Позволь мне обнять тебя

Пятница для Джисона обошлась без происшествий. Уроки он не проспал, даже встал пораньше, чтобы подготовить кое-что из домашнего задания. Он старался отвечать на всех занятиях, резво тянул руку на вопросы учителей и увлеченно следил за всем, что происходило на доске, чем сильно шокировал Хенджина. Друг все уроки просидел с вытянутым лицом и ладонью на сердце: он сам никогда не получал такого удовольствия от учебного процесса, которое сейчас вовсю демонстрировал его сосед по парте. Джисону же хотелось горы свернуть. Светлое и теплое чувство распирало его грудь, рвалось наружу, заставляя любить всех и все вокруг – даже ненавистную до этого учебу. Улыбка не сходила с его лица, парень светился как лампочка, и даже не заметил, как несколько раз неосознанно полез к Хенджину с объятиями. Ему необходимо было хотя бы немного поделиться своими чувствами с лучшим другом, а других способов он и не знал. Только на алгебре Джисон притих. Он решил почти все примеры из домашнего задания самостоятельно, но это не придало ему уверенности перед учителем. Все занятие он сосредоточенно хмурил брови, глядя то в учебник, то в свою тетрадь, и изо всех сил пытался не смотреть в сторону учительского стола, старательно выцарапывая ручкой условия задач на белых листах. Он молился, чтобы Минхо не вызвал его к доске, и его молитвы услышали. Вот только математик чаще обычного сегодня проходил мимо их с Хенджином парты, явно обеспокоенный тем, что Хан так ни разу и не взглянул на него, но Джисон даже не думал сдаваться: он слишком смущался перед учителем. Иногда воздух рядом с его партой на пару секунд заполнялся ванильно-лавандовым ароматом, и Джисон старался дышать настолько осторожно, насколько только мог, чтобы он оставался с ним подольше. Джисон понимал, что это счастье влюбленности не продлится долго, потому что у него все еще не было никаких шансов быть с учителем. Безвыходность и не взаимность рано или поздно полностью проглотят его, не оставляя и грамма от прежней радости, но сейчас – именно в эту секунду – Джисон решил отбросить все удручающие мысли и просто наслаждаться. Ночи напролет рисовать портрет за портретом и засыпать под утро с искусанными губами и бухающим сердцем под песни проснувшихся птиц. Краснеть от одних лишь мыслей и ходить в припрыжку домой после уроков, будучи окрыленным одним единственным теплым взглядом учителя, брошенным в его сторону. Но Джисон пообещал себе, что не будет увлекаться с этим. Неделя, две – максимум. А потом он приложит все усилия на то, чтобы выкинуть Ли Минхо из головы. Скачает какое-нибудь популярное приложение для знакомств, будет ходить на свидания и развлекаться. И обязательно влюбится в кого-нибудь другого без вреда для своего хрупкого сердца. В хорошего, милого парня, с которым у него будет шанс на будущее. Джисон не видел минусов в своем четком плане. Совсем скоро эта влюбленность в школьного учителя покажется ему смешной глупостью, о которой он с улыбкой на лице будет вспоминать много лет спустя, сидя рядом со своей семьей в уютном кресле в собственном доме и с кошкой под мышкой. Отработка в библиотеке тоже прошла спокойно. Хенджин с Бином по традиции нашли повод пособачиться, но в этот раз без особого энтузиазма. Как будто делали это для приличия, из чувства долга, а не потому что искренне злились друг на друга. Чанбин больше не придирался к их внешнему виду, да и в целом вел себя отстраненно. Таким он нравился Джисону больше, но крохотные иголочки тревоги за одноклассника все равно слегка кололи его душу. Так же, как и тревога перед завтрашним факультативом с математиком. Минхо с ними в библиотеке не было. Учитель появился только в самом