Трагикомедия

Озаренные солнцем, шероховатые страницы книги казались абсолютно пустыми, темные, пропечатанные иероглифы - вовсе сущим абсурдом, рунами, написанными на древнем языке, дешифровать который никогда не удастся; вглядываясь в них, я до сих пор силилась обнаружить в них хоть какой-то смысл, заложенный автором. Полностью окунуться в мир произведения мне не удавалось даже сейчас. Воспоминания в моей голове все возвращали время вспять, воссоздавая линию события, смесь противоречивых чувств, которая стала плохим сном, вызывающим холодный пот по утру, неосязаемым призраком, который совсем недавно сдавливал под напором мою грудь, заставляя легкие гореть от неимоверных стараний вдохнуть столь необходимый воздух, словно существо из сонного паралича. Тогда он напоминал мне разросшуюся всепоглощающую липкую мглу, которая покрывала каждый кусочек моего испуганного существа, проникая через кожу подобно яду и становясь частью меня. Ей будто благоволила сама ночь, полная бесконечных ужасов, с которыми встречался каждый. А теперь же, после того, как я одержала верх над ней, полтергейст неотступно следовал за мной черной тенью в ясный день, не желая покидать меня, и тихо, с укором шептал мне на ухо о задетой гордости и чести, пытаясь вернуть себе былую мощь и сковать мне разум. Он, захлебывающийся в потоке его неприятных слов, воспроизводил заставшую меня, победоносную спесивую ухмылку довольного собой демона, вызывавшую во мне сейчас только холодную рассудительную решимость. Необходимого эффекта привидение не добилось. Вспыльчивость и страх, затуманивающие и окутывающие мне голову сизым удушливым дымом быстро, потеряли надо мной власть, рассеясь, и были забыты. Дав себе мысленную пощечину, я решила трезво оценить все, что произошло. Меня застали в библиотеке, вскрыв как скорлупку, напугали, пригрозив, и.. ... отпустили? Если бы он хотел получить от меня все, что ему нужно, то делать это надо было прямо здесь и сейчас, пока я растеряна и не знаю, что делать. Меня придавили, как антибиотик бактерию, но не добили, не допив курс лекарства. Он просто играется и издевается надо мной, демонстрируя безысходность моего положения и беспомощность? Махает пистолетом перед моим лицом, чтобы напугать, но не стреляет, ожидая как я пройду 9 кругов ада перед убийством в страхе? Думает, что мне не хватит духу после такого вообще что-либо предпринять и таким образом обезвредив меня? А может он решил, что и у стен есть уши, отложив беспристрастный допрос, который должен был показать насколько я отличаюсь от остальных, на потом, чтобы нам никто не мог помешать? Райто действует осторожно и не хочет, кажется, ввязывать других в наши дела... Значит ли это, что я получила от него эгиду? Очень сомнительно... Это были мрачные и темные рассуждения, с помощью которых мне хотелось предугадать самые худшие варианты и реалии. Уповать на что-то хорошее было ужасной идеей, которая могла ослепить своим ярким светом. Из-за него я не заметила бы подступающие тени сзади. К тому же после того, что я успела здесь увидеть в этом новом и коварном мире делать поспешные и обнадеживающие выводы не приходилось, не будучи в них уверенными, как и расслабляться. Я гнала такие мысли как можно дальше, но они все равно проникали и их голос эхом отдавался в голове, иногда утихая, иногда сливаясь и говоря в унисон: - Панамка припугнула тебя, чтобы ты не вылезала на свет и не подвергала себя излишней опасности, тем самым предупредив о том, что может быть, если ты решишь блеснуть своим умом, который отличается от здешних. - Если бы Райто хотел тебя вывести на чистую воду, то сделал бы это прямо сейчас, позвав с собой кого-нибудь ещё. - Да и действовал он с тобой аккуратно, не оставив никаких следов и отеков, чтобы не привлекать внимание. А значит, ты в безопасности и никто кроме него не будет знать о тебе хоть что-нибудь. Ты ему интересна и можешь быть полезной, поэтому Райто не тронет тебя. - Рыжик дал мне кофе. Рыжик хороший. - Так, а