Позволь мне обнять тебя

Прохладный мартовский ветер обдувал лицо Джисона и трепал отросшие за каникулы крашенные волосы. Голова раскалывалась ужасно, даже моргать было невыносимо больно, в довесок к этому еще тошнило, ломило тело и мучила жажда. Симптомы тяжелой формы похмелья на лицо, а все из-за проклятого Хвана.

***

Джисону с самого начала не понравилась идея устроить грандиозную попойку в честь начала нового, а по совместительству и последнего, учебного года в школе, но все его аргументы против лучший друг рубил на корню. Совершеннолетние знакомые Хенджина помогли с покупкой ящика соджу и еще одного с пивом. У Джисона глаза чуть на лоб не повылазили от такого количества алкоголя: у него, в отличии от Хвана, опыта с выпивкой практически не было. "Ты шутишь!? Да тут же как минимум на десятерых!", - сокрушался Джисон перед бутылками, на что его друг лишь закатывал глаза, выдыхая раздраженно: "Я один за семерых сойду, прекращай ныть". Засесть решили тоже у Хенджина, поскольку мама в их доме появлялась крайне редко – командировки. Отец и вовсе с ними не жил, родители Хвана развелись сразу после его рождения. От первой рюмки соджу Джисон минуты две плевался и шикал, жидкость обожгла горло, глаза густо заслезились. Хенджин хлопал непутевого друга по спине и подливал сразу добавку, причитая, что после второго захода станет легче. И Джисону правда полегчало, во всех смыслах: тело как будто сбросило килограмм десять веса, в голове пустота, а на душе спокойно. Перед глазами все плыло и кружилось Хенджин был похож на облачко в своей белой толстовке и волосами такого же цвета, наверное, на ощупь тоже по-облачному мягкий. С этими мыслями Джисон намертво прилип к другу и весь оставшийся вечер не выпускал из пьяных объятий. Хенджин не ожидал именно такого поведения, он надеялся, что они оба напьются и побегут в ближайший клуб творить подростковые глупости, о которых потом принято не вспоминать даже под дулом пистолета. Вместо того, чтобы сидеть за барной стойкой, он валялся дома на полу и слушал Джисоновский бред о смысле жизни и прогнившей системе образования, тщетно пытаясь стащить с себя загребущие руки этого маньяка-тискальщика. Раньше они с Джисоном веселились без выпивки – хватало их больной фантазии. Видимо, сегодня первый и последний день экспериментов. Наполняя в какой-то момент очередную рюмку товарища до краев, Хенджин услышал глухой удар за спиной. Джисон отрубился. "Ну наконец-то", – подумал парень, сгреб в охапку неподвижное тело и понес на диван. Хан очень легкий и худенький, а ростом почти на голову ниже Хенджина, неудивительно, что алкоголь так сморил бедолагу. Друг свернулся калачиком на мягких подушках, как только его уложили и заботливо накрыли теплым пледом. "Спи спокойно, Сони, мамочка о тебе позаботится", – усмехнулся про себя Хенджин и покачал головой. Оставив на журнальном столике бутылку минералки, он выключил свет в гостиной и поплелся к себе в комнату, попутно прихватив баночку пива из холодильника. Парень не был пьян, но голова ощутимо потяжелела. Хоть планы и оказались сорваны, Хенджин ни капли не расстроился, он больше переживал за самочувствие друга. Похоже, первый день в школе тот определенно пропустит. Так и произошло: растолкать рано утром полуживого Хана не удалось, поэтому заботливая мамаша Хенджин сварил несчастному опохмельный супчик из того, что было в холодильнике и оставил короткую записку на стикере в виде медвежонка, в которой извинялся за то, что заставил пить вчера. Проснувшись около часа дня Джисон долго не мог понять, где он находится и почему ему так чертовски хреново. Минералка слабо спасала ситуацию, да и суп, который показался Джисону пересоленным, не помог. Однако парень был благодарен и за это. Стоя у настежь распахнутого окна он надеялся сдуть вместе с ветром все последствия вчерашней пьянки и с ужасом осознал, что не помнит, как уснул и что вытворял до этого. Чем