It's my party

      Атсуму свой день рождения не любил. Каждый год он был вынужден делить свой собственный день с братом-близнецом. Делить торт, подарки, внимание родных и близких людей. Мия ненавидел и, кажется, будет ненавидеть концепцию жизни с близнецом до конца своих дней — ярлычки на школьной форме, чтобы одноклассники и учителя не путали их, одинаковые игрушки, постоянные насмешки и тупые вопросы про ментальную связь и прочую чепуху. Для эгоистичного и нарцистичного Атсуму было выше всяких сил каждый год в один и тот же день выходить к гостям и друзьям, чтобы выслушивать заурядные поздравления и получать один подарок на двоих.       Атсуму любит своего брата, Осаму, любит проводить вместе с ним любую свободную минуту, дурачиться, играть в волейбол на заднем дворе дома и вместе смотреть повторы любимых матчей, но дату своего рождения он делить с ним ненавидит. Обычно, выслушав поздравления от семьи, Атсуму уходит к себе в комнату или, схватив куртку, идет в школу, чтобы побросать мяч в спортзале, который всегда открыт для желающих потренироваться. Тренировка позволяет выбросить из головы дурные мысли, горькую обиду и тоску из-за того, что никто не прибежал искать его, не стал упрашивать вернуться и попробовать кусочек праздничного торта.       Так было раньше, но спустя неделю после злополучного семнадцатого дня рождения судьба преподнесла Атсуму Мие неожиданные подарок. Спеша после урока математики на ежедневную тренировку, он столкнулся в коридоре с председателем школьной газеты, опрокинув девушку на пол.       Тетрадки и папки с бумагами, которые она держала в руках, подлетели в воздух и, медленно кружась, опустились на пол. Атсуму, извиняясь, принялся собирать бумаги, пока девушка, пыхтя от злости и боли в пояснице, отчитывала его:       — Ты что, слепой? Я все понимаю, что вы — спортсмены, люди занятые, но настоятельно рекомендую иногда смотреть себе под ноги.       — Ты такая низкая, что тебя трудно заметить в толпе, поэтому в следующий раз смотри прямо, а не себе под ноги, — усмехнувшись, ответил Атсуму, за что получил обжигающий злобный взгляд и удар по плечу.       Мия поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь девушке встать, но та, проигнорировав помощь, встала самостоятельно и, морщась из-за ноющей поясницы, отобрала у него свои бумаги.       — Чем ниже я, тем ближе к Сатане, так что тебе стоит меня бояться, — фыркнула она и, отбросив за плечо прядь длинных льняных волос, обошла его и пошла прочь.       Тогда Атсуму опоздал на тренировку, потому что еще несколько минут пялился вслед уходящей девушке. А затем пытался выяснить у оставшихся в коридоре зевак, кто она и в каком классе учится. Добрая девочка-первогодка подсказала, что та, на кого он случайно налетел, является председателем школьной газеты и кружка журналистики.       Обсудив произошедшее с братом по дороге домой после вечерней тренировки Атсуму решил, что стоит принести извинения еще раз, поэтому попросил маму приготовить лишнюю порцию онигири, чтобы на следующее утро угостить ими обиженную девушку.