она тут откуда? Выгоните эту идиотку, одна из наших личностей купилась на манипуляции Райто! - Да мы все тут были пойманы на его крючок. В голове коротким слабым импульсом послышалось, будто ударили книжкой по тупому предмету, а следом тихое монотонное шуршание одежды по полу. Как говорила Малышева: это норма. Нет. Для меня Райто и сейчас представляет угрозу, его мотивы все ещё смутно вырисовываются в голове. Нужно действовать, пока мне дали возможность и подготовиться к вечеру, когда все и прояснится. Как можно скорее. Интересно, что же ты замышляешь, Панамка? Губы изогнулись в озорной улыбке. Лицо ощутило легкое дуновение и порыв приятного ветхого аромата пожелтевшей бумаги книги, когда я, зашуршав, резко и уверенно поднялась с мягкого кресла, с оглушительным хлопком, скрыв её славное содержимое за красивой, аккуратной надписью на матовой обложке. В последний раз с нескрываемой грустью и горем взглянув на немые полки, откуда на меня с радушием, ожидающе взирали книги, я обратила на них свой отдающий тоской взор: "Мы видимся не в последний раз" *** — Однажды после пьянки возвращался домой, Я был в умат и песни весело пел. Мой путь пролегал через старый погост, Был бы я трезвый — сразу б я охуел! Книжка раскачивалась маятником вместе с твердыми движениями рук, в расчёте, что при форс-мажоре будет чем огреть неприятеля, пока я пружинисто, в своей обычной манере, шагала, тихо напевая себе под нос. Как и всё, что я говорила родные слова выходили из глотки на японском, поэтому доля звучности терялась. Но вот «охуел» резко выделялось на фоне остального, будучи произнесенным на русском, насколько позволяла иностранная артикуляция Юи. Думаю, если я напрягу извилины, то даже смогу свободно переключаться на Великий и Могучий. — Но я не был трезв, и было мне до пизды, Мне смелость придавал выпитый кир, И тут передо мною затрещали кусты, Из них восстал кровавый старый вампир. Покинув гостеприимные стены библиотеки я решила отправиться на поиски прислуги, дабы заполучить в свои руки настоящее сокровище, без которого жизнь моя могла быть еще отвратительнее и горше, кончившись поразительно скоро - базовый набор медикаментов на случай укуса. Чему быть тому не миновать, но эта мысль не ослабляла моё желание продержаться подольше и как можно целее. — Кровь, кровь, моя грязная кровь!. Напившись крови моей, дохнет комар. Грязная кровь… Откуда чистой ей быть — Ведь сорок лет я каждый вечер в угар!!! —размахивая руками аки в марше, под конец я серьёзно разошлась, в припрыжку пересекая бесконечный коридор, и без особого представления, в какие дали заведут его укромные таинственные закутки и повороты. Без проводника исследовать их было заманчиво, но рискованно. А это идеа, - думала я какой-то маленькой задней частью себя. - А что? Буду вдрызг всегда напиваться, чтобы вампирам было противно у меня отсасывать. - ниточка размышлений медленно разматывала клубок. - Ненадёжная какая-то у них система. Я же могу так вколоть себе какое-нибудь вещество, которое будет вредно для вампира, а оно попадёт в организм к моим "хозяевам", - насмешливо улыбнулась я миленькой вазе. - Ага, а ты попробуй ещё найти это вещество, да даже если ко мне придёт на порог недоброжелатель семьи Сакамаки и даст мне эту "чудо-пилюлю" с предложением, от которого невозможно отказаться, один хрен знает какую "магию" могут эти вампиры. Как говорил Сунь Цзы: “Кто не знает замыслов князей, тот не может наперед заключать с ними союз; кто не знает обстановки — гор, лесов, круч, обрывов, топей и болот, тот не может вести войско; кто не обращается к местным проводникам, тот не может воспользоваться выгодами местности.” Местные, поэтому, были бы очень кстати... - Вампир этот жаждал теплой крови моей И в предвкушении даже выпустил… Последнюю строчку закончить мне было не суждено. За окном ухнул какой-то птенец, упавший на землю, выпав из гнезда с ели. В ходе цепной реакции вместе с ним ухнула я, повторив его ужасную судьбу. Неловко