они с Хенджином занимались? Он же ничего не наговорил лишнего? И что он вообще говорил? Сколько выпил? Столько вопросов и ни одного ответа, может лучше было вообще не просыпаться? Холод пробрался под футболку и Джисон поежился – пора закрывать окно, а то так и воспаление легких заработать можно. Сейчас бы под горячий душ, согреться, смыть с себя головную боль и забыть на несколько минут о всех проблемах. Из раздумий вырвал резкий телефонный звонок. На дисплее высветилось фото Хвана в смешных очках и Джисону стало страшно: что если Хенджин звонит попрощаться с ним навсегда после вчерашнего? Дрожащими руками он поднес мобильник к уху. –Д-да..? – прошептал Джисон, зажмурившись. –Джисон? Неужели дрых до сих пор? Живой ты там? – судя по спокойному голосу на другом конце провода ругаться с Джисоном друг не собирался. –Не совсем. –Прости, дружище, не стоило тебе столько наливать...Но ты потом так просить начал, я просто не смог отказать! –Что?... –Тебе обязательно было быть таким милым? Очень жалею, что не заснял, как ты висел на мне. Почему раньше не говорил, что настолько обнимашки любишь? У Джисона в глазах потемнело – это был его главный секрет. Он с самого детства отличался гипертактильностью, хлебом не корми – дай позажиматься. Одноклассники в старой школе прозвали его пиявкой и смеялись над таким поведением. Только мама никогда не отталкивала Джисона, она обнимала его столько, сколько тот захочет, ведь что плохо в том, чтобы дарить людям свое тепло? Любую беду можно пережить, когда тебя обнимает близкий человек. Джисон обнимал, когда был счастлив, чтобы поделиться этим счастьем с другими. Он обнимал, когда хотел утешить убитого горем человека, забирая часть боли себе. Он обнимал в надежде, что кому-нибудь это поможет не чувствовать себя одиноким и забытым в сложный период жизни. И Джисон очень хотел, чтобы однажды его также искренне обняли в ответ, пока в один момент не случилось то, после чего их семье пришлось переехать в Вонжду. Тот день он поклялся забыть навсегда, затолкать подальше в самую глубь сознания, забросать ужасные воспоминания новыми – счастливыми, и настолько, что за ними даже сам Джисон не найдет то, что прячет. В новой школе он познакомился с Хенджином и тот стал его самым первым лучшим другом, помог забыться, научил доверять, Джисон так боялся потерять его. Неужели светлая полоса в жизни заканчивается? Хенджину было противно от него вчера? –Ауу... – напомнил о себе друг. –Ты меня ненавидишь теперь? –Чегось? Все мозги с алкашкой улетучились? С чего бы это? –Я ведь висел на тебе... Какое-то время Джисон слушал тишину, а затем из динамиков раздался звонкий смех. –Ну даешь, кто из-за такой глупости ненавидеть начинает? Все в порядке, но больше мы пить, пожалуй, не будем. –Ага. Спасибо.. –Ладно, скоро урок начнется, так что отключаюсь. Если будешь уходить – закрой дом, ключи знаешь где. И да, пей побольше воды, чтобы быстрее полегчало, пока-пок...– Хенджин положил трубку раньше, чем успел договорить последнюю фразу. Его слова иногда немного отставали от действий и Джисон считал это забавным. Такое привычное поведение друга полностью успокоило его: Хенджин не придал вчерашним телячьим нежностям особого значения. Телефон снова издал звук, на этот раз пришло уведомление о сообщении: Хенджин "Кстати, у нас новый математик" "И че", –подумал Джисон, – "новый и новый, я все равно математику никогда не понимал, смена учителя едва ли исправит положение". Спустя секунду пришло следующее сообщение: Хенджин "И он уже успел всех замучить, даже Субома спрашивал. Тебе с ним тяжело придется.» –Час от часу не легче. – Бормотал Джисон, набирая ответ: Джисон "Надеюсь, ты сказал ему, что я помер" Хенджин "Не дождешься. Лови домашку: параграф 5, учебник за прошлый год, номера с 4 по 10." Джисон упал головой в подушку и беспомощно замычал. Ну кто задает домашку в первый день? Этот математик смерти его хочет?

