кем-то для тебя

***

      Сегодня Юнги снова пригласил меня к себе в студию. На самом деле у меня не было желания идти вечером куда-то, но чтобы не расстраивать друга, я согласилась, ибо рассказывал он о предстоящем событии очень воодушевлённо.       Захожу в холл уже знакомого здания и замечаю Хосока. Подхожу к нему сзади и щипаю за рёбра. Он подскакивает на месте и вскрикивает, хватаясь за сердце. Ну вот хоть какая-то радость от вечера будет.       — И тебе приветик, Хосок, — задорно растягиваю губы и хихикаю. — Чего ты сегодня такой нарядный? Праздник какой-то? — нажимаю на 20 этаж, где находится студия Гения.       — Пора бы уже привыкнуть к твоим замашкам всех пугать, — отвечает пострадавший, поправляя пиджак. — Сегодня мой концерт. А сейчас внимание, спойлер! Юнги тебя позже пригласит на него.       — Зачем? Слышать твои сопливые песенки для фанатов о том, как ты их любишь? Нет, меня от такого будет мутить, — отмахиваюсь от него.       — Если ещё раз назовёшь мои песни сопливыми, я скину все твои соц. сети и геоданные всех мест, где ты бываешь мои фанатам. И тогда ты познаешь мою силу, как мировой знаменитости, и не будешь больше прикалываться, — манипулятор складывает руки у груди и вздёргивает нос вверх.       — Урыл, базару ноль, — поднимаю руки в знаке проигрыша и выхожу на свой этаж. Напоследок бросаю закрывающимся дверям лифта:       — Удачи!

***

      После разрешения Юнги на вход на его территорию плюхаюсь со стоном усталости на диван. Что же усталость и апатию придётся скрывать от него. Не хочу расстроить его планы, а зная его, узнав о моём плохом настроении, он всё бросит и заставит меня лечь в кровать спать. По его словам, крепкий сон помогает вылечить усталость и грусть.       — Что-то случилось, что ты так тяжело вздыхаешь?       Блин, ловит прям на вздохе.       — Устала, пока поднималась на лифте с Хосоком. Он мне проспойлерил твой сюрприз, кстати. Ну что, во сколько концерт? — лежа, подставляю руки под голову и смотрю на кресло музыканта.       — Чон Хосок в своём репертуаре, — цокает от недовольства Юнги. — Концерт в 8 вечера. Нам обязательно быть в начале, а конец мы можем пропустить, если ты захочешь. Я вижу, тебе нехорошо, — поворачивается ко мне и переплетает свои пальцы вместе, глядя на мою тушу.       — У тебя что, вместо глаз рентген, что ли? — подхожу к нему близко и хватаю его щёки ладонями, всматриваясь в чёрные угольки. — Да нет, глаза как глаза. Тогда почему ты видишь меня на сквозь? — отхожу к синтезатору и рассматриваю его.       — Годы практики, дорогуша, — хмыкает Юнги.       Желание нажать на клавиши перевешивает и звук вздрагивает в тихой студии. Жму следующую, последующую и так до конца инструмента. Прекрасно всё же — уметь играть на инструментах.       — Эллен, хочешь послушать мою игру на гитаре? — обращается ко мне музыкант. Я киваю и мы садимся на диван.       Он достаёт из футляра чёрную лакированную гитару и начинает настраивать её. В это время я замечаю потерянный когда-то мной брелок в виде клавиши на ручке гитары. Так значит это его брелок или он оставил вещь себе? Юнги замечает направление моих глаз и отвечает на незаданный вопрос:       — Да, эта та клавиша, которую я хотел обменять на стаканчик кофе от тебя.       — Так ты и есть тот настоящий хозяин брелока? — удивленно кидаю ему.       — Не совсем. Эту вещь мне подарил когда-то Хосок в благодарность, — спокойно басит Юнги.       Хотела я уже спросить в честь какой это благодарности, как Юн обрезает меня:       — Я не буду рассказывать за что. Это его личные вещи, которые не всем он рассказывает, поэтому я не имею право говорить что-либо, — смотрит мне в глаза и улыбается. — Ну что? Парочку песен и пойдём слушать сопельки от Хосока?       Прыскаюсь со смеху и киваю в согласии.

***

      — Я скажу тебе на что нужно будет обратить внимание, — кричит мне на ухо Юнги. Кроме возгласов фанатов и вступительной песни Хосока, ничего не было слышно.       Мы сидим наверху в VIP-местах, что уже облегчает дыхание. Такое огромное количество людей я не встречала нигде, не считая метро, и не хочу вообще видеть где-либо впредь.       Весёлые и танцевальные песни взрывали зал. Фанаты прыгали и подпевали вокалисту, боготворя его сценическую личность.       Знаменитости наиболее популярные двуличные люди на свете. Для чего создаётся сценический образ? Чтобы фанаты его желали и покупали продукцию, к которой он имеет отношение. Артисту бывает сложно разграничивать две его личности, потому что можно легко заплутаться в себе и поглотить сценическим образом истинного «Я» или ещё хуже — смешать их во едино, получив не пойми кого. Только представьте: гаснут прожекторы и артист уходит за кулисы, где превращается в совсем другого человека. Тоже касается и камер. Они показывают хорошую сторону артиста, ту сторону, которую хотят видеть фанаты. Расстраивает немного, да? Вот такая горькая правда. Фанаты никогда не узнают, каков их любимый кумир на самом деле, не пообщавшись с ним долгое время с глазу на глаз. Всё же отношение к чему-то проверяется временем.       Из рассуждений меня вывел Юнги. — Вслушайся в следующую песню, — громко произнёс и повернулся к сцене.