качнувшись от неожиданности и внезапной боли я оказалась в объятиях гладкого и жесткого паркета. А дальше воздух пронзил глухой град предметов, упавших на пол, оглушительный грохот и скрежет металлической тележки, наполненной до предела разного вида пестрой и незамысловатой одеждой, от которой я попыталась отшатнуться, громко вознеся к ней нецензурную брань. В следующее мгновение она взмыла ввысь, кружа словно мириада парящих в зимнем холоде пушистых хлопьев ледяных снежинок или бабочек, покой которых нарушили в летний знойный день, разлетевшись по коридору. Кое-какая одежда посчитала мою голову отличной посадочной площадкой, приземлившись мне прямо на белобрысую макушку, закрыв подобно ставням окно в этот мир. "Вот теперь я действительно ослеп" Параллельно я слышала тихий писк. Откинув беспощадно в сторону свитер Юи Комори из аниме, через розовую ткань которого проникало яркое мерцание дневного светила, отразившееся от соседней стены, я смогла лицезреть нарушителя многовековой тиши, застывшей навсегда в стенах этого поместья и впитавшейся в причудливые узоры ковров, картин. Горничная, оказавшаяся на холодном паркете и сбитая с толку от такого происшествия, с беспокойством в своих мутных глазах то смотрела на мой силуэт, затемненный из-за солнечного сияния, то озиралась по сторонам. Она обозревала даль длинных коридоров, будто высматривала любой намек на чье-либо присутствие, опасаясь того, что её застанут за такой неприятной оплошностью. Видело нас только солнышко. — Комори-сама... — с дрожью выдохнула опустошённая девушка. — Хах, - чувствуя себя будто снова ребёнком в куче осенних листьев, я развеселилась, сложив ладони лодочкой на коленях. Доброго дня? Можно просто Юи. - заглядывала я в глубину серых глаз напротив. Серые, остекленевшие глаза, сознавая вину, немедленно опустились, вперив стыдливый взгляд в пол, от которого отталкивались солнечные зайчики, и не желая подниматься выше уровня груди. Так и сидели обе на полу. Голову посетила внезапная догадка, что, возможно, сидим мы потому что я так хочу. Ну и потому, что я в положении жертвенной невесты нахожусь в иерархии особняка выше прислуги и служанка не может встать, чтобы не смотреть на меня с высока (буквально). Служанка, нервно перебирая полы белоснежного фартука, резко рассыпалась в скорбных извинениях, мольбах прощения, настоятельной просьбой ни в коем случае не трепаться о произошедшим. Найдя выход из положения, только не в вертекаль, а в горизонталь, кланяясь головой в деревянный пол. За столкновение с тележкой на коленях передо мной ещё не извинялись, но это вроде Япония, так ещё и тоталитарная. Я не встречала ещё постоянно застенчивых людей. Стоит разговориться с человеком, как его нервозность отступала, поэтому сейчас я как обычно неловко улыбнулась. - Не волнуйся об этом. За поворотом мало, что можно заметить с большой тележкой, - я перестала заставлять испытывать трудности горничную, встав, протягивая руку с неловкой улыбкой. - Я помогу собрать - не дав сформулировать протест, я аккуратно потянула руку вверх, вежливо держа дистанцию. - Я думаю, что твоя работа станет только легче, если я помогу исправить нашу совместную ошибку, пока никто не заметил. Уроки психологии влияния от Юи Комори. Не напрягайте людей излишней фамильярностью глаголов и прикосновениями. Дайте почувствовать своему оппоненту вину. Скрепите ваши узы совместным преступлением. Быстрыми движениями Каково же было мое изумление, когда я поднимая вещи, плавающие как лотосы в глади пола, я заметила одну поразительную закономерность. Это были мои вещи. Все - начиная с подвески до пресловутого тошнотворно-милого свитера, соизволившего напомнить о своем существовании и упасть на голову, что вызывало недоумение, которое я выразила, свергнув террор тишины, мерную жизнь которого до этого нарушали только шорох предметов да стук обуви: - Слушай, а с какой целью мои вещи совершают переезд? - спросила я без тревоги, не выдавая возрастающего внутри напряжения