***

Насчет математика Джисон не уверен, но вот какой-то сумасшедший на черном джипе определенно хотел его убить. Это было неожиданно, он провалялся у Хенджина почти весь день и домой поехал только под вечер на своем велосипеде. Дорога, которой тот ехал, никогда не пользовалась популярностью среди водителей авто, но сегодня по какой-то причине ему на встречу выезжала уже четвертая машина. Джисона это бесило, ведь перед каждой приходилось замедляться и пропускать вперед. Свернув на перекресток, он по привычке не стал оглядываться по сторонам, к тому же не хотелось снова останавливаться и менять заданный темп. А дальше все как в тумане: ярко-белый свет фар, режущий глаза, вылетающий прямо из-под рук велик, содранный локоть и проступающие на нем капельки алой крови. Джисон обычно не хамит незнакомцам, но в этот вечер он был зол, как никогда, поэтому досталось всем: и перепуганному водителю, и его крутому джипу. Дубасить ногами по чужой тачке определенно не самая лучшая идея, поэтому Джисон сразу же поспешил убраться с места ДТП, слушая позади неразборчивую ругань. Он гнал велосипед, что есть мочи, не понимая, чем была вызвана настолько бурная реакция. Человек, который его подрезал, не был похож на зазнавшегося подлеца, коим Джисон пытался того выставить, но поддеть за живое все равно хотелось. Большую часть оставшейся дороги до дома он не мог отделаться от мыслей об этом незнакомце с огромными, полными ужаса, глазами. Джисону вдруг стало стыдно: он повел себя как последний кретин, сам ведь еще больше виноват, надо было и впрямь по сторонам смотреть, а не лететь сломя голову. Может, стоило повернуть назад и извиниться? Шансов на то, что тот парень еще не уехал, никаких. "Что ж, будет мне уроком", – думал Джисон и старался выкинуть эту ситуацию из головы. Дворы между многоэтажек постепенно сменялись частным сектором с небольшими домиками – в одном из таких и жил Джисон. Ему нравилась здешняя атмосфера: обилие деревьев и цветочных клумб, тишина, изредка прерываемая пением птиц, шикарный вид на город, если забраться повыше в гору. Звездное небо в этих местах казалось ярче и висело так низко над головой, что хотелось дотронуться до него рукой, забрать пару звездочек себе, чтобы потом любоваться ими не только по ночам. Джисон был рад променять душную Сеульскую квартиру на природные красоты пусть и не такого большого, но по-своему прекрасного города. Домик его семье достался от покойной бабушки Джисона, но переехали они сюда только три года назад, после инцидента в средней школе. Его родители надеялись, что их сын после выпуска захочет поступить в хороший университет в Сеуле и они все вместе смогут вернуться в прежнюю квартиру, но Джисону было страшно даже думать об этом. С одной стороны, он хотел получить высшее образование, отучившись на дизайнера, и открыть собственный бизнес, но с другой – его воспоминания еще недостаточно хорошо запрятаны, а после вчерашней ночи они вовсе выплыли на поверхность. Джисона охватывала паника от одной только мысли про Сеул. У него остался год, чтобы окончательно избавиться от прошлого и стать совершенно другим человеком. Вскоре в поле зрения появилась знакомая крыша красного цвета. Вокруг дома Ханов было высажено множество кустовых цветов, которые уже густо разрослись и закрывали обзор на двор. Мать Джисона гордилась своим садом и не ожидала, что ей так понравится ухаживать за растениями – с переездом в Вонджу ее жизнь, как и у остальных членов семьи, сильно изменилась. Бросив велосипед около ворот, Джисон поспешил в дом, попутно снимая кроссовки на крыльце. В прихожей его встретил знакомый аромат жареной свинины и вареного риса, от которого в животе тут же скрутило – тошнота все еще не отпускала. Джисон помахал рукой выглянувшей из-за дверного проема кухни матери и на всякий случай помолился всем богам, которых знал, чтобы его сейчас не пригласили на допрос с пристрастием о том, почему он не ночевал дома прошлой ночью. –Привет, сынок, ужинать будешь? – мама тепло улыбнулась, но во взгляде читалось волнение. –Я не голоден, спасибо. – Если проголодаешься – приходи, у меня почти все готово, – женщина закусила губу и, немного помедлив, спросила, – все хорошо? Мне стоит переживать за тебя? –Нет конечно, все