кем-то для тебя

      — Доброе утро! — весело произносит парень, присаживаясь ко мне.       Что? Вот так сразу? Я думала, что он передумает.       — Ага, — сонно произношу, даже не посмотрев в его сторону.       Из-за него я целую ночь жевала себе мозги. Какие отношения буду складываться между нами, если оба знаем о его чувствах ко мне? Хотела ли я на подсознательном уровне иметь что-то общее с ним или я просто решила загладить вину за то, что не приняла его симпатию?       Всё же одна из форм психологического насилия — игнорирование. На первый взгляд вполне невинная вещь, однако, она медленно убивает того, на кого направлена. В нашем случае пострадает Юнги. Хоть он и улыбается, сейчас ему может быть больно. Естественно вам будет плохо, если сначала откажут в вашем признании, а после будут вести себя с вами, как с друзьями, при этом настойчиво игнорируя раскрытые чувства. Такая дружба не протянется долго. В итоге Юнги уйдет, потому что насилие — это не есть приятно.       Если вспомнить, я не умею вести себя, как чей-то друг. Так как долгое время была в собственном распоряжении и могла не заботиться о чувствах людей, я не знаю, что делать с друзьями. Возможно, Юнги знает…       — Эм… Ты знаешь, что друзья делают вместе? — неловко спрашиваю у соседа и переплетаю пальцы вместе, сжимая их от напряжения.       Юнги поворачивается ко мне с удивлением в глазах. В них так и читается вопрос: «Ты серьёзно спрашиваешь меня о таких обыденных вещах?». Да, спрашиваю, потому что не имею опыта, придурок, и если ты сейчас задашь этот вопрос вслух, я тебя ударю. Отвечаю.       — Ты серьёзно спрашиваешь меня о таких обыденных вещах?       Ну всё. Он назло. Пихаю локтем ему бок. Он айкает и потирает ушибленное место.       — За что, блин? Я что-то не то спросил? — жалостливо смотрит на меня своими тёмно-карими глазами.       — Да, поэтому заслужил, — твёрдо произношу, смотря вперёд на доску. А потом резко и быстро продолжаю. — Ты не подумал о том, что люди задают вопросы из-за отсутствия опыта? Не думал о том, что не у всех были такие хорошие и заботливые друзья, как Чон Хосок. Друзья, которые даже номер телефона просят у незнакомца, лишь бы помочь другу? Так вот, да, я спросила, потому что не знаю! Где твоя чёртова вежливость, Мин Юнги? — как-то со злобой произношу последние слова и тяжело дышу. Осознав, что я сейчас сделала, поворачиваю голову в его сторону и замечаю растерянный ответный взгляд.       — Черт… Прости. Такое бывает, когда затрагивается болезненная тема. Сам знаешь, в таком случае срабатывает защитный механизм, — отворачиваюсь, опускаю голову и кусаю щеку изнутри.       Давай! После этого, ты должен встать и пересесть от меня, как делали другие. И чтобы удостовериться, ушёл он или нет, смотрю в его сторону.       — Ха. Что и требовалось ожидать, — иронично поднимаю уголок рта, смотря на пустующее место. Да, так было всегда, поэтому не бери в голову. Сейчас главное дождаться окончание пары и пойти на работу.