начале, раздал поручения, пригрозил всем пальцем и строгим взглядом, а потом мягко улыбнулся, завидев виноватые лица своих учеников, и попрощался, направляясь обратно в свой кабинет. Он бы давно отменил эти глупые отработки, но в этой школе слово директора – закон. Ребята уже сполна осознали свои ошибки и жалели о них – он знал это, и единственной пользой от такого совместного времяпрепровождения после занятий видел лишь перспективу того, что, возможно, это поможет им лучше сблизиться с новеньким. Минхо очень рассчитывал на это, потому что состояние Чанбина его настораживало. Уже дома – ближе к вечеру, настроение Джисона начало постепенно ухудшаться. Он нервничал перед завтрашним днем, не находил себе дела и места. Ужинать отказался, так как снова кусок в горло не лез, однако, в этот раз даже отец подметил неладное и все-таки заставил парня впихнуть в себя небольшую чашечку риса с кимчи. В комнате Джисон долго рассматривал себя в зеркале. Корни волос отросли уже на два сантиметра, розовый цвет вымылся и плешивел, поэтому Хан принял решение вернуть себе свой блонд и устроить салон красоты прямо на дому перед сном. Парень не первый раз осветлял и красил волосы, но все равно провозился с прической до поздней ночи. На занятия к Минхо кое-кто завтра придет заторможенным и невыспавшимся – но зато нордическим блондином. Джисон был уверен, что заснуть этой ночью у него получится еще не скоро, что он проворочается под одеялом до рассвета, но, вопреки всем своим ожиданиям, парень отключился, как только его уставшая за неделю голова коснулась подушки.

***

Утро субботы встретило Джисона затянувшимся небом и мелким ленивым дождем. Изначально Хан хотел красиво приодеться перед занятием и даже подвести глаза, но, проснувшись, осознал, что из-за погоды у него едва хватит сил просто вылезти из теплой постели. Прихорашиваться для математика смысла не было, это никак не поможет ему завоевать его сердце, и не только потому, что Минхо из тех людей, для которых внешность не имеет значения. Он был его учителем, и у этого учителя был парень. Джисон все еще не придумал другого объяснения увиденному тем утром, поэтому вера в свою теорию все сильнее крепла в нем изо дня в день. Тяжело вздохнув, Хан рывком сел на кровати и скинул с себя пуховое одеяло. Уже совсем скоро придет жара и ему придется сменить его на обычный пододеяльник. Джисон поежился: надвигающееся потепление совсем его не вдохновляло, с ним придет лето, а за ним и пробные экзамены, к которым парень совершенно не готов. Но теперь ему не так страшно. Минхо протянул ему руку помощи, которую Джисон был не в силах оттолкнуть. Вот бы он и обнять себя позволил. Хан тряхнул белоснежной шевелюрой. Этого никогда не произойдет, и ему не стоило думать об этом за час до факультатива. Парень нехотя вылез из постели и отправился собираться. Он снова начал чувствовать накрывающее с головой волнение, пока принимал душ, а когда натягивал на ноги свои любимые черные джинсы, его колени и вовсе начали дрожать. Джисон медленно выдохнул и принялся считать в голове, чтобы привести мысли в порядок. Все пройдет хорошо. Это обычные скучные занятия по математике, которые просто нужно пережить и усвоить. Он не будет думать ни о чем, кроме уравнений с задачами. Сжав ладони в кулаки, парень уверенно посмотрел на себя в зеркало. В отражении на него смотрел потерянный и бледный во всех смыслах школьник с горящими глазами. Только они не могли скрыть бушующий внутри ураган волнения вкупе с влюбленностью. Джисон надеялся, что учитель ни о чем не догадается. Парень закутался в огромную серую кофту с капюшоном и застегнул молнию по самое горло. Никто не должен ни о чем догадаться.

