И в снегу

      Дана всю ночь после произошедшего не могла уснуть. Мысль, что Мэрил вот, прямо за стенкой, не давала ей сомкнуть глаз. Может, Джамиль и был прав, но его совету она совершенно не могла последовать. Возможно, у неё всё ещё была совесть, чтобы так просто изменить Луису, а может, она просто боялась это сделать — ведь просто было поддаться сомнительному удовольствию, а потом это сомнительное удовольствие могло уничтожить жизнь.              Дана могла бы провести всю ночь, распивая вино и анализируя свою жизнь, но в спальне остался только пустой бокал, а выходить в гостиную означало опять столкнуться с Мэрилом. Дана не хотела его избегать, утром она как ни в чём не бывало снова встретится с ним, а пока она хотела побыть одна.              Её очень нервировало, что выходило всё именно таким образом. Это не касалось самого Мэрила и того же вечно отсутствующего Луиса. Дана просто не любила перемены в жизни, и её раздражало, когда что-то выбивалось из уже построенных ею планов. Такое состояние у неё было давно. Она, конечно, не распланировала свою жизнь вплоть до того, в каком пансионе будет встречать старость, но серьёзные планы у неё были. Например, брак с Луисом.              Они познакомились пару лет назад на одном из мероприятий, организованных компанией Даны. Детали она уже и сама не помнила, но в один момент она решила, что альфа без обоняния — идеальная партия для женщины-альфы. Так оно и было, тем более, когда Луис — наследник достаточно крупной суммы, а его семья имеет длинную историю.              Всё было просто, да и сам Луис оказывал ей знаки внимания. Первое время подчиняться было не так сложно. Сейчас же это начинало угнетать.              На Дану редко смотрели как на альфу, редко реагировали на голос, но у неё и до Луиса были романы. Были омеги, так же, как и Мэрил, не обращавшие внимания на рудиментный пол, которые готовы были исполнять свою гендерную роль возле такой альфы, как она. Дане сейчас этого не хватало.              Эта нехватка порождала ужасное желание, желание, которое сама она не готова была озвучить, желание забыть о помолвке и воспользоваться Мэрилом. Ей действительно этого хотелось на тонком, инстинктивном уровне. Тот был омегой. И, в ситуации Даны, этого было достаточно.              Но была ещё одна причина, почему Дана не могла это сделать, и, на самом-то деле, она была весомее для неё, чем скорое обручальное кольцо на пальце.              

***

      

      Было лето, асфальт в городе плавился под обманчиво мягкими солнечными лучами. Основная масса людей пряталась либо в теньке, либо в своих квартирах с кондиционерами.              Дана, только-только закончившая университет, сидела прямо напротив раскрытого окна и подставляла и так смуглое лицо проникавшим в квартиру солнечным лучам. Белые шторы слегка приподнимались от лёгкого ветра, приносимого прямо с моря. На её расслабленном лице играла только тень довольной улыбки.              — Посмотрите-ка на неё, — за спиной Даны раздался упрямый и восклицающий голосок. — Я думала, когда студенты получают диплом, они начинают заниматься более весёлыми делами, чем медитация на сквозняке.              От чужого голоса тень улыбки стала уже более чёткой. Дана повернулась к ней. Им снова по двадцать пять, и у них всё хорошо.              

***

      

      — У вас отличные рекомендации, но на эту должность, по правде говоря, мы ищем мужчину-альфу. Вынуждены вам отказать, — мужчина в костюме вежливо улыбался. Это было не первое собеседование Даны и не первый такого рода отказ. Она поблагодарила за уделённое ей время и вышла из кабинета.              Она внешне выглядела достаточно спокойной и сдержанной, но внутри неё бушевал шторм. Мечты об успешной карьере сразу же после университета шли прахом.              Накопленных денег оставалось всё меньше и меньше, а родители Миры, да и собственные, уже не намекали, а говорили прямым текстом, что не хотят содержать тунеядцев. Дана их понимала, но в то же время что она могла сделать, когда на каждой работе по специальности ей говорили одно и то же.              Она, как и всегда, вернулась домой рано. Мира была ещё на занятиях. Было время подумать, но Дана тогда хотела только улечься под боком у своей омеги, обнять её и заснуть.              