в расслабленной позе. - Рейджи-сама, приказал избавиться от них и… - Без моего ведома? - резко прервала я, превысив немного тон из-за такого наглого посягательства на мою собственность. - Простите пожалуйста, но с тех пор, как вы сюда приехали, ваше имущество - теперь имущество Сакамаки, а приказ есть приказ…- сухо и строго ответила она без запинки, будто это было само собой разумеющимся, а потом более покорно и внушающе, - Мы же не можем его ослушаться, так? Я не могу ничего вам вернуть. Недоумение сменилось негодованием. “ В МОИХ вещах копались, МОИ вещи смотрели, трогали без МОЕГО дозволения совершенно безнаказанно” - отдавались оглушительным эхом эти слова в моей голове наполняя мое существо безудержным гневом, разливавшемся в моем теле, вызывая зуд и раздражение, особенно в руках, которые я зажала в кулаки до белых костяшек. Словно на них и без того связанных наложили еще несколько стяжек, служивших оковами и мешавшими мне действовать. Призрачное существо, плывущее за мной тенью после сегодняшнего утра, отказалось от договора о мире и ненападении, предав обет, и уже вышло за границы своего королевства, обусловленных только моим силуэтом, но сил у него пока было маловато для полномасштабного наступления. Осознание этого, как и смутные догадки обдали своим жаром, ошеломившим меня, так же неожиданно, как и наехавшая на меня сегодня тележка, сбившая с ног. Теперь я начала понимать, что происходит, смекнула что к чему. Что ж, хвалить своего врага не принято, но я не могу не признать твои способности. Очень умно, очень умно, не поспоришь, Рейджи-сама, - съязвила я, с издевкой произнеся “сама”, - избавить от собственных средств, сделав зависимой от вас, лишив меня другой опоры и тыкая носом в мое положение и беспомощность. И так как приказ был с лёгкой руки Рейджи в белоснежной перчатке (чтоб он её себе в зад засунул без вазелина и прокрутил) это не какая-то семейная традиция на новоселье. Он не из тех, кто предвзят по отношению к остальным, как мне показалось в начале, когда я только увидела его величавую, немногословную фигуру. В лице я демонстрировала монолитный камень. Кровь закипала, нестерпимый зуд в груди нарастал, требуя выпустить этих красных букашек наружу... Концентрируя своё внимание на мнимой точке внутри черепа, я заставила себя формировать громкими словами в голове хитросплетённые оскорбления... "Да я тебе, низкопробная шушера, такое поступательно-вращательное движение на детородном органе придам, ах ты шелупонь вшивая, я твои очки тебе в задний сфинктер засуну, и прокручу, с ушей не снимая, да чтоб тебя в палеолите динозавры на ноль делили до Великого потопа, да разъеби тебя Иисус триебанным святым проёбом, через семь колен да хуём по лбу..." - Бля, такого противника даже врагу не пожелаешь. Меньше всего я мечтала сойтись с ним в битве, переживая о том, как вела себя при нём в первую встрече и видимо не зря. Он сделал первый ход, мне не остаётся ничего, кроме как ответить. Дело пахнет керасином. Или огонь сомкнется вокруг меня, превратив в обугленный труп, котороый замоетв поза боксёра, уменьштвшись в несколько раз, или мне удастся расставить какие нибудь защитные сооружения, преграждающие путь неуемному пламени. Поздравляю тебя с началом нашей военной кампании, парень.. Сатану мою, чтобы у тебя не возникла идея штурмовать меня блицкригом. Несмотря на то, что вещи эти были в полной мере дороги именно прошлой Юи, только сейчас я ощутила насколько могли быть полезны они, чувствуя тупую боль от упущенного шанса и проклиная себя за то, что пренебрегла ими, когда была возможность скрыть их от чужих глаз. Есть ли среди этого хлама, простирающегося подо мной, что-то по-настоящему стоящее, золотой самородок, надежно укрытый от чужих взоров в горнорудной грязи и песке? “Ладно, поздняк метаться, сожалеть, а не то мне на голову могут свалиться новые козни. Как бы отыграть, уменьшить урон от нанесенного удара? Думай, думай, думай….. - зачитала я мантрой. Пока я