***

Очутившись возле нужной многоэтажки, Джисон внезапно растерялся и перепугался. Прийти он пришел – а дальше что? В записке был только адрес и время. Ни квартиры, ни подъезда, ни кода домофона Джисон не знал. И почему он не подумал об этом раньше? Он был так потрясен в момент, когда давал согласие на индивидуальные занятия, что даже не вспомнил про такие важные мелочи. Высокое серое здание угрожающе нависало над ним, будто намеревалось раскрыть свою спрятанную за бетонными плитами пасть и съесть заблудившегося ребенка, готового вот-вот расплакаться, но и в этот раз его спас знакомый голос. – Джисон! Хан вздрогнул и повернул голову в сторону звука. Ли Минхо стоял в нескольких метрах от него и размахивал в воздухе поднятой рукой, гостеприимно улыбаясь. Джисон с трудом заставил свои одеревеневшие ноги иди в сторону математика. Чем ближе он подходил, тем сильнее его сердце стучало о ребра. Минхо был таким красивым сегодня. По-домашнему уютным и очаровательным в своем теплом свитере с котятами и с заколкой на челке. Желание обнять учителя вспыхнуло в Джисоне с новой силой, но вместо этого он только произнес робко: – Здравствуйте, учитель. – Давно пришел? – Несколько минут назад. – Тогда идем скорее? – Минхо дружелюбно улыбнулся и указал рукой в сторону тяжелой железной двери подъезда, щурясь от порывистого ветра. Джисон пошел бы с ним хоть на край света, учитель даже не догадывался насколько глупо прозвучал его вопрос в голове Хана. Получив в ответ осторожный кивок, Минхо проводил ученика до своей квартиры. В доме учителя пахло приправами из магазинного рамена, стиральным порошком с зеленым яблоком и свежим кошачьим наполнителем. – Знакомься: Суни, Дуни и Дори, – учитель по очереди указал на три пушистые и заинтересованные мордочки, столпившиеся на коврике в коридоре. Коты тщательно обнюхивали чужака перед тем как впустить в дом к хозяину. – Рад знакомству, – искренне улыбнулся Джисон. Он не ожидал увидеть такую компанию в квартире у Минхо, но был приятно удивлен – Джисон просто обожал котов. Парень неосознанно наклонился, чтобы почесать одного из сторожей за ухом. Он представил, как Минхо каждый вечер после работы так же нянчится со своими питомцами, и его губы сами по себе расплылись в глупой улыбке. – Удивительно, обычно они побаиваются гостей, – Минхо стоял в стороне и задумчиво чесал подбородок. – Извините, – Джисон рывком выпрямился и спрятал руки в карманы: ему было стыдно за свой эмоциональный порыв. – Все хорошо, – успокоил его Минхо. – Я понимаю, как сложно бывает удержаться, – он весело рассмеялся своим медовым смехом, но быстро стушевался, когда увидел растерянное лицо Джисона. – Ладно, проходи в комнату. Квартира у Минхо была просторная и современная. Джисон мог бы сравнить ее с домом Хенджина, но, в отличие от жилища Хвана, дом учителя не был лишен уютной атмосферы. Повсюду были разбросаны мягкие подушки, на стенах – практически под потолком, чтобы не добрались коты, – висели цветы в горшках, а по углам расставлены кошачьи домики, из которых уже выглядывали наглые рыжие мордочки. На большом письменном столе, за который учитель пригласил Джисона, убаюкивающе тарахтел и испускал эвкалиптовые пары увлажнитель воздуха. На этом же столе школьника уже ждали аккуратные стопочки из пособий по математике за среднюю и старшую школу и толстые сборники с экзаменационными тестами. – Не замерз на улице? Сделать тебе какао? Джисон пару секунд заторможено хлопал глазами, обрабатывая вопросы учителя в голове, а потом быстро очнулся, отрицательно махая ладонями перед собой. – Не нужно, спасибо. Я не замерз, – парень попытался выдавить из себя вежливую улыбку, в то время как бессовестное сердце снова бешено забилось в груди. Учитель волнуется о нем? Волнуется не только о его экзаменах, но и о здоровье? Или он предложил это из простой вежливости, и любой другой на месте Минхо сделал бы так же? – Я все равно сделаю, – улыбнулся математик. Минхо и правда искренне переживал за него. Он знал, что Джисон