***

      

      — Ты не можешь всегда идти по одной дороге! Ты можешь попробовать себя в чём-то другом! — Мира кричала и сердито ходила по квартире. С каждым её шагом, отдававшим всей накопившейся злобой и усталостью, с каждым словом Дана становилась чернее тучи.              — И что, теперь мне отказаться от всех своих планов на жизнь только потому, что мне не повезло родиться альфой и пожелать воплотить себя именно как альфе? — зло ответила она, уже не имея никакого желания сидеть, как школьница, и выслушивать.              — Да какая ты альфа!..              Последние слова, как и хотела Мира, достигли сердца. Она что-то ещё говорила, что-то кричала, но Дана больше не слушала, она просто не хотела, не желала этого. Она была альфой, она хотела ей быть, и какая разница, насколько это должно было быть сложно в плане осуществления. Она хотела, чтобы Мира поддерживала её планы, но Мира хотела другого, она хотела, чтобы планов не было, чтобы Дана вместе с ней плыла по течению.              На этом их дороги разошлись.              

***

      

      Дана встряхнула головой. В чём-то Мира оказалась всё-таки тогда права. Никудышная была из Даны альфа, раз она решилась выйти замуж за другого альфу. В плане карьеры Дана себя реализовала — она начальница, но в плане личной жизни всё пошло по другой дорожке.              Сомнения насчёт всей этой затеи у неё появились давно, но с приездом Мэрила лишь обострились. Поведение Мэрила натягивало внутренние струны, а поток мыслей возвращался только к одной навязчивой: всё это — большая ошибка.              Дана лежала так на кровати в раздумьях всю ночь. При кровати горел ночник, а за окном было слышно, как завывала метель. Когда же она подняла глаза на часы — уже было почти шесть утра, а она так и не сомкнула глаз так же, как и не успокоилась метель за окном.              Не став дожидаться будильника, Дана встала с кровати. Мышцы, которые за ночь так и не получили положенного отдыха, дали о себе знать, отчего и без того напряжённое лицо Даны ещё больше нахмурилось. Хорошо, что в доме были тёплые полы и всегда исправно работавший термостат — так настроение подпортил бы ещё и холод.              Когда Дана выглянула в окно, она увидела буквальное ничего: белая стена из снега, было такое чувство, даже не замедлилась, а всё так же со всей ненавистью и злостью засыпала их город. Скорее всего, сегодня даже на улицу невозможно будет выйти покурить (не то чтобы Дана курила), не говоря уже о том, чтобы отправляться на другой конец города на работу. Даже если к ней на стол попадёт каким-то невероятным образом организация свадьбы дочери какого-нибудь миллиардера или даже президента — она пошлёт всех к чёрту. Она билась за свою карьеру и продолжала карабкаться по этой очень и очень крутой лестнице, но она не была идиоткой, чтобы выходить сегодня или даже завтра на работу.              Долго на снег она не могла смотреть — только от его одного вида по коже бежали мурашки и мнимый холодный ветер окутывал лодыжки.              