отлично, – поспешил успокоить ее Джисон, – я вчера ночевал у Хенджина, прости, что не предупредил. –Вот как, – облегченно выдохнула мама, – ты уже взрослый мальчик, но все равно в следующий раз хотя бы позвони, если собираешься с ночевкой. –Угу... Я к себе. Джисон был благодарен матери за понимание и в любой другой день остался бы с ней поболтать подольше, но сегодня хотелось лишь одного – упасть на кровать и лежать, не подавая признаков жизни, ближайшие часов десять. Ему было действительно стыдно за то, что он пропал на целые сутки и заставил родителей волноваться, поэтому Джисон решил, что как только придет в себя, придумает, как получше загладить вину. Поднявшись в свою комнату, он даже свет включить не потрудился, поэтому, споткнувшись в темноте о что-то мохнатое и рычащее, рухнул прямо на пол. –Тумми, сколько я раз говорил не спать в моей комнате, – бубнел парень себе под нос, не поднимаясь. – Что за непослушный пес. Щенок возмущенно сопел под ухом – мало того, что разбудили посреди интереснейшего собачьего сна, так еще и ругаются теперь. Тумми взобрался на спину недовольного Джисона и устроился спать дальше прямо на нем. Хан не особо любил собак, но его отец давно хотел завести золотистого ретривера, которого держать, по мнению мужчины, можно исключительно в доме. Квартира для такой собаки была слишком тесной, и с переездом в другой город проблема решилась сама по себе. Неугомонный Тумми доставлял Джисону кучу проблем: то подушку разгрызет, то одежду утащит, один раз опрокинул его мольберт и тот упал стороной с рисунком прямиком в краски. С того самого дня вход в комнату Джисона для пса был закрыт, однако Тумми все равно умудрялся каким-то образом туда пробираться. –Ладно, сегодня можешь остаться, но только потому, что у меня нет сил с тобой возиться. Электронные часы на тумбочке показывали 19:30 вечера. Еще слишком рано засыпать, но у Джисона глаза слипались сами по себе – от головной боли его всегда клонило в сон. Мысли путались в бреду, воображение рисовало под веками замысловатые картины, переплетало между собой образы прошедшего дня, преобразуя их в нечто странное: розовое небо во время заката, на нем распускаются мамины розы с кустов, среди бутонов носится Тумми, а за ним и Хенджин на джипе, только волосы у него не белые, а каштановые, с парочкой выгоревших прядей на макушке. Внезапно его друг выпрыгивает из машины и направляется прямо на Джисона, что-то раздраженно выкрикивая. Хан пытается обнять озлобленного товарища в надежде успокоить, но его руки не дотягиваются, застывают в паре сантиметрах от Хенджина, а тот внезапно заливается жутким, незнакомым смехом, от которого по всему телу пробегает тысяча мурашек. У Джисона подкашиваются ноги и он в ужасе падает на землю, не прекращая тянуть руки к спятившему Хенджину. Небо больше не розовое, оно нависает над парнями огромной, чернеющей тучей, сквозь которую слышатся громовые раскаты и виднеются проблески молний. – Ты жалок, – произносит Хенджин, но будто чужим голосом, его лицо не выражает никаких эмоций, кроме отвращения, а ледяной взгляд врезается под кожу, – не смей притрагиваться ко мне. Джисон не понимает, почему его друг так разговаривает с ним, он продолжает хватать воздух ладонями и спустя сотню провальных попыток все же касается пальцев Хенджина, на что тот резко одергивает руку и болезненно кривится. –Сказал же не трогать, мерзкий педик! – Хенджин достает из кармана кофты книгу и бросает Джисону под ноги, затем разворачивается и убегает в непроглядную черноту. Полными слез глазами парень пытается разглядеть название книги, но буквы плывут и размываются, все никак не складываясь в слова. Смаргивая слезинки ему все же удается прочесть первое слово на обложке: «Алгебра» Джисон в шоке открыл глаза. Он все еще лежал на полу, кругом темнота, по крыше барабанили дождевые капли. На спине храпел Тумми и своим немаленьким весом придавливал поясницу, отчего та порядком затекла. Кряхтя и щурясь Джисон стянул с себя собаку, поднялся на ноги и взглянул на время: 5:00 утра. –Черт…–почесал затылок парень, – не думал, что отрублюсь прям так. Ложиться спать дальше смысла мало – все равно вставать через час и собираться в школу, поэтому Джисон решил провести освободившее время с