***

      Стоя перед дверью клубной комнаты, отличающийся расслабленностью и спокойствием, Атсуму переминается с ноги на ногу в нерешительсти постучать. Он заносит кулак, почти касается поверхности двери, но затем отступает и силится понять, почему сложившаяся ситуация так сильно его беспокоит.       Было ли дело в светлых волосах, в приятном запахе корицы и пряной вишни или в острых коленках, но Атсуму впервые не может собраться с мыслями и просто сделать то, что должен. Проблем с девчонками у него никогда не было — впечатленные его внешностью и харизмой поклонницы сами шли ему в руки сами, но Мия быстро терял к ним всякий интерес.       — Я вижу, что вы топчитесь за дверью. Либо входите, либо идите прочь, — раздается раздраженный голос по ту сторону двери, и Атсуму усмехается.       Эта девушка не похожа на тех, с кем обычно он взаимодействовал. Одноклассницы, продавщицы в магазине возле дома и обычный прохожие отвечали ему теплой улыбкой и кокетливыми взглядами на его комплементы или подмигивания, но не эта журналистка. Даже не обратив на него внимания, она отчитала его, как детсадовца, и поспешила уйти. Тот, кто скажет, что это не задевает Атсуму, крупно ошибется.       Постучав, Атсуму открывает дверь и заходит в небольшую светлую комнатку с двумя письменными столами и большим окном, выходящим на школьный задний двор и спортивный комплекс. На всех горизонтальных поверхностях разложены стопки бумаг, папки и выпуски газет.       — Что ты тут забыл? — восклицает девушка, и Атсуму встречается с ней взглядом.       Журналистка занимает дальний стол возле окна, но, заметив его, вскакивает со своего места и упирает руки в бока, пыхтя от негодования. В помещении душно, поэтому она избавилась от пиджака, оставшись в одной тонкой рубашке. Румянец на щеках вызывает у Атсуму приступ умиления.       — Я зашел извиниться и отдать тебе вот это, — Мия протягивает ей пакет, но девушка не спишит его принимать, опасливо поглядывая на Атсуму. — Возьми уже, а! Я попросил маму сделать фирменные онигири, чтобы принести тебе в качестве извинений.       Журналистка подходит ближе, забирает пакет из его рук и, заглянув внутрь и забавно втянув носом аромат домашней еды, говорит:       — Я беру их только потому, что не хочу, чтобы труд твоей мамы пропал зря, ясно? Ты и твои дурацкие извинения совершенно ни при чем. Кстати, я до сих их не услышала.       Атсуму чешет затылок и старается подобрать слова, потому что дежурное «прости, был не прав» здесь не прокатят. За такое эта девчонка развернет его и выставит за дверь без права на повторную встречу.       — Мне жаль, что из-за такого слепого идиота, как я, ты упала и потратила свое драгоценное время. Если ты позволишь, то я был бы счастлив проводить тебя до дома после занятий, — на одном дыхании произносит Атсуму и моргает, чтобы прогнать наваждение, потому что ему кажется, что девчонка улыбается.       Журналистка поджимает губы, чтобы не показывать свою улыбку, складывает руки на груди и, приподняв от удивления брови, отвечает:       — Кто тебя этому научил? Мама твоя? — Атсуму уже открывает рот, чтобы ответить, но девчонка обрывает его резким взмахом ладони и продолжает: — Но сегодня у меня очень тяжелая сумка, поэтому я приму твое предложение. Я заканчиваю в семь, так что не опаздывай.       Кивнув, Атсуму спешит на урок. Он думает, что одна-единственная прогулка ничего не изменит, а после он уже не будет должен этой девчонке ничего, но у судьбы имеются на Атсуму совсем другие планы.

***

      Атсуму встречает перед школой и провожает после занятий Айю домой, председателя кружка журналистики, каждый день, не замечая этого. Он носит ее тяжелые сумки с бумагами и ноутбуком, помогает с написанием заметок для спортивной колонки, потому что Айя ненавидит спорт и все, что с ним связано; Мия делится с ней своим обедом и угощает банановым молочным коктейлем в кафе недалеко от школы.       Вопреки типичному сценарию многих романтических фильмах, Атсуму не меняется в лучшую сторону в одно мгновение, но Осаму, родители и сокомандники отмечают, что привычный эгоизм и заносчивость Мии отступает, когда рядом показывается председатель кружка журналистики. Он не подкалывает других игроков, полностью сосредоточив свое внимание на девушке, скромно сидящей на трибунах и печатающей очередную статью в ноутбуке.       В плохие дни, когда руки совсем не слушаются, и мяч сопротивляется ему, Айя оказывается рядом, проходит через отвратительные моменты, чтобы вместе создать что-то хорошее и светлое. Она лишь закатывает глаза на все его подтрунивания и саркастические замечания, показывает средний палец и говорит о том, что он сам-то не лучше. Обезоруживая все его колкости только одной лишь улыбкой, Айя представляется в глазах друзей Атсуму могущественным божеством, сломившем нарцистичного злобного Мию.