безропотно заточала одежду в металлическую клеть, аки в Бастилию, сосредоточенно и плавно направляя взгляд, путешествовавший по предметам, от одной вещи к другой, я сказала слуге, убирающейся у стены: - Здесь есть пара вещей, очень важных для меня. Я не прошу вернуть их все, но ты бы оказала мне неоценимую услугу, если б разрешила забрать пару предметов, - несмотря на то, что это была просьба, предложение напоминало по интонации приказ. Правда, я не могу их вернуть. Достанется и мне, и нам всем, - уверенно стояла она на своем; последнее предложение было пропитано весьма ощутимым страхом и ужасом, - Рейджи-сама и другие уважаемые господа вампиры заботятся о порядке и стабильности, о нас, а это основа безопасности и нашей спокойной счастливой жизни. Вам ли не знать? Я думаю, они лучше знают как этого достичь и поддерживать ради нашего же блага. Нам же нужно не вмешиваться и исправно выполнять все, без ошибок,- разочарованно с чувством глубокого сожаления изрекла она последнее слово, опустив голову снова и спрятавшись от меня. Я чувствовала что-то знакомое в ней, что-то, что меня безумно в ней пугало и из-за чего хотелось бежать далеко и надолго. Ее слова передали мне те эмоции, ту удушливую ядовитую сеть, которой была обвита она и возможно вся прислуга в этом доме, доме под названием Япония. Меня одолевали противоречивые чувства и ощущения. Я была рада и заинтригована, ибо мне удалось узнать хоть что-то. На моей картонке, на которой я возжелала воспроизвести картину мира, появились первые элементы, которые отлично сошлись, слились , явив мне первые линии, создающие причудливые образы. Но вот только они были слишком омерзительны и отвратительны. Монстр на них мог, казалось, выбраться из ненадежной плоскости и съесть меня. Теперь я смотрела на девушку с настоящей жалостью и неприкрытым презрением, мое желание говорить с ней все уменьшалось, причем стремительно, сдувалось как воздушный шарик, налетевший на крючковатый сук одинокого дерева. На минуту я задумалась, а стоит ли продолжать настаивать на своем и склонять на свою темную сторону. Нет, что за глупый вопрос, конечно! Чем ближе ко мне подступали тени, чем крепче были путы неволи, которыми я была оплетена, тем сильнее я жаждала избавиться от них, избавиться от этой муки. У меня нет прав, я стою в низине, наблюдая за Рейджи где-то на высоте, на горе, где стоит их изящный замок. Мне нужно что-то, что сможет меня поднять, что-то, что снесет его. Например, народ, непостоянную, как ветер, любовь которого я попробую завоевать. Проблема только в том сейчас или позже. - Неужели такой пустяк сильно скажется на том порядке, которым Рейджи-сама дорожит?(аж говорить противно) Неужели меня принуждают за просто так распрощаться с моими сокровищами, моими вещами? Черт... - произнесла я скорбно, посмотрев на нее исподлобья. Что? Мираж? Обманывают ли меня мои очи или я увидела жалость и сочувствие ко мне в ее взоре? На секунду когда она посмотрела мне в глаза перед тем, как обратится к учинившемуся бедламу снова. Меня это по-настоящему приободрило. - Хорошо и какая же участь их ожидает? Сдадут куда-нибудь? В благотворительный фонд? Просто бросят на обочине? Вопрос обратился к стене, картинами, симпатичным девушкам и юношам, восседающим на конях, к солнцу и бликам, играющим в глади паркета, но не к тому, кому я его задала. Повисла угнетающая тишина, которую нарушали только шорохи от ее туфель а я обратила свой пытливый взор в ее Какая обочина? - проигнорировала она возмущенно основный смысл вопроса: У нас все чисто, благодаря мусоросжигательным печам, мы же в Токио, а не в какой-нибудь деревне на Хоккайдо. Ладно, вру, в районе Санъя действительно может быть грязно, но… ....Ее руки в небрежном жесте отправили на дно тележки какую-то книгу, На мгновение она воспарила, явив свою начинку из страниц, а затем шлепнулась на мягкую ткань с приглушенным звуком. “Дьявольщина, слишком широкая, чтобы можно было утаить ее в карманах шорт.” Я аккуратно подняла этот экземпляр, всматриваясь в потертую надпись, понять смысл которой было затруднительно. Облезлый корешок лег в правую руку, левая рука наконец-то нашла запись, спрятанную за обложкой: “Принцесса Садзарэиси” - ...