Всё то же солнце и новый снег

Ближе к сумеркам многие горожане разбрелись по фермам своих знакомых, чтобы провести там традиционные обряды первого сева. К тому моменту, как вместе с небольшой группой нордов Лидия и Леталин неспешно добрались до фермы Пелагио, Довакин был уже там, в окружении кострищ, разноцветных флажков и тюков сена. — Да тут почти сожжение короля Олафа намечается! — довольно приосанилась Лидия, до сих пор помнящая грандиозность того праздника. Когда они совсем приблизились, со стороны Довакина скользнула невысокая тень, вскоре скрывшись среди фермерских построек так естественно, словно только таким образом она и передвигалась всю свою жизнь. Леталин, напрягая зрение, всё ещё силилась выловить её очертания из ночной темноты, в то время как Лидия хмыкнула и просто упомянула что-то бессвязное о «старых знакомых» и «этих делишках», с которыми Довакин якобы «завязал». Драконорожденный лишь отмахнулся от неё, легко качнув головой. Когда он шагнул навстречу Леталин, та заметила, что даже сегодня, в день всеобщего переодевания во что-то нарядное, он остался в своей привычной броне и железном шлеме. Затянутый, закованный и тщательно зашнурованный, он по-прежнему держался цельно и крепко, как сжатый кулак. Леталин успела подумать, была ли тому причиной загадочная тень, но тут же вспомнила, что с самого Маркарта не видела в нём изменений в иные стороны. И почему, собственно, она их искала?.. Это в ней подметил, применив свою блестящую проницательность, ещё Колсельмо. Взгляд её, постоянно выслеживающий, цепляющийся, задумчивый (непонимающий, скорее?) мало подходил под характеристику простого детского любопытства. Он был в поиске сравнений. Искал нечто знакомое: свет, материю, любую мелочь. А находя — долго и придирчиво изучал, но уж точно не знакомился. «Тут всё совсем не похоже на то, к чему я привыкла» — вот, какие неосознанные мысли скользили в каждом таком взгляде. Неосознанные для неё, но вполне понятные для Колсельмо. Заметка: Взгляд, не находя, оставался разочарованным. Лицо — обманутым и одиноким. Но в Драконорождённом, видимо, было что-то такое, что оказалось узнанным, и продолжало узнаваться не смотря на его вечные прятки в своих доспехах и шлеме. Скорее всего по причине этого феномена Леталин тянуло именно к нему, а не к эльфийским сородичам. Ещё одна причина, по которой было решено не оставлять её в Маркарте. Причина наклонила голову в тяжёлом рогатом шлеме и выловила рукой рыжую косу, заведя её вперёд. — Красиво, — коротко кивнув сообщил Довакин, выпустил косу по ладони вдоль длины и открыл под светом каждый вплетённый в неё цветок. — И удобно, наверное. Всегда так ходи. Отчего-то все мысли и вопросы враз улетучились, а из груди к лицу поднялось тепло. Причиной, наверное, мог послужить и первый разожжённый на ферме костёр. Плохо сдерживаемая, растерянная улыбка дёргано и криво наползла на лицо, заставив стоящего напротив Довакина сквозь нос усмехнуться такому зрелищу. — День прошёл без происшествий? — заговорщически шепнул он, наклонившись чуть ближе и искоса, но как-то деланно поглядывая на Лидию. Та, разумеется, заметив, сложила руки на груди, пока Леталин хихикнула: — Мы ходили в храм, — она захотела поправить цветы в косе, но не стала этого делать. — А утром я… — невовремя забытое слово крутилось в голове насмешливым эхом, издевательски посылая себе на замену нечленораздельное мычание. Леталин спасли жесты. — Краски. Аркадия научила, помнишь? Я ими стену… — Обязательно покажешь, — сказал Довакин торопливо, и, положив тяжёлую руку ей на макушку, устремил внимание к Лидии. Та нашлась моментально: — Лишнего не спрашивали, — отвечала она на немые вопросы: быстро и чётко. — Уши ей спрятали, да и твоими с ней делами никто не интересовался. Предполагают, кажется, что ты удочерил подростка. Довакин кивнул, довольный услышанным, и вернулся к Леталин: она поняла это по шевелению его ладони на своей макушке. — Будь ос…торожней, ладно? — Довакин решил пока не нагружать её новыми сложными словами, но расстроенным от этого не выглядел. — Держи ухо востро и смотри под ноги. С едва уловимым нетерпением он отстранился и поймал пальцами застёжку наплечной сумки, проверив, видимо, справляется ли она с возложенной на неё задачей. Леталин в свою очередь провела