никогда бы не согласился на подобное предложение, поэтому сделал все по-своему. Хан скромно улыбнулся: он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы Госпожа Нам никогда не возвращалась из своего отпуска. Хоть Минхо и был строгим и требовательным на занятиях, за пределами классной комнаты он открывался с совершенно другой стороны. Учитель был внимательным, справедливым и самоотверженным человеком с огромной теплой душой и добрыми глазами. У Джисона затрепыхались бабочки в животе. Он не видел в математике ни одного изъяна. Совсем скоро на столе перед ним выросла большая розовая кружка, до краев заполненная горячим и ароматным какао. – Я подумал, что ты любишь розовый, – снова улыбнулся Минхо, но его улыбка медленно сползла с лица, когда Джисон, отпив пару глотков из кружки и почувствовав обволакивающий с ног до головы жар, опустил капюшон и снял плотно натянутую кепку. По его лбу, словно снег, рассыпалась белоснежная, переливающаяся чистым серебром в лучах утреннего солнца, растрепанная челка. Теперь настала очередь Минхо озадаченно хлопать глазами. – Спасибо, учитель Ли, – Джисон аккуратно вернул кружку обратно на стол. Он взглянул на Минхо и встретился с полным недоумения лицом. – Что-то не так? – парень запустил пятерню в волосы, проследив за взглядом учителя. – Все так, – Минхо всплеснул руками и придвинулся ближе к столу. – Думаю, пора приступать. Быстрее начнем – быстрее закончим. Джисон смущенно кивнул. – Будем заниматься по два часа каждую субботу. Сначала будет тяжело, но ты быстро привыкнешь. Если слишком сильно устанешь сегодня, то я отпущу тебя пораньше. Два часа наедине с Минхо, сидящим так близко, что носа касается запах его шампуня, а стоит неосторожно повернуть голову – появляется риск столкнуться лбами. Джисон сомневался, что способен к такому привыкнуть. – Начнем с азов. Я подготовил пособия, которые мне советовал профессор Ким, и которые помогли мне в свое время сдать экзамены. Могу ошибаться, но мне кажется, что твоя проблема с математикой тянется еще со средней школы или с ее середины – в любом случае, времени у нас еще много, поэтому лишним повторение точно не будет. Джисон с тоской посмотрел на стопку книжек перед собой. Как можно повторять то, что ты изначально не учил? Минхо даже не подозревает, насколько все запущено. Кто от кого сбежит первым – еще большой вопрос. – Не переживай, это только выглядит страшно, – Минхо попытался вдохнуть немного уверенности в потерянного Джисона, съежившегося на стуле. – Вот, к примеру, я уверен, что ты знаешь, как это решается, – он быстро вывел в заранее приготовленной тетради коротенькое уравнение с двумя неизвестными. Лицо Хана в миг просветлело. – Это же квадратное уравнение? Я вроде помню, как их решать, – он недоверчиво посмотрел на математика. – Вперед, – кивнул ему Минхо и вручил ручку, которой только что писал. – Не недооценивай себя. Вовсю скрипя застоявшимися шестеренками в голове, Джисон смог вспомнить формулу дискриминанта в голове, которую они учили в середине средней школы. Минхо только на секунду влез своей ручкой, чтобы поменять две буквы местами, и мило улыбнулся, уверяя Джисона в том, что он отлично справляется. Работа пошла, на удивление Джисону, очень живо и легко. Минхо не ругал и не давил на него, спокойно пояснял по несколько раз моменты, в которых Хан раз за разом допускал ошибки, и не уставал подбадривать его своей красивой улыбкой, когда тот уже готов был сдаться на очередном не сошедшемся ответе. Каждую новую формулу, которую они вспоминали в процессе, учитель выписывал своим острым почерком на отдельный лист, чтобы в конце занятия отдать его Джисону для домашнего повторения. Джисон видел, как важно для Минхо по-настоящему помочь ему с экзаменом, и поэтому старался выжать из себя максимум своих возможностей: меньше всего ему хотелось расстраивать учителя, тратящего свое свободное время в выходные на бесплатное репетиторство. Сосредоточиться на уравнениях, когда объект твоей безответной любви