***

      Сложно привыкнуть к тому, что люди постоянно уходят из твоей жизни. Сколько бы я не отпускала, каждый раз во мне просыпается рой пчёл, который раздражает внутренние стенки лёгких. Но показывать, как мне плохо, значит проиграть. Знаете какие люди самые уязвимые? Которые не могут управлять своими эмоциями. Они, как лёгкая мишень для окружающих, потому что такие люди честные и простые. Именно таких людей в обществе считают не как все, не заезженным шаблонном, соответственно, их принимают за ненормальных. Оттого я была вынуждена научиться притворяться, чтобы как-то понравится обществу. Но то, что произошло сегодня утром, не подлежит моему объяснению. Я думала, что научилась искажать своё настоящее состояние. Однако недавно сорвалась. Потому что устала притворяться или потому что это был он?       — Эллен, прими заказ у столика №2, мне нужно срочно позвонить, — просит меня наставник, убегая из зала.       Беру меню и направляюсь к посетителям. И снова знакомая макушка. Я не понимаю, наша кофейня единственное место в этом городе? Почему я так часто вижусь с ним?       — Добрый вечер. Вы готовы сделать заказ? — зачитываю, как по сценарию.       — Привет, Ким Эллен. Я буду айс кофе, а моя спутница — карамельный фраппе с двойным эспрессо, — произносит лучший друг Юнги в том же парадном виде, как и всегда, и отдает мне меню. Осматриваю девушку и отмечаю, что она весьма красивая. Она сидит, не скрывая своё лицо, что не скажешь о Хосоке, который снова скрывается за маской, кепкой и очками. Интересно, может ли она быть его девушкой? Стоп, тебя это не должно интересовать. Говорю, через сколько минут будет готов их заказ и ухожу.       Спустя несколько минут ко мне подходит Хосок с вопросом, почему их заказ ещё не готов.       — Прощу прощения за долгое ожидание вашего заказа, уважаемый посетитель. На тот момент у нас была проблема неисправности прибора, сейчас же всё хорошо, поэтому ваше кофе будет готово через 5 минут, — делаю поклон в знак сожаления.       Хосок кивает, показывая, что понимает меня, и начинает аккуратно говорить:       — Эллен, я хочу извиниться перед вами ещё раз за вчерашний инцидент. Мне очень жаль, что так вышло, — поклон.       — Всё в порядке, господин Чон, — с улыбкой говорю я посетителю.       Хосок потирает шею сзади, что говорит о его искреннем чувстве вины, и я ему верю. Потом он неловко опирается скрещенными руками на прилавок и произносит вполне ожидаемый вопрос:       — Как ваши дела с Юнги? Он мне вчера все уши прожужжал про вашу дружбу вместо любви, — с интересом в глазах говорит Хосок. И почему я надеялась на то, что его болтливость исчезнет за ночь? Опять же затрагивает тему, которая его не касается.       — Никак. Он сбежал от меня в клинику для психически нездоровых людей, — спокойно отвечаю на вопрос и одновременно с этим прижимаю темпером молотый кофе в холдере.       — Как сбежал? — растерянно говорит друг. — Так значит диагноз, который я ему вчера поставил настоящий?! — вскрикивает на меня зеленоглазка, прижимая ладонью рот. — Ким Эллен, что теперь будет? Скажи, как психолог, шизофрения лечится?       — Я психолог, а не психиатр. Когда уже люди будут различать разницу, — закатываю глаза от абсурда его размышлений.       Парня явно не устроил мой ответ, поэтому он достал телефон из кармана джинсов и набрал чей-то номер.       — Алло?! Юнги! Ты меня слышишь, Юнги? Где ты сейчас? Ты правда сбежал в психбольницу из-за Эллен? — задает поток вопросов Хосок и кусает большой палец на руке, что говорит о его возбужденной нервной системе.       Выражение лица Хосока медленно меняется на расслабленное и он облегчённо выдыхает, потерев переносицу носа.       — Хорошо, будь аккуратней по пути домой, — он убирает телефон обратно и теперь сердито смотрит на меня. — Как ты могла такое сказать мне, заботливому лучшему другу? Я тут сам чуть психом не стал. И кто бы оплачивал мои больничные счета? Ты, что ли? — Хосок ставит сжатые кулаки на бёдра и похлопывает одной ногой по полу.       Где-то я уже это слышала. Ах да, кажется, это было вчера. Благо приготовленный заказа спасает меня от дальнейшего разговора с Хосоком.       — Ваш заказ, айс кофе и карамельное фраппе с двойным эспрессо, готов. Можете забирать, — «и валить уже из этой кофейни и никогда не возвращаться» хотелось бы мне продолжить, но вместо этого я улыбаюсь.