Наверное, вы ехали мимо Иокогамы, раз у вас такие мысли? Порт - место всегда грязное. Я так понимаю, вы еще не успели побывать в городе? Несмотря на мои увлеченные поиски, я пыталась жадно хватать каждое ею произнесенное слово, стараясь как можно больше запомнить, увековечить и воздвигнуть их в своей памяти, таким образом, чтобы оно не смогли затеряться в остальной информации, еще не до конца упорядоченной в моей огромной библиотеке мыслей, чтобы затем вернуться к ним чуть позже. - Да как же! Я тоже не была, мне, точнее нам, Тэдэши рассказывал про него. Я осматривала пол казалось бы тщетно в поисках чего-нибудь полезного, чего-нибудь, что можно было спасти от жадных языков пламени, которые будут вылизывать вещи. Ручки, тетради, плюшевый потрепанный заяц. Нет это не то, что нужно. Они отправились прямо в стальную клеть корзины. Я повернулась к служанке, высматривая ее сторону сбора. Книга! Небольшая, изъеденная временем совсем близко с ее перчатками! - Тэдэши? Вот я уже подхожу к ней, развернутой и таящей в себе секреты. Только бы это было что-нибудь ценное, только бы это было что-нибудь ценное. Слуга отворачивается от меня, а я хватаю сначала для прикрытия какой - то альбом, закрывая обзор на книгу, а затем просовываю ее в рукав, прижимая поближе к телу, лишь бы не заметны были островатые углы торчащие из-под ткани. Судя по ее интонации, она не ослушается приказов Рейджи, как и остальных братьев, поэтому любезно спрашивать разрешения на изымание чего-либо из печи было бесполезно. Скорее всего Рейджи сам указал на то, что было необходимо забрать, к тому же, это показывало его могущество и власть надо мной. Из принципа никто мне ничего не отдаст, а только внимание привлечет. О Сатана, избавь меня от него. Лучше изобразить покорность и полное смирение. - Это наш водитель, - сказала она, - милый паренек. - Кстати, а как тебя саму звать? Вот тут настала моя пора изумляться -Орокана Нингё… - в невозмутимом тоне произнесла она. -Орокана Нингë? - ужаснулась я. Ничего удивительного, ведь имя переводилось, как "глупая кукла". Вряд ли родители могли назвать своего ребенка таким именем, особенно в стране, где превозносится семья и.. Я осеклась мысленно. Это уже не та Япония, о которой мне доводилось слышать изредка... - Так величают меня хозяева, - гордо, с поднятым носом говорила она, будто на ее голове был лавровый венок, который говорил о славе его обладателя. "Стокгольмский синдром?" - А какое же имя настоящее? - ни о чем не подозревая, простым и наивном тоном, без всяких литературных прикрас, какими я так любила изобиловать, поинтересовалась я. Она, до этого увлеченно складывающая в безукоризненно ровный прямоугольник какую-то рубашку, резко обернулась ко мне, застыв на месте с куском ткани на руках. В глазах блеснуло что-то еще, помимо симпатии и благосклонности. Что же это было? Смятение и беспокойство, которые я могла лицезреть. Взирала она на меня так, будто я позволила себе что-то непростительное, словно я при учительнице по лит-ре, вместо запланированного Пушкина, начала репом зачитывать стихи Есенина, которые не входят в школьную программу. Невольно и мне пришлось глядя на неё смутится, но я и виду не подала, ожидая её реакцию в словах, которой я боялась больше всего. Сердце забилось в панике, а секунды после произнесённой фразы стали для меня часами, точно я угодила в гендзюцу -Вы и впрямь очень странная, - медленно протянула слуга, сменив смятение на застенчивость. “Вот бы только понять, что именно” -Тадао Сато, - а затем добавила с натянутой лучезарной улыбкой, - Но вам вовсе не обязательно так меня называть, было бы проще Нингë. Я очень даже горжусь им. Разве это не благословение? Красивым и глупым же намного легче живется? Ничего не тревожит им душу и