пользой и сделать судьбоносную домашку. «Вдруг она будет преследовать меня во снах и дальше, пока не сделаю» – думал парень, пока включал свет и рылся на полках в поисках прошлогоднего учебника. Про вторую часть сна Хан не хотел вспоминать и упорно игнорировал неприятный осадок после увиденного. Устроившись за письменным столом перед тетрадями, он надеялся отвлечься, всеми мыслями уйдя в формулы с теоремами, и неважно, что он ничего не понимает. Джисон открыл книгу на нужной странице, записал условие задачи и пустым взглядом уставился в тетрадь. Как ее решать он понятия не имел и на что надеялся, когда с такой решимостью брался за учебник, тоже неясно. Посидев минут десять над чистыми листами он захлопнул тетрадь и потянулся за телефоном – социальные сети сами себя не посмотрят. Пролистав до конца всю обновившуюся ленту новостей и проверив свои ноль сообщений в мессенджерах, пришлось думать, на что отвлекаться дальше. Взгляд зацепился за мольберт с наброском замка готической архитектуры. Рисование для Джисона было своеобразной терапией еще с самого детства. В начальной школе он записался в художественный кружок и учительница сразу заметила у мальчика талант. Сам Джисон не считал свои работы особенными, ему просто нравилось то, что он делал и полностью отдавался процессу, забывая в такие моменты кто он и где находится. Джисон в каждый рисунок вкладывал частичку души, как бы банально это не звучало. Придвинув стул поближе к мольберту, он взял в руки кисть, палитру, и принялся смешивать между собой краски, подбирая наиболее совпадающий с его представлениями оттенок. Высокие шпили старинного сооружения постепенно становились объемнее, в маленьких окошках заиграли солнечные блики, а массивные ворота с обилием крошечных деталей казались все более устрашающими. Джисон прорисовывал каждый выступ, не пропускал ни одного кирпичика, старательно выводил острые узоры на арках, окончательно выпадая из реальности и погружаясь в новую – по ту сторону холста. Умиротворение и спокойствие витали в комнате, заполняя ее целиком. В блаженной тишине были слышны лишь плавные мазки кисти по бумаге вперемешку со звуками проходящего дождя за окном. Однако всему хорошему рано или поздно приходит конец, и из своей персональной вселенной Джисона вырвал оглушающий звон будильника на телефоне. Парень даже подпрыгнул на стуле от неожиданности и тихонько выругался, смахивая надоедливое упоминание с дисплея. Аккуратно сложив инструменты для рисования, он встал, потянулся на носочках, похрустел каждой косточкой и побрел осуществлять утреннюю рутину старшеклассника: душ, завтрак, школьная форма, возня с сумкой и попытки уложить гнездо на голове в подобие прически. Джисон вздохнул, глядя в зеркало: пора обновлять цвет и стричься. Черные корни волос отросли уже на сантиметр, а челка лезла в глаза, но даже несмотря на это, отражение Хана вполне устраивало. Блонд неплохо сочетался со школьным темно-синим пиджаком и галстуком в тон. Продев в одно ухо кольцо, Джисон остался полностью доволен своим образом и, мыча какую-то мелодию под нос, вышел из дома, залез на любимый велосипед и покрутил педали в сторону в школы. В школьном дворе Джисон встретился с Хенджином: тот всегда ждал его у входа, чтобы вместе подняться в класс. От вида друга Хану невольно вспомнился сегодняшний глупый сон и он тряхнул головой, чтобы сбросить наваждение. –Джисони, с добрым утром, – улыбнулся Хенджин. –Привет. –Ты как? Отошел уже? –Сегодня уже точно получше, чем вчера, –хмыкнул Джисон и следом поинтересовался, – а ты? –А мне и не было плохо, – хвастливо ответил друг, приподнимая подбородок, – пошли в столовку зайдем, там сегодня пончики продают. –Ты откуда знаешь? –По вторникам всегда их делают, забыл? – нетерпеливый Хенджин схватил парня за предплечье и потащил в здание, на что тот только по-доброму улыбнулся и покачал головой. В столовой образовалась внушительная очередь, видимо, помимо Хвана, в школе было еще много любителей вредных сладостей. Они заняли место за девушкой с двумя низкими хвостиками и уставились в окно. Школьный двор стремительно наполнялся учениками и автомобилями, на которых приезжали учителя. – У нас первым уроком алгебра, ты сделал домашку, о которой я писал? – спросил Хенджин. –Не