Она закрыла окно ночной шторой, накинула халат и, слегка задержав дыхание, вышла в гостиную, надеясь, что ей повезёт и Мэрил будет ещё спать. Она старалась делать всё бесшумно: тихо прикрыла за собой дверь в спальню, на одних носках дошла до середины комнаты. Она, на самом деле, хотела пробраться на кухню и запустить кофемашину для утренней дозы кофеина, но остановилась. Мэрил действительно спал, и, повинуясь промелькнувшему желанию, Дана оказалась прямо рядом с ним. Она видела, как мерно вздымалась его грудь, как подрагивали длинные ресницы. Мэрил спал с откинутым одеялом, открыв вид на голые ноги. Преследуемая всё тем же непонятным желанием, Дана коснулась кожи Мэрила на икре, провела по гладкой коже выше, к внутренней части бедра — проделала весь тот путь, который вчера пытался пройти сам Мэрил по её ноге. А тот, на удивление, не просыпался — значит, вчера его всё-таки разбудила совсем не привычка к раннему подъёму. Дана сама не заметила, как опять стала дышать через раз. Она подвела руку к самому краю шорт Мэрила, даже слегка залезла под них кончиками пальцев, но тут же отдёрнула руку.              Мэрил, несмотря на все махинации с его телом, во сне только поджал губы и даже стал выглядеть как-то сердито. Дана, опустив голову, вздохнула. Это всё были только игры.              Она поспешила уйти с места преступления, но ладонь помнила чужую кожу, а где-то внизу живота всё-таки успел скрутиться жгучий узел возбуждения.              Кухня в квартире была не то чтобы сильно отделена от гостиной, но звук готовящегося кофе и стук тарелок всё равно приглушался. Дана запустила кофеварку, а сама села за стол, опять повесив голову.              Мэрил был хорошеньким, а самое ужасное, сам не сильно сопротивлялся, даже наоборот, как демон-искуситель, подталкивал Дану к совершению ошибки и исполнению желания альфы.              И хуже всего было то, что выдержки Даны уже не хватало.              В голове постоянно стоял сладкий, искушающий голос Мэрила, и спокойный, рассудительный голос Джамиля. Да, брак с Луисом был чисто формальным, но Дана всё ещё заставляла себя верить, что могла бы выполнять функции обычной жены.              В гостиной началось движение, а скоро и сам Мэрил пришёл к Дане на кухню, прошлёпав босыми ногами весь путь. Дана подняла на него испуганный взгляд, будто её только что школьницей заметили с сигаретой родители, а Мэрил вернул ей совершенно смущённый взгляд обратно. Его волосы были в полном беспорядке, а лицо слегка опухло ото сна.              — Доброе утро, — тихим голосом поприветствовал её Мэрил, и Дана кивнула в ответ. — Всю ночь мело. Внизу, наверное, даже дверь завалило.              — Как бы не пришлось праздновать Рождество с разогретыми полуфабрикатами из морозилки. В магазины сейчас вряд ли можно будет выйти не только из-за очередей, но и из-за завалов снега.              — От Луиса никаких новостей?              — Сейчас только полседьмого. Скорее всего, он либо спит, либо уже опять сел работать, и мы ничего о нём не услышим, опять же, до вечера, — Дана старалась говорить это с лёгкостью в голосе, но внутри она была напугана перспективой провести ещё сутки с Мэрилом тет-а-тет, а также была зла на Луиса, занимавшегося неизвестно чем и где.              

***

      

