываем, девчонки, рецепт бабушки. — Аято, с тебя тесто. — Шестьсот грамм муки полетели на стол. — Просей… Чем-чем, ситом! Стакан водички не забудь. — Лук и чеснок из кладовки оказались на доске. Очистить, мелко нарезать. — Просеял? Отличная горка. Сделай углубление. Вот так. А теперь бахни яичка и воду… Да не весь стакан! Одну ложечку! Дальше щепотку соли… Говяжий фарш упал в тару. К нему отправился чеснок, лук и приправы. — Да прабабушка с эпилепсией месит лучше! Тесто — это как женская грудь… Прости, не по твоей части. Я подобралась к доске. Тесто взлетело в воздух и шмякнулось на доску, подняв мучное облако. Удар, ещё один. — Ладно, открою тебе секрет от ас. Это, как бой китайских мастеров. Плавно и смертоносно. Не сила, но техника. Попробуй. Вампир встал в позицию у доски. Я внимательно следила за мучной массой и руками Сакамаки. — Ах, Аято, нежнее… не так сильно… Чёрт, Аято! Вот так! Сакамаки стал увереннее! Я почувствовала небывалый энтузиазм и впервые по-доброму улыбнулась в этом мире. Искренне и счастливо. Несмотря на маленький срок в чужом мире, я сильно соскучилась по родине. В поместье Сакамаки, в пейзаже за окном, даже в языке, на котором я говорила не было ничего родного. Они, будто фальшивый айфон на прилавке, оставляли впечатление чего-то неправильного, инородного, будто всё не на своих местах. Из-за этого чувства я не могла насытиться миром; всё будто перевернули с ног на голову. А теперь что-то родное действительно было; как лучик света во тьме, единственное понятное среди всей этой новой обстановки. — Давай! Красноволосый, стоящий на одном колене, подкинул всю мучную массу. В руке сверкнул нож. Тесто натянулось на лезвии. Капелька пота блеснула в свете лампы, оторвавшись от подбородка. В руке лежали два куска теста. Разделить тесто на четыре куска… Второй раунд! Ладони сжимали два кухонных ножа. Сакамаки с каменным лицом подкинул куски в воздух. Вздох… концентрация… Сила падения, расстояние до земли… Сейчас. Два ножа одновременно разрезали куски. Вместо двух теперь четыре. — Лови-и-и-и! Оставалось меньше метра до пола; я дотягивалась лишь до одной мучной массы. Зелёные глаза вампира блеснули сумеречным светом. Три куска покоились в ладонях Сакамаки. — Ва-а-у… — протянула я, — Ты машина, Аято. Всё. Теперь лепим, варим и… — Можно жрать. Я ещё раз помешала половником только-только сварившееся блюдо, над которым клубился пар. Пока я варила пельмешки, Аято был послан отмываться от муки и отходов производства, коих осталось непростительно много. Я сделала то же самое перед самой трапезой. Нюхнув ароматный, жирненький бульон, в котором хаотично и неторопливо дрейфовали травы-кораблики между большими круглыми буями-пельменями, я не смогла сдержать довольного мычания. Во рту скопилась слюна; настало время попробовать результаты своей кропотливой работы. В предвкушении мы застыли над своими тарелками. В начале Аято хотел сожрать всё в одну харю, но с потом и кровью мне удалось убедить его, что работали-то оба, а настоящий лидер всегда справедлив. Естественно, под лидером я имела в виду себя, но чем бы дитя не тешилось… — Я пробую! Наконец, не выдержав, вампир первый поднёс ложку с горячим деликатесом ко рту и, очень тщательно остудив, отправил её в пасть. После этого у меня появились догадки о сверхчувствительности вампирского вида. Сами пельмеши получились неодинаковыми. Мои выглядели более-менее аккуратно (я не шеф-повар, но кое-что могу), а вот пельмени красноголового сразу можно было распознать в кастрюле, выглядело это, как если бы их готовил негр на улочках провинциального городка в России. Эй, следи за своими тапками, никакого расизма, лишь сравнение во имя искусства! Это кто кого притесняет? Вообще-то белые рабы на рынках в Америке были дешевле! Кхм, как бы то ни было, пельмени Аято плавали белой вороной — то большие и круглые, то сплюснутые и вытянутые. — Это, чёрт возьми, странно, но очень вкусно! В восьмидесяти процентах случаев по статистике, которую я вам конечно же не покажу, иностранцам приходится не по душе заморская еда. На лице Аято действительно была смесь экстаза, радости, поскольку это приготовил он и шока, ведь паренёк был готов ко всему, только услышав об эксперименте. Уже через тридцать секунд мы оба уплетали пельмешки, улетев в оргазме своих рецепторов. — Понимаешь, Аято… — дискутировала я, поставив руку на стол и положив голову на ладонь, — пельмень мне, как брат, как отец и мать… Складочки пельмешка — вот истинное золотое сечение. Все говорят, что идеальная форма круг… Чепуха! Идеальная форма — это пельмень, это ушко медведя… — сказала я, уже расправившись со своей порцией. Но что-то было не так… Например, взгляд Аято. Да ладно, блять… Неужто не наелся?! А не жирно будет? Я-то рассчитывала накормить его до отвала и откупиться пельменями, а он ещё и меня сожрать хочет?! Я вообще-то не какая-то потаскушка; мы ещё не на такой стадии отношений.! Между тем, мои мысленные метания не мешали красноголовому воплощать задуманное. Спинка стула медленно отъехала назад, угрожающей походкой хищника медленно он крался ко мне. Я