смог, у тебя спишу, –бросил Джисон, зависнув взглядом на сухом листочке, упавшим с дерева на асфальт. Он бы и дальше смотрел туда, если бы не очередная прибывшая машина, которая раздавила листок колесом. Джисон нахмурился, поднял глаза, да так и замер – знакомый джип стоял прямо напротив, а из салона показался тот самый парень, сбивший вчера Джисона с велика. Он спокойно захлопнул дверь автомобиля и направился прямиком к главному входу школы, попутно приветливо кланяясь проходящим мимо старшеклассникам. «Я все еще сплю?» – пронеслось у Джисона в мыслях и он в панике кинулся на друга. –Что этот тут делает?! –Кто? – Хенджин вопросительно вскинул брови и принялся глазами искать причину резкой смены настроения собеседника.– Учитель Ли? – наконец понял он. –Учитель?! – в недоумении пискнул Джисон. –Ну да, он здесь работает. Наш новый математик, – подмигнул Хван. – О нет...нет-нет-нет.. – А что? Вы знакомы? – теперь недоумевал Хенджин. – Я наорал на него вчера, а потом пнул его тачку!! – выпалил Джисон на одном дыхании. – Что ты сделал?! –Он меня подрезал! Как еще нужно было реагировать?! –Джисон, ты в своем уме?! –Но я не знал, что он наш математик! –Пиши заявление на исключение, – вынес вердикт лучший друг, прикрыв рот ладонью. Люди в столовой начали с интересом поглядывать в сторону расшумевшейся парочки. Заметив это, Джисон продолжил шепотом: –Неужели все настолько плохо? – спросил он отчаянно. –Откуда мне знать? Я не покушался на учительские тачки! – пожал Хенджин плечами и взглянул на наручные часы, –Через 10 минут будет ясно. –Я успею сбежать! – с неприкрытым восторгом выкрикнул Джисон, но тут же стушевался под требовательным взглядом товарища. –Нет, стой здесь, сейчас приду. В этот момент подошла их очередь делать заказ и Хенджин отошел к прилавку, между делом поглядывая на притихшего одноклассника, дабы тот не удрал при первой возможности. Но Джисон, по всей видимости, был слишком потрясен новостью о математике, чтобы сдвинуться с места. Вернувшись с двумя кулечками пончиков, щедро приправленных сахарной пудрой, Хван силой впихнул один из них в руки Джисону и толкнул его в сторону выхода. Поднимались по лестницам до класса в полной тишине, жуя и постоянно оглядываясь, но учителя по пути так и не встретили. Джисон никак не мог поверить в случившееся: такие совпадения только в книгах бывают, как подобное могло случиться с простым 17-ти летним школьником? Что теперь учитель с ним сделает? Будет валить до самого выпуска? Вызывать на каждом уроке к доске? Назначит отработки на целый год? А может и вовсе пожалуется директору и его выпрут из школы? Каждая новая догадка была хуже предыдущей, от них разрывалась голова. Дойдя до родного кабинета, Хенджин первым открыл дверь и заглянул внутрь, разведывая обстановку: математик еще не пришел. После одобрительного кивка Джисон быстро проскользнул в класс и, немного помедлив, уселся на место рядом с другом. «Еще ведь не поздно сбежать?» – думал он, пока гипнотизировал взглядом входную дверь – «Наша школа не единственная в городе, перевестись не составит труда». До начала занятий оставалась пара минут, но учителя все не было и Хану его мысли казались все привлекательнее. –Думаешь о том, как бы в другую школу перебраться? – окликнул его сосед по парте. – А ты телепат? – отозвался Джисон, не оборачиваясь. –Твой вид сам за себя говорит, и супер-способности не нужны, – Хенджин придвинулся ближе и положил руку на плечо друга. – Все будет в порядке, главное – не показывай ему свой страх. Вдруг он тебя вообще не запомнил? Думал об этом? –Нет…– подобное и правда не приходило Джисону в голову. Быть может, его действительно не успели разглядеть должным образом: они оба были напуганы и шокированы, к тому же, в подобной ситуации мысли заняты совершенно иными вопросами, нежели оценивание внешности друг друга. Вот только Джисон успел оценить, он помнил все до мельчайших деталей: растрепанные каштановые волосы, капельки пота на лбу, необъятные, затуманенные страхом, темные глаза, белая рубашка и расслабленный галстук, болтающийся на шее. Хан запомнил, каким жутким и одновременно невероятно красивым был этот парень. От подобных мыслей стало не по себе: что, если Джисона также отчетливо помнят? Входная дверь