      Удивительно, как не в такой уж и большой квартире Дана и Мэрил действительно после завтрака потом не контактировали. Дана, сделав все свои обычные утренние процедуры, занялась работой уже из дома, а Мэрил, вроде как, сидел в телефоне, изредка тревожа Дану своими вздохами. Дана только успевала привыкнуть к тишине, как кто-то под ухом вздыхал.              Уже под конец сил и рабочего дня Даны, она выпрямилась и потянулась, зажмуривая глаза. Всё-таки ей не хватало удобства офиса для комфортной работы. Она открыла глаза и только сейчас обратила внимание, что из гостиной на неё чуть ли не самым натуральным щенячьим взглядом смотрел Мэрил. Весь его вид говорил, что он готов был прямо сейчас подарить уже Дане, а не телефону, тяжёлый вздох.              — Что? — нахмурив аккуратные брови, спросила Дана.              — И вот так целыми днями ты сидишь у себя на работе, пьёшь кофе и хмуришься, — сказал Мэрил.              Он поднялся со своего места и подошёл к ней.              — Знаешь, я уже не задаюсь вопросом, зачем в вашей квартире такой большой бар. Хочешь вина? Или, может, я могу превратить его в глинтвейн?              Дана приподняла брови. Тёплый алкогольный напиток был достаточно заманчивым. Особенно в такую погоду.              — Я пропущу предыдущий комментарий мимо ушей и просто скажу, можешь брать из бара всё, что хочешь.              Мэрил улыбнулся, а Дана вновь вернулась к вопросу, почему этот омега был таким.              Мэрил только и ждал разрешения: он тут же прошествовал к стеллажу, где Дана и Луис — в основном только одна Дана — держали алкоголь, достал оттуда бутылку вина и вернулся на кухню.                     Дана не любила коктейли и другие смеси. Ей казалось, что это было бесполезной тратой времени. Большинство напитков были вполне себе самостоятельными, чтобы их можно было пить просто из красивых бокалов, как, например, вино, но она не запрещала кому-то делать коктейли для неё. Всё равно было вкусно.              Мэрил порхал по кухне, хлопая ящиками и периодически спрашивая у Даны, что где лежит. Через дебри и совместные поиски, две порции глинтвейна всё-таки оказались перед ними на кофейном столике.              Они уютно забрались на диван и накрылись пледом. И Дана совершенно не вспоминала о неловкости между ней и Мэрилом, пока чужое тепло и запах не оказались настолько близко.              Своё смятение она не выдавала мастерски, всё так же улыбалась Мэрилу и слегка хмурилась от горечи алкоголя на языке.              — Так чем ты всё-таки занимаешься, Мэрил? — спросила Дана, когда половина была выпита. — Ты, вроде, учился в университете. Разве студентам не полагается общага, чтобы не возникало таких проблем?              Мэрил долго не отвечал. Он просто смотрел перед собой и водил большими пальцами по краю бокала. И снова вздохнул, отчего Дане стало слегка некомфортно.              — На самом деле, — начал он и посмотрел на Дану очень и очень странным взглядом, — я ещё не рассказал Луису, вообще никому не рассказал. Меня отчислили, и, соответственно, в общагу мне путь закрыт.              — Мне задавать вопросы или ты сам расскажешь? — Дана устроилась поудобнее. Она успела подметить по вздохам и огромной сумке с вещами, что у Мэрила творилось в жизни что-то не то, но они были плохо знакомы, чтобы задавать слишком личные вопросы, а сам Мэрил не сильно распространялся. До этого момента.              — Долгая история, — попытался отмахнуться Мэрил.              — Мы, кажется, никуда не спешим.              Мэрил снова притих. Дана терпеливо ждала. В конце концов он допил глинтвейн и наконец-то посмотрел на Дану. Дана не знала, что у него там в жизни произошло, но она точно знала, что что-то не очень приятное. В конце концов, Дана готова была уже свернуть ради Мэрила горы, лишь бы тот не смотрел на неё таким полным горя или какой-то обиды взглядом.              — Я очень люблю цветы. Когда пришло время выбирать университет, я захотел поступать на ботанику. Родители были против: «И кем бы я был, получив такое образование?», «Флористы — низкосортная обслуга» и так далее. Они вообще видели меня только в виде примерного мужа и отца. Тогда мы сильно поссорились, но я своё желание исполнил. Поступил, куда хотел, даже без связей и денег родителей. Но розовые мечты быстро разбились. Ботаника включала в себя не значения цветов и прочее, а химический разбор, почвы и значение разных сельскохозяйственных культур для экономики. В общем. Мне перестало нравиться, и я понял, что в чём-то и родители были правы, а в чём-то я сам долгое время заблуждался. Я бы не сдал и первую сессию, но тут появился Джаспер — рыцарь в грёбанных блестящих доспехах.              