***

      Атсуму чувствует, что восемнадцатый день рождения будет особенным. Никаких предпосылок для этого нет, но интуиция еще никогда его не подводила. И он оказывается прав, потому что на пороге его дома оказывается Айя и Кита, завязывают глаза братьям Мия темными лентами и аккуратно ведут к такси, чтобы сделать сюрприз.       Атсуму чувствует себя неуютно, и от этого все его тело напряжено и скованно, но стоит теплым пальчикам Айи коснуться центра его ладони, переплестись с пальцами его руки, как Атсуму успокаивается и позволяет себе расслабиться. Он знает, что Айя не причинит ему вреда, никогда не обидит нарочно и не позволит злым языкам говорить о нем всякие глупости.       Атсуму наклоняет голову, прислоняется щекой к пушистой девичьей макушке и сильнее сжимает ее тонкие пальцы. Ему важно знать, что она здесь, никуда не ушла и не собирается его оставлять как те люди, бросившие его одного из-за отвратительного отталкивающего характера. Он хочет быть уверен в завтрашнем дне, в себе и своем партнере.       Должно быть, в выражении его лица что-то меняется, раз Айя, повернув его лицо к себе за подбородок, почти прижимает своими губами к его и шепчет:       — Что это с твоим лицом, Тсуму? Будто я тебя не день рождения праздновать везу, а на казнь отправляю, — Атсуму губами чувствует ее улыбку, хочет сцеловать ее с девичьих губ, но Айя отстраняется, игриво щелкает его по носу и говорит: — Знаю я тебя, засранец. Не сможешь остановиться, если начнешь, а я не собираюсь трахаться на заднем сидении такси рядом с твоим братом и Китой.       Атсуму рычит от раздражения и того, что не может получить желаемого. В свой день рождения он может делать все, что только захочет, и в состояние бешенства его вводит запрет на поцелуи со своей девушкой. Если бы не брат и капитан команды, Айя бы охотно отвечала на горячие жадные поцелуи, позволяла бы проворным ловким пальцам Атсуму забираться под короткую юбку и постыдно касаться промокших от возбуждения трусиков.       Терпения Атсуму хватает ровно на пять минут, но после, сорвавшись, он забирается под юбку короткого платья девушки, ломая вялое сопротивление, давит ребром ладони, раздвигая сжатые девичьи ноги и касается подушечками пальцев кружевных трусиков. Он слышит тяжелый вздох, чувствует на щеке чужое обжигающее дыхание и, наклоняясь, целует, потому что Айя просто не может сдерживать собственные нуждающиеся стоны, и это чертовски сильно нравится Атсуму.       Его пальцы не проникают под резинку нижнего белья, не приносят долгожданное облегчение, касаясь и растирая влагу по складочкам. Атсуму не может сдержать довольной улыбки, потому что сдержанная и стойкая Айя сжимает пальцами ткань его футболки на груди, нетерпеливо подкидывает бедра, чтобы самостоятельно прикоснуться промежностью к умелым пальцами Мии, но тот не дает провернуть задуманное, отводят запястье в сторону. Девушка разочарованно хныкает в соединенные губы, опускает одну ладошку ниже по его животу, накрывает вздыбленную ширинку Атсуму, но тот лишь убирает женскую ручку, наслаждаясь сиюминутным удовольствием.       — Ты сама начала эту игру, малышка, — шепчет Атсуму, накрывая свободной ладонью девичью щеку. — Мне нужен был всего один поцелуй, но ты развязала чертову войну.       Айя жмурится, потому что подушечкой большого пальца Атсуму кружит по чувствительному клитору, и прикусывает до крови нижнюю губу, чтобы не застонать в голос. Атсуму злится на инициативных друзей, что не могли просто поздравить его смской, злится на Айю, что завязала ему глаза, и теперь он не может смотреть на ее прекрасное лицо, когда он доводит ее до оргазма.       