кем-то для тебя

      Наконец я научилась делать долбаный латте-арт «Розетта». Спустя долгое прослушивание шуток наставника и множество испорченных рисунков, я закрываю кофейню. На улице тёплый осенний воздух и звёздное ночное небо, которое вдруг напомнило мне глаза черноглазки с таким же блеском, вместо звёзд.       Сегодня я хорошо потрудилась и узнала ошеломительную новость, которая не дает мне покоя. Как я могу нравится кому-то? Я же вечно кислая и без радости на лице хожу, у меня нет друзей и я не стремлюсь их искать, хотя нужно было бы попытаться ещё раз. Ведь, как утверждает психология, человек — существо социальное. И без общения ему не выжить. Без него он начнет деградировать, как личность, а после сойдет на станции «Палата №6».       — Ты уже закончила? — хриплый голос заставляет вскрикнуть, зажмурив глаза, и прижать ладони к ушам. — Ой прости-прости, я не хотел тебя напугать, — теплая рука касается моего плеча и я узнаю субъекта этого голоса.       — Ты, блин, придурок, Мин Юнги! Больной совсем так подкрадываться сзади?! А если бы я осталась заикой, ты, что ли, бы оплачивал моё лечение? — прижимаю руки к сердцу и сердито смотрю на виновника.       — Если ты согласишься встречаться со мной, то больничные счета определённо будут на мне.       Мне послышалось или он предложил стать его девушкой? Мин Юнги ты определенно больной. Притворюсь, что не услышала его слова.       — Что ты здесь забыл в позднее время? — я начинаю идти вперед и он идет следом. — Чего идешь за мной? — он молчит, а я поворачиваюсь к нему лицом. — Так. Я не поняла, что тебе от меня нужно? — повторяю вопрос в иной формулировке.       — Я хочу верить, что принял правильное решение, — прячет руки в карманы толстовки и смотрит на меня исподлобья.       Правильное решение касаемо чего, хочу спросить его, но вспоминаю сама. Чёрт, как я могла сказать такое? Мне что, скучно жилось все это время? Да скучно, признаю, но не настолько, чтобы завести себе парня. И что мне ему ответить? Сама дала ему надежду и сама же отбираешь её. Дура.       — Ты принял верное решение и молодец, что подошёл ко мне лично, Мин Юнги. Но я не хочу быть результатом твоего решения, — он выпрямляется и приподнимает веки в удивлении. — Понимаешь… Я не хочу иметь отношения вообще. Для них я должна что-то отдавать, но у меня ничего нет, кроме моих загонов. Я не хочу, чтобы человек, которому я нравлюсь, пожалел о проведённых со мной днях и в конце концов осознал, что он отдал мне всё, а я ему ничего.       Я вижу, что задеваю его словами, и как он старается скрыть свою боль. Но лучше отказать ему сейчас, нежели когда он отдаст мне в руки часть своей жизни.       Мин Юнги продолжает молча резать меня холодным взглядом, от которого почему-то покалывают кончики пальцев на руках.       — Прости, Мин Юнги, — поклон в 90 градусов. — Но будет лучше, если мы решим это здесь и сейчас.       — Если я правильно понял, то между нами никогда не будут романтические отношения, да? — я киваю, а он вздыхает. — Тогда давай дружить. У нас с тобой нет друзей, а как утверждает психология, человек деградирует без общения. Ты же не хочешь загреметь со мной в клинику для психически больных? — склоняет голову в бок, скрещивая попутно руки на уровне груди, и улыбается.       Я издаю нервный смешок и склоняю голову в одну сторону с ним, чтобы поддержать контакт. Опять шантаж?       — Боюсь, после общения со мной ты сам сбежишь к психиатру. И никакая наша дружба этому не помешает, — отворачиваюсь от него и иду вперед.       — Ну так что? Дружба, Ким Эллен? — улыбаясь, кричит парень мне вслед.       — Спросишь мой номер телефона у старосты, черноглазка! — кричу в ответ и улыбаюсь.       Я рада, что все закончилось хорошо.

***

      — Хосок! Получилось, у меня получилось! Завтра я возьму её номер телефона у старосты, — Юнги был на взводе от переполнявшей его радости.       — Она ответила тебе взаимность? — слышится голос знаменитости из динамика устройства.       — Нет. Она отшила меня, — вспоминает парень твои глаза полные сожаления. — Если честно, когда я услышал отказ, захотелось сбежать и никогда не появляться перед ней. Ты не представляешь, как мне было стыдно, — улыбается Юнги. — Но после вспомнил её слова и понял, что не хочу сдаваться. Поэтому я даже рад сложившейся ситуации.       — Ты дурак? Она тебя отшила. Чему тут можно радоваться, Мин Юнги? — Хосок явно не понимал причину окрыленности друга. Он слышал в трубке только хихиканье и некое похрюкивание. — Юнги, блин, ответь! — но влюблённый даже не слышал голос в телефоне, он продолжал говорить то, что чувствует.       — Сейчас я даже благодарен тебе за твой ужасный поступок утром в кофейне. Ведь если бы не он, то я бы не находился в предвкушении встречи с ней и улыбки на её прекрасном личике, — музыкант падает на кровать и смотрит в небо через открытое окно.       — Юнги, я не понимаю твой лепет. Поэтому ставлю тебе диагноз — шизофрения. У тебя явно дезорганизация мышления и бред! Как вылечишься, позвони, — Хосок твёрдо произнёс слова, заставив друга выйти из транса.       — Ой, заткнись, Чон Хосок, и не мешай мне бредить моей любовью. И вообще, ты не доктор, чтобы ставить мне диагнозы. И к твоему сведению, они ставятся не на одном или двух признаках, болван, — пауза. — А ещё сказал бы спасибо за то, что после сегодняшней выходки, я тебя не выписал из дружеского регистра, — в ответ укусил его Юнги.       — Спасибо огромное, Мин Юнги, за то, что не выписал меня из дружеского регистра, по причине моей помощи тебе, — явно с сарказмом ответил друг. — Так что вы решили?       — Дружить, — парень улыбается, прикусывая нижнюю губу и закрывает глаза, погружаясь в сон.