рукой по волосам, проверив, справляются ли они со своей. — Всегда так ходи, — шепнула Леталин себе под нос. Довакин переспросил её, хотя ей хотелось сделать то же самое. — Мне теперь нужно всегда прятать уши? Почему? Довакин стоял с приоткрытым ртом и растерянно что-то мычал, а Лидия, покашляв, спешно ретировалась и моментально нашла себе занятие поодаль от костра. Не отыскав поддержки в хускарле герой плотно сжал губы, а его плечи поникли вслед за громким выдохом. — Подойди-ка. Довакин отвёл Леталин к костру, отгородив рукой от шума праздничной суеты и прислонив к себе, чтобы разговор не получился слишком громким. Леталин напряглась до предела, но нашла силы сдвинуть приросшие к земле ноги и прошагать за Довакином. Там, у костра, он развернул её лицом к себе и присел на колено, чтобы поравняться ростом. — Ты ведь постоянно глазеешь вокруг, всё разглядываешь, — начал он с однобокой улыбкой, — и точно заметила, что здесь не так, как в Маркарте. Посчитала, сколько в стенах Вайтрана эльфов? Леталин нахмурила брови и надолго замолчала, глядя под ноги. Мысли скрипели громче двемерских шестерней и гудели яростнее паровых поршней, пока она перебирала в памяти каждое встреченное лицо, пытаясь сосчитать… чтобы наконец выдать ответ, заключённый в одиноко поднятом пальце. — Вот именно, — кивнул Довакин, сразу взял ладонь с поднятым пальцем в обе руки и направил его в грудь своей подопечной, — только ты. С печальным осознанием Леталин кивнула. Довакин снова вздохнул, взяв нерешительную паузу. Братья-босмеры и данмер из Соратников ещё не вернулись со своей совместной охоты, но могли бы неплохо помочь делу, пообщавшись с ней. Или наоборот? Сколько лишних вопросов они могут задать, не найдя в Леталин схожести с самими собой? Равно, как и норды. — Времена сейчас непростые, — сказал он наконец. — Придёт время и ты сама всё поймёшь. А сейчас нам нужно обеспечить твоё спокойное существование, дать возможность учиться и расти… чтобы глупости вроде расы не привлекали чужое внимание и не отвлекали тебя, да? Леталин снова кивнула, уже смиреннее. — Вот, — Довакин отвёл её обратно к скамье, по дороге вытаскивая из сумки кое-что поинтереснее темы спрятанных ушей. — Я сегодня не с пустыми руками. Нашёл кое-что, полистал и сразу подумал, что тебе понравится. Горящие глаза Леталин могли всерьёз зажечь пролистанные Довакином страницы не хуже случайной искры от костра. Довакин присел на скамью, усаживая Леталин рядом да поглядывая, как она то сжимала, то разжимала пальцы в кулаки и цеплялась ими за свою одежду в попытках удержаться и не вырвать у него книгу. Рассмеявшись и приобняв её за плечо он передал ценный трофей в цепкие пальцы, под голодный изучающий взгляд. — Спасибо! Спасибо, — искристый восторг, дрожью отдававшийся в пальцах, было сложно сдержать даже в невнятном бормотании. Жар костра, запах старой бумаги и бурлящее счастье момента дурманили голову, уже знакомые буквы от этого казались бессмысленными углами и закорючками. Впрочем, от этого не менее захватывающими. Словно заворожённая, Леталин продолжала ронять тихие слова благодарности на развёрнутые страницы. Довакин пролистал книгу к началу и стал вслух проговаривать слова вместе с Леталин. Когда заиграла музыка и они увидели Лидию среди танцующих с корзинами женщин и мужчин, внимание переключилось от книги к окружению, чем оно — окружение — и воспользовалось. Чья-то ловкая рука зацепила и затянула Леталин в проходящую мимо толпу, распевающую песни и разбрасывающую цветы, среди которых она мигом затерялась. Когда её увели в поле и вручили корзинку с семенами, Довакин успел лишь помахать ей книгой, прежде чем она вновь исчезла в круговерти из песен, танцев и сева. Когда Леталин вернулась, костры начали слабеть, а песни — затихать, Довакин всё ещё ждал её на скамье, одобрительно встречая её сбитое дыхание и раскрасневшиеся щеки. Поднявшись он осмотрел шатающихся от вина и усталости людей, нашёл и взял под руку Лидию и вернул свой подарок владелице, сказав: — Пора домой. Той ночью небо затерялось в свете огней и улыбок: Массер и Секунда остались незамеченными, а память о лиловом светиле Идиллии — нетронутой. Леталин спала сном без видений, а наутро её ждали полные загадочного шелеста волн и скрипа палубных досок страницы «Отца Нибена».