сидит буквально в паре сантиметрах от тебя самого и то и дело случайно касается ладони, когда исправляет очередную ошибку в решении, было до безумия сложно, но Джисон искренне пытался. Он отодвигался, отворачивался, но учитель каждый раз будто специально двигался в его сторону, и ни на секунду не допускал мысль о том, что его ученику в такие моменты катастрофически не хватает кислорода. Хан очень боялся, что математик может заметить его странное поведение и что-то заподозрить, но учитель не видел перед собой ничего, кроме учебников. Он словно находился в своем отдельном мире – мире, в котором не существует понятия романтики, ну или же просто хорошо притворялся, что ничего не понимает. Джисон очень надеялся на первый вариант, когда его глаза снова и снова исчерченным фиолетовой ручкой листам предпочитали изящные ладони учителя с красным карандашом меж худых пальцев. Минхо в повседневной одежде, с сонными глазами и котом на коленях, кардинально отличался от того Минхо, что Хан привык видеть в кабинете математики – с туго затянутым на шее галстуком и ледяным взглядом, вгоняющим в дрожь даже некоторых его коллег, поэтому Джисону бесконечно сильно хотелось разглядывать учителя, запечатывая в памяти каждую крохотную деталь. Но он не мог, и это отзывалось тяжелеющим в груди камнем. Первый час прошел относительно быстро, и Джисон пока не ощущал никаких признаков усталости, кроме слегка затекшей шеи. На часах было ровно 11 утра, когда Минхо предложил Джисону стакан воды (какао он выпил в первые 15 минут занятия), чтобы отвлечься от учебы хотя бы на минуту. Пока учитель не спеша переливал воду из графина в высокий стакан, тишину комнаты разрезал мелодичный, но громкий звон дверного звонка. Джисон, до этого сверливший редкие кошачьи шерстинки на столешнице стеклянным взглядом, слегка подскочил на стуле от неожиданности. Он развернул свое удивленное лицо к математику. – Я никого не жду, – нахмурился Минхо, отставив графин в сторону. – Подожди минутку. Хан остался послушно сидеть в гостиной в гордом одиночестве, сведя брови на переносице и сосредоточенно закусив губу: он изо всех сил пытался расслышать, что происходило в коридоре. – Ну привет, Архимед, – громкий ехидный голос раздался вслед за щелчком металлической входной двери. – Ким Сынмин, какого лешего ты здесь делаешь? – по злобному шепоту Джисон сделал вывод, что математик не особо рад своему гостю. – Как же ты меня допек. Ты будешь хоть иногда проверять свой гребаный телефон или он тебе нужен только в качестве подстаканника под пиво? – Пожалуйста, говори потише. – Я тебе все утро расписывал наш план на сегодня, чтобы ты потом на пороге спрашивал у меня, какого лешего я здесь делаю? – Что? – То. Бесишь. На, поставь в холодильник. – Подожди, куда ты? – Руки мыть, куда. А потом на кухню. – Стой! – Да что такое? Джисон, наконец, увидел хозяина голоса, все это время казавшегося ему до ужаса знакомым, и тревога, которая внезапно залезла в его душу с приходом гостя, оправдала себя. Перед ним стоял его сосед – тот самый милый парень, которого Хан наделил статусом второй половинки учителя. Ким Сынмин. Вот, как его зовут. – Здравствуйте, – еле слышно поздоровался Джисон. Он очень не хотел, чтобы его голос дрогнул. – Здравствуй, мальчик. – Джисон, это… – Минхо стоял позади Сынмина и держал его за рубашку на спине. – Извини, это мой друг – Сынмин. Джисон неловко поклонился. Чем дольше Сынмин находился здесь, тем сильнее ныло его сердце. – Я не знал, что ты не один. – У нас занятия. – Я не знал, что ты даешь уроки на дому. – Это наш первый урок. Сынмин обиженно поджал губы. – Если бы ты достал свой телефон из.. – Сынмин, - осек его Минхо строго. – Не сейчас. – Извините, – на ватных ногах Джисон поднялся со стула. – Я очень устал, можно мне пойти домой? – Уже? – Минхо отпустил Сынмина и, подойдя ближе к Хану, обеспокоенно заглянул ему в глаза. – Если что мой друг подождет в другой комнате, пока мы не закончим, все в порядке. Извини за это недоразумение. – Все