все счастливы, проживая жизнь в простых заботах и веселье. К тому же, всю ответственность взял другой класс. Вот пускай он и думает! Как же нам сэйджинам несказанно повезло! Неплохая здесь все-таки традиция давать второе имя после прибытия, а? Это мое посвящение в жизнь! Я многое повидала, не единожды встречая тех, кто по-видимому руководствовался таким принципом, но каждый раз, и сейчас не исключение, я чувствовала неприятный зуд раздражения, который застревал в горле и повелевал мне одновременно держать рот закрытым и начать поучать человека, стоящего передо мной теми ценностями, которые сопровождали меня по жизни. Он разрастался, заполняя мое существо, и силился выбраться. Я отвлеклась левыми мыслями, сменив фокус с эмоций на проблему. Такого человека возможно спасти? Можно, можно (не, нихуя подобного, в о дивном новом мире будет) -тренькал мой разум, на струнах гитары, настроенной на анархически-свободолюбивый лад, - если только дать ему ту нормальную среду, где он бы почувствовал себя вольнее, если дать время побыть с самим собой, наедине, а не там, где тебе дозволят слушать только чужие мысли, которые Тадао впитывала, как губка, даже не собираясь фильтровать. Мысленно я представляла себе и проигрывала диалог, который я могла бы сейчас начать, если бы мне крепко не защита рот цензура, сдерживающая и чувства и ощущения своими жесткими, невыносимыми и сдавливающими стяжками. А потом осознала, что такое сопровождает человека всю жизнь (не), причем тот даже не понимает этого. Воцарилось неловкое молчание, атмосферу которого создавала именно Тадао, бредящая рядом со мной. Она нервно теребила фартук до того самого мгновения, пока мы не дошли до лазарета, находящегося в крыле прислуги на нижних этажах. Главный коридор, который прокладывал нам путь был, как будто красной дорожкой, по которой величественно шли знаменитости или мостом, который должен был отвести в другой мир. Сверху тихо с укором на нас, как на непрошенных и навсегда чужих гостей, смотрела с витиеватым причудливым узором позолоченная люстра, находя и себя в отражении гладкого пола, по которому быстро передвигались тени, отбрасываемые нашими фигурами. Сейчас она не блестела мерцающим светом, который источал хрусталь вечером, когда солнце скрывалось за горизонтом. Её заменяло огромное окно, которое могло своими размерами тщеславиться перед находящейся против неё стеной. Ему уступали и картины, выглядевшие по сравнению с ним совсем маленькими, но тем не менее повешенные на стену чьей то заботливой аккуратной рукой, они выглядели куда более важными, чем окно, озаряющее коридор. Бордовая портьера, которая в своё время придавала шарма, стала их подводить, постепенно тускнея и покрываясь паутиной. Времени обратить достойное внимание на них не выдалось, но достаточно было 1 раз на них взглянуть, чтобы оставить в памяти не смазанный след, а целостное изображение, которое надолго запоминалось. Про себя я отметила, что необходимо будет вернуться, когда я расправлюсь с делами, забыв на короткое время про заботы. Но стоило только подойти ближе к концу коридора и устремить взгляд в дальние глубины лестничного парапета, а не на продолжающиеся гостевые комнаты, как вся магия, окутывающая это место мигом закончилась. Лестница представляла собой саму невзрачность и простоту с помощью покрашенных в черный незамысловатых перил и ступеней; стены отбрасывали цвет темных волнующихся туч, а кое-где начала уже осыпаться штукатурка; "настоящий дождь" скоро начнется. Слышно было даже эхо, которым отдавался каждый звенящий шаг из-под металлических и немного пыльных ступеней, за что поспешила рассеянно оправдаться служанка, рассыпаясь в извинениях: -Простите пожалуйста за беспорядок. Ну… Мы только недавно сюда прибыли, неделю назад, а браться первым делом было, естессна, нужно за поместье, чтобы хозяева не гневались, значится. "Прибыли неделю назад… " - повторила я про себя, не особо занимая себя, в отличие от Тадао, её извинениями. Сохраняя