Дана удивилась такой резкой смене настроения рассказа. Она воспользовалась заминкой и быстро сходила за начатой, но не законченной бутылкой вина. Глинтвейн у обоих уже ведь закончился.              — Он был преподавателем и помог мне разобраться с долгами по учёбе. Потом мы съехались, и с его помощью я продержался ещё курс. А потом я узнал, что таких, как я, отстающих студентов, у него как минимум ещё трое. Я психанул. Устроил истерику прямо в университете. Мы расстались, следующую, последнюю, сессию я на нервах и уже без помощи Джаспера окончательно завалил. Университету не было смысла оставлять меня, тем более после скандала, связанного с отношениями с преподавателем. В итоге ни учёбы, ни квартиры, ни денег у меня нет.              Дана неосознанно запустила пальцы в непослушные волосы Мэрила. Тот, такое чувство, с утра так и не расчесался.              — Чем думаешь дальше заниматься? — шёпотом спросила Дана, не заметив даже, что ещё и наклонилась ближе к Мэрилу.              — Не мешало бы найти работу, а там как-нибудь разберусь, — он пожал плечами, но выглядело это как-то слишком удручённо. — Ладно, не будем об этом больше. Уже послезавтра Рождество, и я не хочу его проводить с постной миной.              — Не люблю Рождество, — призналась Дана. — Все снуют туда-сюда, подарки, ёлки, колючие свитера и лицемерные улыбки…              — Ты сейчас описала большинство праздников. Люди просто придумали, что в такие и такие дни они не будут думать о плохом, и вот сотни лет это соблюдают. Не думай о плохом, Дана.              Не думать о плохом — проще сказать, чем сделать. Дана в мыслях фыркнула, но не стала озвучивать свою придирку. У Мэрила, судя по всему, своим словам удавалось следовать.              Она подобралась ближе к Мэрилу, наклонила голову. Его губы были совсем рядом. Просто нужно было не думать о плохом: о Луисе, об уже маловероятной счастливой свадьбе и браке, о сорванных планах и собственной неудовлетворённости — просто не думать об этом всём.              Второй поцелуй оказалось совершить сложнее, чем первый, но оттого он был только слаще. Не было резкости и дерзости. Просто мягкие прикосновения губ и языков. Может, был виноват алкоголь, но для Даны всё замедлилось.              Но заниматься подростковыми нежностями не было никакого желания и выдержки. Она усилила напор, а Мэрил легко поддался, заваливаясь на спину. Чья-то нога — Дана не была уверена чья — задела бутылку, стоявшую на полу, и остатки вина легко вылились на пол, но испорченный ковёр и будущее пятно на паркете не так интересовали Дану, как чужие губы.              Мэрил был всё так же в своих коротких шортах, и Дана, уже с полного позволения, опустила ладони на мягкую кожу, сжала пальцы на чужих бёдрах, а Мэрил только сладко пискнул.              Они об этом пожалеют ещё, но сейчас Дана совершенно не хотела и физически не могла оторваться от горячего тела под собой. Мэрил поддавался её рукам, подчинялся и признавал себя омегой — а это было самое важное для Даны.              Через ткань шорт и нижнего белья Мэрила она обвела пальцами его эрекцию, добилась от него заветной дрожи.              Дана не могла оторваться, но так же и не могла переступить черту.              — Пока не стоит, — его голос было сложно услышать за тяжёлым дыханием. Дана подняла на него удивлённый взгляд. Они оба только пять минут назад готовы были совершить заветный акт, а теперь отказывались от такой возможности.              Дана убрала руки и обвила ими уже шею Мэрила, укладываясь на диване поверх него. Мэрил чудесно пах, а вид имел совершенно растрёпанный. Дана чувствовала, как бешено у него колотилось сердце, постепенно успокаиваясь вместе с её собственным.              — Так тоже хорошо, — вздохнула она, устраиваясь поудобнее на груди Мэрила. Вид, может, был и не совсем тот, который бы явно показал, кто здесь альфа, но Дане было удобно и комфортно, а остальное уже было не важно.