Машина останавливается, и водитель оповещает, что их поездка закончилась. Атсуму резко убирает руку, помогает Айе привести себя в приличный вид, пока Кита расплачивается с водителем. Девушка вздыхает, собирается с силами и помогает Атсуму выйти из машины, подняться по ступенькам и зайти в помещение.       Повязка с его глаз внезапно пропадает, и раздаются громкие хлопки. Разноцветные блестящие конфетти падают на пол, пока друзья поют им с братом поздравительную песню. Айя присоединяется к общему пению, обнимает Атсуму со спины и, привстав на носочки, целует в плечо через пальто и футболку. Он чувствует выступившие на глазах слезы, отворачивается к Айе и, приобняв девушку за плечи, утыкается ей в макушку, тихонечко шмыгая носом.       — Тсуму, милый, прекрати немедленно, иначе я тоже разрыдаюсь, — шепчет Айя парню на ухо, перебирая волосы на его затылке пальцами. — Моя взрослый грозный мальчик.       Атсуму нехотя отрывается, потому что команда спешит поздравить его и Осаму с праздником. Он узнает дом Ринтаро, родители которого уехали на несколько дней по работе в соседний город. Кто-то включает музыку, кто-то взрывает еще одну хлопушку. Атсуму не понимает, что изменилось за этот год, но он больше не чувствует себя обделенным или неполноценным. Может быть, потому что одна пара глаз точно прикована к нему одному.       Чья-то девушка утаскивает своего парня танцевать. К ним присоединяются и остальные. Атсуму обводит взглядом толпу и замечает, как светлая макушка Айи исчезает за поворотом на кухню. Ловко лавируя между танцующими, Атсуму заглядывает на кухню и натыкается взглядом на девушку, расставляющую по верхушке торта свечки. Он подходит тихо, аккуратно ступая, прижимается всем телом со спины и требовательно сжимает ладонями бедра.       Айя всхлипывает, когда сухие горячие губы оставляют на шее цепочку поцелуев. Она едва успела вернуться в форму после произошедшего в такси, как Атсуму начинает свою игру заново. Ловко извернувшись, девушка выпутывается из объятий и, щелкнув Атсуму по носу, наиграно строжится:       — Что ты здесь делаешь, а? Ты не должен видеть свой именинный торт, Тсуму.       — Плевать я хотел на этот торт, — нетерпеливо рычит Атсуму, притягивая девушку к себе. — Я все еще жду чертов подарок от своей девушки.       Айя закатывает глаза, обхватывает ладошками лицо парня и целует, раздвигая языком чужие губы. Поцелуй выходит мокрым, требовательным, кусачим, потому что Атсуму не может иначе. Он похож на играющегося тигра, прижавшего громадными лапами свою добычу к земле. С ней Атсуму старается быть нежным и ласковым, потому что боится потерять ее, отпугнуть своим отвратительным поведением, но девчонка выводит его из себя своими выкрутасами, дразнится и играет на натянутых нервах.       Атсуму нехотя отрывается, оглядывается и, схватив девушку за руку, тащит в сторону лестницы, чтобы, поднявшись, затолкать ее в туалет чужого дома. Айя ниже его на полторы головы, поэтому Атсуму, подхватив девушку под бедра, сажает на раковину и притягивает ближе к себе, чтобы она почувствовала все его желание. Они целуются, пока Атсуму забирается пальцами под юбку и касается мокрых от возбуждения трусиков.       Нет нужды быть тихими, ведь музыка такая громкая, что заглушает собой любой звук, но Айя поджимает губы и приглушенно стонет. Атсуму так нравится ее голос, что он резко хватает девушку за подбородок и, надавив пальцами на щеки, заставляет ее приоткрыть рот.       — Если ты еще раз посмеешь закрыть свой чертов рот, я перекину тебя через колено и отстегаю так, что утром ты не сможешь ходить, — от тяжелого, хриплого голоса парня, Айя дрожит, старается свести ноги и уйти от болезненных прикосновений, но Атсуму от этого лишь сильнее заводится. — Ты меня поняла, малышка?       — Ты можешь попытаться, но не можешь быть уверенным на сто процентов, что от этого я не потеку еще больше, — усмехается Айя, и Атсуму думает, что эта девчонка однажды сведет его в могилу.       Атсуму проникает указательным и средним пальцами в горячее томящееся лоно, а мозолистой подушечкой большого пальца стимулирует клитор, ускоряясь с каждой секундой. Ему хочется видеть, как проступает на девичьих щеках румянец от удовольствия, как волосы прилипнут к влажной коже шеи, как кончик языка смочит сухие губы. Он охает от неожиданности, когда миниатюрная девичья ладошка забирается под пояс брюк и резинку нижнего белья, обхватывая эрегированный член.       Он давится нуждающимся стоном, когда Айя, повернув запястье, собирает с головки выступившую капельку предэякулята и распределяет влагу по стволу, обводя пальчиками обозначившиеся тугие венки. Отдавать лидирующую позицию Атсуму не просто, потому что всю свою жизнь он соревнуется с братом-близнецом, но до встречи с журналисткой он не чувствовал подобного: внизу живота все скручивает от желания, член крепко стоит и сочится природной смазкой. Ему хочется, чтобы сладкая пытка прекратилась, и Айя разрешила ему задрать юбку, спустить трусики к щиколоткам и хорошенько трахнуть.       — Только посмотри на себя, — Айя целует Атсуму под челюстью и заставляет взглянуть на свое отражение в зеркале за ее спиной. Атсуму видит свои раскрасневшиеся щеки, блестящий от вожделения взгляд и испарину на лбу. Девушка на мгновение отпускает член, ведет рукой, спуская джинсы и боксеры ниже. Член подскакивает вверх и с влажным шлепком ударяется о живот, пачкая кожу смазкой. — Такой нуждающийся мальчик.       Атсуму колотит от этих слов, от приятной сладостной дрожи в мышцах. Он выгибается, толкаясь навстречу женской руке, не забывая двигать собственными пальцами внутри лона девушки. Движения быстрые и нетерпеливые, изголодавшиеся. Айя собирает большим пальцем смазку с головки, растирает по члену, из-за чего движения становятся максимально комфортными и приятными.       — Ты хочешь кончить? — Айя проводит губами по шее парня, царапает зубами кадык.       Атсуму закатывает глаза и готовится излиться в обернутую вокруг его члена ладошку, но их прерывает стук в дверь и приглушенный голос Осаму:       — Атсуму, ты там? Тебя уже все обыскались.       — Съеби отсюда по-хорошему, — рычит Атсуму, сжимая свободной ладонью бедро Айи. Девушка тихонечко хихикает и играючи проводит ноготком под чувствительной головкой. Атсуму упирается лбом ей в плечо и скулит, потому что яйца болезненно поджимаются, требуя разрядки. — Я скоро спущусь.       — С тобой все хорошо? — Осаму обеспокоен, но Атсуму нет до него и его заботы никакого дела. Единственное, что его сейчас волнует - девушка и ее ладонь на его члене.       — Да, свали отсюда, пожалуйста, — скулит Атсуму и почти готов открыть дверь и продемонстрировать брату причину своей долгой задержки.       Он облегченно выдыхает, когда слышит удаляющиеся шаги брата. Движения на его члене возобновляются, но выдержки Атсуму не хватает даже на несколько минут — Айя случайно задевает уздечку под головкой, и, громко вскрикнув, Атсуму кончает, пачкая ее ладонь и бедра белесыми разводами спермы. Не успевает он прийти в себя, как Айя подносит ко рту ладонь и слизывает языком семя, не прекращая смотреть Атсуму в глаза.       — Это самый лучший день рождения, принцесса, — притянув к себе лицо девушки за подбородок, Атсуму трепетно целует, интенсивнее двигая пальцами внутри Айи.       