резко распахнулась и с этой минуты бежать стало некуда. В класс уверенной походкой зашел учитель Ли. Он смотрел прямо перед собой, пока шел к учительскому столу, по выражению лица невозможно было определить, чем заняты его мысли. На учителе была шелковая рубашка цвета слоновой кости, заправленная в темно-серые брюки, волосы аккуратно уложены, открывая лоб. Джисон боялся, что его пристальный взгляд заметят, но почему-то не мог отвести глаз и сидел неподвижно, будто околдованный красотой вошедшего. Раскладывая перед собой какие-то распечатки с учебниками, учитель поприветствовал класс и только после этого поднял глаза. –Прежде чем мы начнем наше занятие, я должен сделать одно важное объявление,– он пробежался взглядом по классу, пересчитывая учеников, и внезапно остановился на одном, удивленно приоткрыв рот. У Джисона сердце оборвалось и укатилось куда-то под ноги – его все-таки узнали. Он понял это, как только их взгляды встретились. Учитель молча смотрел на Джисона, наверное, слишком долго, и из транса его вывели озадаченные перешептывания, проносящиеся среди парт. – Вижу, у нас новое лицо, – встрепенулся он, – представься, пожалуйста, – лицо математика приняло невозмутимый вид, чего невозможно было сказать о Джисоне. Парень никак не отреагировал на просьбу учителя, продолжая зачарованно пялиться перед собой, поэтому ему помог Хенджин, больно ткнув локтем в бок. – З-здравствуйте, мое имя Хан Джисон! – подорвался тот со стула, потирая ушибленное место. – Хан Джисон…– Протянул учитель, прищурившись, – смотрю, ты быстро поправился. – Извините?... – Хенджин на прошлом уроке сообщил о том, что ты болеешь. Я могу увидеть справку от врача? Джисон перевел вопросительный взгляд на друга, одними губами спрашивая: «Какая еще справка, мать твою?!», на что Хенджин только развел руки, мол: «А что еще я должен был сказать?» – Как я понимаю, документ отсутствует, следовательно, ты пропустил занятия по неуважительной причине. За такие пропуски назначается отработка, подойдешь после урока и мы это обсудим, – отчеканил учитель, прожигая взглядом дыру в Джисоне. – Но мне правда вчера было плохо, а сегодня уже полегчало, не идти же к врачу из-за одного дня! – начал спорить Хан, сам того не заметив: что-то внутри него странно отзывалось на претензии учителя, затмевая остатки здравого смысла и заставляя лезть на рожон. Джисону не хотелось так просто сдаваться. – Это не отменяет школьных правил, – нахмурился математик, – я не в состоянии лично проверить правдивость твоих слов, поэтому в следующий раз просто позаботься о справке во избежание подобной ситуации, а сейчас придется отработать, – подытожил учитель, скрестив руки на груди, и развернулся к остальному классу. – Я все же хочу закончить начатое объявление… Джисон продолжал стоять и открывать рот в попытках возразить, пока Хенджин не потянул его вниз за рукав пиджака. – Тебе проблем мало? Что такое творишь? – возмущался лучший друг шепотом, но Джисон ничего не отвечал, только обиженно смотрел на математика, пока тот что-то говорил о переходе к нему обязанностей классного руководителя и отбывшей госпоже Нам. –…Таким образом, ближайшие несколько месяцев я буду заменять госпожу, рассчитываю на ваше понимание и надеюсь, что у нас не возникнет проблем с этим. Вы всегда можете обращаться ко мне за помощью, касающуюся не только учебных моментов, для этого я оставлю старосте свой номер телефона, чтобы нам было проще связаться. У кого-нибудь возникли вопросы? – У вас есть инстаграм, учитель Ли? – спросила девушка по имени Суа с последней парты и свора ее подружек тут же захихикала. – Нет. Еще вопросы? – холодно ответил математик, отчего девушка расстроено надула губы: она надеялась хотя бы немного смутить его. Класс молчал. –Тогда начнем урок с проверки домашнего задания, – учитель взял в руки список учеников и принялся искать среди фамилий счастливчика, которому придется отвечать. У Джисона внутри все сжалось в тугой узел: домашку он так и не успел списать, осталось лишь надеяться на чудо, благодаря которому его обойдет стороной. Чуда не произошло. – Хан, –лицо математика просветлело, – в прошлый раз мне не довелось с тобой поработать, прошу к доске. Джисон зажмурился и тяжело выдохнул: за что ему все это?