молчание, я с интересом рассматривала, доселе невиданную локацию. Достижение "Тайная комната" получено. На меня смотрела маленькая дверь с небольшой деревянной, как и весь этот пыльный грязный пол, ступенькой, а рядом с ней, на каменной холодной стене висела доска со стикерами и небрежной надписью, выведенной мелом: "График" Помимо мало примечательных отчетов о состоянии дома, работы слуг и тд, здесь не было ничего интригующего, зато под ней… Взгляд приковала связка ключей, которые отдавали слабым светом, который лился из затемневших от пыли окон и таких же поеденных молью занавесок. О какие бы тайны могли мне они открыть! Я вспомнила один из немногих отрывков аниме, где стояла на чердаке запертой мрачная комната, принадлежавшая когда-то Корделии. Мысленно, я уже поддалась искушению сунуть нос не в своё дело, хотя у этого были и более объективные причины. Чтобы узнать своего противника, достаточно взглянуть в его прошлое, на людей которые его окружали, а особняк буквально впитавший в себя аромат разных эпох, которые он пережил. В аниме все было довольно понятно и просто насчет персонажей, но теперь нельзя было быть уверенной на все сто. Потребуется любая информация… К тому же копаться в душах других - занятие очень занимательное, не то, что в своей. Пускай и не сейчас, но со временем освоившись здесь, наверняка появятся неплохие возможности действительно изучить особняк и тогда его обитатели потеряют часть защиты, которую давала эгида, дарованная Зевсом. Пожелав осмотреть не только предстающие взору серые коробки с вещами, большой горой постельного белья и стиральной машинки, обратилась к карте особняка, тоже расположенной недалеко, но не успела я вникнуть в её тонкости, как меня окликнули: -Эмм..постойте, я сама принесу все необходимое, вам незачем утруждаться. -Где аптечка? - проигнорировала я. Сдавшись и шумно выдохнув, все еще придерживая руку она благословила меня на великие открытия и мы отправились прямиком в обитель души - свою комнату, стоявшую напротив. Ну как свою… Меня обдул холодный зябкий и душный ветерок, живущий в комнате, когда с пронзительным скрипом, как в хоррорах вековая дубовая дверь, подчинившись моей воле, отворилась. Это была не комната, а большая вместительная коммуналка, размером, наверное с мою комнату, включая и ванную, но её просторность теснили кровати, стоявшие даже слишком близко друг к другу; пробираться казалось настоящим испытанием. Это вам не подвиги Геракла. Ни капли личного пространства, ни капли.. столь нужной свободы, - с болью наполняли меня мысли, - Лишь грязь, смрад и какое-то запустение. Только душок и одежда напоминали о существовании людей. Невыносимо, невыносимо тесно. С двух сторон стояли настенные будильники, одна единственная на всю комнатушку лампа должна была под желание большинства включаться и выключаться. Все подчинялось общему ритму, нельзя даже одному побыть. Отбросив мрачные мысли, которые нагнало это место, мы поспешили достать аптечку. Тадао решила просто отдать мне её, сообщив о том, что её раны незначительны и она сама их перебинтует. С какой-то подозрительной, отчаянной настойчивостью она сопротивлялась моему предложению. *** Аптечку в руках! Отлично! Мою радость омрачала только служанка, с которой мне довелось повидаться. Значит такой меня хотят видеть вампиры? Настоящим рабом, без желания думать и упивающегося единственной мыслью, которую он прокручивает у себя всю жизнь. "Как же классно не думать…" Только даже при упоминании этого хочется со всей злостью и остервенением зарядить в нее, как бейсбольным мячом, сатанинскую Библию. Зачем же, зачем же ты живешь?- мечталось мне задать ей этот вопрос с бурей негодования. Япония, Россия.. Неужели люди везде одинаковые? Не редко, не редко доводилось мне видеть таких пустых, таких жалких существ, за которые берёт испанский стыд и полное нежелание иметь что-то общее с этим человеком. Я почти уверена, что она несчастна, несчастна, сколько бы раз она не улыбалась мне.