хорошо, дело не в этом. – Тебе плохо? Ты побледнел. Голова не болит? – Немного болит, – врал Джисон и мечтал поскорее сбежать из учительского дома. Единственное, что у него на данный момент болело – это сердце. – Тогда я сейчас отвезу тебя домой. – Что? – глаза Джисона ошарашенно округлились. – Зачем? – Я не могу отпустить тебя одного в таком состоянии. – Но я в порядке, просто устал, – Джисон замахал ладонями перед собой. – А если с тобой что-то случится по дороге, что я потом скажу твоим родителям? – Со мной ничего не случится, пожалуйста, не беспокойтесь, – Джисон аккуратно пробирался в коридор к своим кроссовкам, давя из себя милый тон и натянутую улыбку. – Я позвоню отцу и попрошу его, чтобы он меня встретил, – сказал он, натягивая капюшон на блондинистую голову по новой. – Точно? – Минхо недоверчиво хмурил брови. Сынмин виновато мялся возле него. – Конечно, все будет хорошо. Извините, – Джисон поклонился и толкнул входную дверь. – Будь осторожен. Я поищу твой номер в журнале и… Джисон не услышал окончание фразы. Железная дверь закрылась за ним с характерным звуком, и он окунулся в мягкую тишину подъезда. Сердце стучало в ушах, голова гудела, ноги подкашивались. В эту секунду Хан отдал бы все, что у него есть за какой-нибудь телепорт: оказаться под одеялом, минуя ветреные серые улицы, хотелось до безобразия сильно. Пришлось плестись самостоятельно, но даже это казалось сейчас не самым плохим вариантом. Оказаться в машине математика было бы куда хуже. Стиснув зубы и спрятав ладони в широких карманах толстовки, Джисон бродил по улицам весеннего Вонджу и старался не заплакать. Ему было больно, мерзко, обидно и безумно одиноко на душе. Он буквально стал свидетелем зачина плодотворных выходных Минхо с его соседом, которым имел риск помешать своим присутствием. – Тц.. – парень агрессивно пнул носком кроссовка камушек, попавшийся под ноги. В носу и глазах нещадно щипало, резкий порыв ветра сорвал капюшон с его головы и закружил осветленные волосы в вихре над ней. «Кепку забыл» – мысленно вздохнул Хан. После сегодняшнего ему хотелось никогда больше не возвращаться в дом учителя, и Джисон надеялся, что Минхо принесет ее ему в понедельник в школу. Ведомый своими эмоциями, Хан судорожно придумывал в голове вразумительный план по отказу от дополнительных уроков. Скажет, что передумал поступать в ВУЗ, а когда уедет из города, Минхо уже никак не сможет проверить правдивость его слов. Так себе отмазка, потому что от школьных экзаменов его это все равно не освобождало. Нашел другого репетитора? Хенджин сказал, что поможет ему разобраться? Все не то. Он слишком поздно опомнился. Крылья влюбленности обрубили слишком грубо и внезапно, оставив на их месте лишь открытые кровоточащие раны, отзывающиеся тупой ноющей болью по всему телу. Конечно, такой замечательный человек, как Минхо, просто не мог быть одинок, и такому непутевому человеку, как Джисон, не было в его жизни и крохотного местечка. Гадство. Хан пнул еще один камень. Ноги сами привели его к дому Хенджина. Джисон очень надеялся, что друг уже не спит: ему ужасно хотелось поплакаться кому-то в плечо или даже напиться, а у Хвана всегда в холодильнике магическим образом оказывалась пара баночек пива, а иногда и бутылочка чего покрепче, если того требовала ситуация. Джисон достал телефон из заднего кармана джинсов, чтобы набрать Хенджину, и ровно в эту же секунду на дисплее высветилось новое сообщение от неизвестного номера.

«Джисон, это я. Ли Минхо. Как доберешься до дома – напиши мне. Жду.»

Слезы все ближе подбирались к глазам Хана, он шумно втянул воздух носом. Ну почему этот математик такой милый и заботливый. Почему не дает и шанса разлюбить себя. Вслед за первой СМС-кой через несколько секунд пришла вторая.

«Это мой постоянный личный номер, звони, если будут какие-то вопросы. И извини за моего друга, это было в первый и последний раз.»

– Моего друга… – шепчет Джисон, вытирая нос рукавом. Первая слеза встречается с потускневшим экраном телефона.