отступала всё дальше к стене, всем сердцем желая отсрочить момент, когда Сакамаки заклеймит меня тавром еды. Но разум понимал, что выйти из воды сухой у меня на этот раз не получится. Блять… Самооборона вряд ли мне поможет, только если со всей силой вдарить по яйцам, тогда может и смоюсь, но Сакамаки мне этого не простит и очень скоро засунет в мирно стоящую в их замке Железную деву. План «Бездействие — тоже действие» мне тоже особо не прельщал. Спина неприятно встретилась с холодом стены. Аято оскалился: — Было вкусно. Но мало, блинчик. Руки оказались над головой и сразу начали затекать от крепкой хищной хватки. Зелёные глаза Аято сверкали флуоресцентным светом в сантиметре от лица и неминуемо должны были упасть на открытую шею. Наверно, я смотрела даже не в глаза Аято, а в глаза ястреба, которые смотрят на мышь. Дикий, животный страх холодил душу, тот заставил меня закрыть глаза, чтобы избежать прямого взгляда вампира, я не могла пошевелиться, всё тело будто сковали ледяными оковами. Я мысленно дала себе пощёчину. Юи, человек ведь тоже хищник, причём очень хитрый и ловкий. Если так подходить к вопросу, то даже грибы и киты, которые питаются мелким планктоном, хищники. Осы, которые несут в свой улей насекомых для своих личинок, хищники и их личинки тоже хищники. А что же до тех, кого они едят? У жертв тоже есть примочки, чтобы избежать своей участи. Тоже мне, человек — царь всех животных (забудем о том, что в оригинале лев), венец творения Божьего. Как только появился какой-то там сосунок, так сразу зассала. Поэтому… Нет, ну, а чего вы ждали? Что я сейчас с воплями разъярённой самки бегемота (на самом деле я не знаю орут ли самки бегемота. Никогда не верьте непроверенным источникам, особенно мне) со всего маха вдарю вампиру взявшейся из воздуха сковородкой, а дальше буду спокойно кутить в его особняке на его же деньги? Возможно вы перепутали ссылки, это не тот фанфик. Легко быть смелым, когда это не твои страхи. Я открыла глаза, дабы смотреть в лицо своей смерти. Если уж умирать, то я предпочту умереть с честью, чем смертью жалкой крысы. А ведь это действительно была смерть… смерть моей свободы. Go ahead then try to break me, Like a rat in a race until the dawn, Go ahead then make 'em pay, it's time To take back the place where I belong P.S.Автор: Давай, попробуй сломать меня, Как крыса в гонке до самого рассвета. Давай, заставь их заплатить, пора Вернуться на своё место. The Fall And The Rise — Sum 41 — Понимаешь ли, это клише. Зубы Аято остановились в миллиметре от моей бархатной кожи. — Симпатичный красавчик, берущий всё силой, мозгов нет, но есть мускулы, поэтому девчонки на него часто западают. (Всё равно многие больше предпочитают загадочных романтиков.) Ты ещё скажи, что капитан какой-нибудь баскетбольной команды. Боже, какая же пошлятина, аж на нервный смех пробивает. Смазливый парень-«плохиш» прижимает девчонку к стенке в экстравагантной позе. Блузка полу-расстёгнута и съехала с плеча, и коленка Аято невесть что делает там, где ей в принципе быть не положено. Ну прям порнуха со школьниками. А самое ужасное, что в главной роли тут я… — Ну, вообще-то, да, — удивлённо моргал глазами вампирчик. Чувак, я знаю. Но ты ведь удивился моему провидению? — Ну вот видишь. И сейчас ты по всем канонам третьесортных бульварных романов и мелодрам с ограниченным бюджетом должен будешь грубо меня взять, либо поцеловать. Все зависит от того, какой рейтинг и, если претендуешь на приглашение на свадьбу, это будет с «нежным напором». Однако это всё шелуха, ведь героиня выберет кого-то поумнее. Самому-то не противно от такого затасканного образа? А я, как всегда. «Блондинка могла в патетику». Хотя, это уже немного не из той оперы. Так, Юичка, понимаю, тебя тошнит от данной экспозиции, но прошу, на тебя и так уже Рейджи зуб точит, завали ебало, а? Всё-всё, шиза-сама, закончила. Вампир наконец отмер и цыкнул. То, что жертвенная невеста всю малину обломала и не тряслась в страхе, как любил Аято ему явно не нравилось, но погода и так была не особо лётная. Девчонка напомнила ему беззаботные деньки детства, есть её итак не очень-то хотелось, но её речь о шаблонном персонаже убила напрочь весь аппетит. — Тц, ладно, Великий Я дарует тебе жизнь. Идём, иначе биологию пропустим. Как только вампир повернулся ко мне спиной на лицо, наползла победная кривая усмешка. Юи: Сакамаки — 1: 0, что в переводе с татарского: «относится как один к нулю». Ну-да, ну-да, как будто я поверю, что этого красноголового резко заинтересовала учёба. — Совершая выбор однажды, мы уже никогда не будем прежними, Аято, — стоп, он сейчас сказал биология? — Аято, подожди, сука! Первая препона пройдена, моя шея девственно чиста от укусов, может всё будет не так уж и сложно и в скором времени мне удастся покутить на деньги вампирской семейки? Да не клептоманка я! Де-юре всё честно, я работаю у них жертвенной невестой, а они оплачивают моё проживание… И, забегая вперёд, скажу, какую же ошибку я совершала, когда говорила, что всё будет легко. Ведь впереди меня уже ждало то, чего я никак ожидать не могла.