Она требовательно тянет Атсуму на себя, стискивает пальчиками его плечи и стонет от того, как правильно и приятно мозолистые пальцы Атсуму растягивают и ласкают нежные стеночки. Большой палец с нажимом обводит клитор, собирает влагу, сочащуюся из горячего нутра, и массирует складочки. Атсуму сгибает указательный и средний пальцы, и Айя, вскрикнув, вздергивает бедра от ярких и разрывающих ее тело ощущений. Она закатывает глаза, запрокидывает голову и облегченно стонет, почувствовав долгожданную разрядку.       Атсуму чувствует, как дрожат девичьи ноги, чувствует горячее неровное дыхание на своей щеке. Он убирает налипшие волосы с ее лба и шеи, целует в губы, но без прежней страсти и всепоглощающего желания; с любовью и нежностью.       — Я люблю тебя, принцесса, — еле слышно произносит Атсуму, обнимая крепче. Айя распахивает глаза от удивления, потому что подобное от Атсуму можно услышать лишь по веским поводам. Он такой ласковый и милый после оргазма. — Ты, блять, такая красивая, когда кончаешь.       — Я тоже люблю тебя, — торопится признаться Айя, чтобы Атсуму вдруг не подумал, что его чувства не взаимны.       Он утыкается носом в изгиб женской шеи и плеча, удовлетворенно хмыкает и ластится, как котенок. Девушка сонно улыбается, зарывается пальцами в волосы на затылке парня, и обнимает в ответ, потому что Атсуму это нужно, хотя он и отрицает. Айя до сих пор поверить не может, что этот грубый факбой, говорящий неприкрытую обидную правду, может быть таким нежным и трогательным после секса.       Этот мальчик с нерастраченным потенциалом для большой и светлой любви приехать готов по первому звонку, примчаться ночью, если его малышке страшно спать одной из-за темноты. Он послушно прибежит на другой конец города, даже если его Айе просто надо вкрутить лампочку на кухне. Но ему всегда приятно знать, что чувства и все старания взаимны, и девушка заботливо будет приклеивать к разбитой брови детский пластырь с разноцветными динозаврами из-за драки с Осаму, заварит его любимый черный чай с брусникой во время их еженочных вылазок к холодильнику на совместной ночевке, поделится последним кусочком любимого ягодного пирога или булочкой со свининой.       — Что это за взгляд, Тсуму? Ты что, влюблен в меня? — с добрым смешком спрашивает Айя, прижимаясь щекой к всклоченным около виска крашенным волосам парня.       Атсуму выдыхает, посылая слабую приятную вибрацию по ключице девушки, стискивает ее в объятиях и шепчет в солоноватую влажную кожу плеча:       — Ты все сама прекрасно знаешь, не заставляй меня произносить это вслух еще раз.       Он знает, что Айя не дура, и знает про его к ней отношение. Она никогда не заставит сказать слова любви против воли, потому что Атсуму все доказывает своими поступками. Для него все еще является пугающей перспектива быть отвергнутым, но эта чертова проницательная засранка с льняными волосами каждым своим действием, влюбленным взглядом и незатейливым касанием показывает то, что бросит его только через свой собственный труп. Отвечает сарказмом на сарказм, больно щипается, когда Атсуму в очередной раз игриво подмигивает и флиртует с фанатками, и заставляет ревновать, плавно покачивая аппетитными бедрами на глазах у команд, собравшихся в тренировочном лагере.       Атсуму далек от понятия любви, но он думает, что происходящее между ним и Айей, их ядреное и приторное на языке взаимодействие гораздо лучше того, что описывают в романах и крутят на повторах по телевизору. Он чувствует это интуицией, внутренним радаром, который еще ни разу его не подводил.