«Banners — Someone to You»

      Живой ритм музыки подгоняет меня встать и взглянуть на источник звука. Хосок играет на гитаре и начинает куплет.

Я не хочу умереть или кануть в небытие, Просто хочу быть кем-то. Не хочу нырнуть и исчезнуть бесследно, Просто хочу быть кем-то, Разве не все этого хотят?

      Как можно совместить танцевальную музыку с серьёзным смыслом песни? Почему слова так трогают моё сердце? Они такие настоящие; они не про заезженную любовь, которую можно встретить в каждом треке, будь он хорошим или отвратительным; они не про секс и наркотики, тема которых заполонила большую часть развлекательной индустрии.

У меня никогда никого не было и некуда было возвращаться, Я хочу быть кем-то для кого-то.

      Я держусь за перила балкона и боюсь моргнуть. Вдруг моргнув, песня исчезнет, а никакого концерта и в помине не было? Мне нужна эта песня на повторе. Почему она так чётко отражает моё состояние души? Не может же быть, что она про меня, нет ведь? Это никак не может произойти. Хосок не может знать мои переживания.

И если солнце опрокинется, а небо станет холодным, Если облака так отяжелеют, что начнут падать, Я буду нуждаться в ком-то, кого я мог бы назвать родным, Я хочу стать кем-то для кого-то, Кем-то для тебя.

      Резко поворачиваю голову в сторону Юнги. Он стоит и изучающе смотрит на меня. Я прямо чувствую, как он сканирует мои внутренности своими большими зрачками. Это он написал песню. Кому как не ему знать, что беспокоит меня больше всего на свете. Юнги знает, что я тоже… нуждаюсь в человеке, которого смогу назвать родным. Знает, что тоже хочу стать родным человеком для кого-то. Неожиданно бросаюсь к нему на шею и громко кричу:       — Это ты? Это ведь ты написал, да? — зажимаю в удушающих объятиях и пытаюсь сдерживать дорожки слёз. — Это песня ведь про меня, да?       Чувствую, как Юнги перехватывает мои руки в попытке освободиться. Не успевает он схватить меня за запястья, как я отхожу назад к перилам и снова смотрю на танцующего Хосока. Он так отчаянно кричит, что тоже хочет быть кем-то для кого-то. Я начинаю прощупывать песню и то, как именно Хосок исполняет её. Понимаю одно — он стал криком. Этой песней Хосок кричит всем людям, как важно быть кем-то. Кем-то для мамы, парня, друзей и, наконец, кем-то для себя. Быть кому-то необходимым — так важно для людей. Без этого они не знают, кем являются. Без понимая своей необходимости, они подвергаются себя одиночеству и страху быть отвергнутыми, даже не попробовав стать кем-либо.

Кем-то для тебя.

      С такими словами и закончил кричать Чон Хосок, погрузив весь зал в ответный крик.

***

      Поднимаясь на крышу здания, я вспоминаю нашу с Юнги первую встречу. Кажется, она была на крыше. Ночной город поблёскивает огнями и волей неволей я засматриваюсь, подходя ближе к краю. Юнги останавливает меня за руку       — Сейчас зима. Опасно находиться на крыше, Эллен. Может поговорим внизу? — переживает Юн и с волнением смотрит на меня.       — Мы ненадолго, Юнги. Хочу поделиться с тобой кое-чем, — успокаиваю его, хватая за руку. Осторожно приближаясь к перилам.       Набравшись смелости и воздуха, я начинаю:       — Самое первое, что я хочу сделать, так это поблагодарить тебя за помощь. Спасибо за созданный крик, которым люди смогут выразить свои чувства. Когда слушала песню, вспоминала всё то, чем делилась с тобой, — пауза с серьёзным взглядом на собеседника. — Надеюсь в кредитах ты написал мои истории, как основной источник? — вопросительно зыркаю на Юнги. — Хотя нет, не нужно мне такой славы. С фанатами лучше не связываться, — задумчиво смотрю на светящийся город.       — Тебе понравилась песня? — задаёт вопрос Юн.       — Если скажу нет, ты её удалишь со всех платформ?       — Конечно! Я очень переживал: примешь ли ты такой неординарный сюрприз. Никому не нравится, когда их потаённые проблемы и эмоции, кто-то выковыривает без спроса, — твёрдо отвечает Мин.       — Мне настолько понравилась песня, что я готова дать ей победное место в моём плейлисте, — не сдерживая радости, улыбаюсь.       На некоторое время между нами повисает приятная тишина, которую разбавляет шум и сигналы машин. И я смотря исподтишка на Юнги, начинаю задумывать о моём отношении к нему. Стал ли он кем-то для меня? Странно это признавать, но да. Именно он сунулся туда, куда другие даже не собирались. Нас пугает то, что мы не знаем. Мы не принимаем и не хотим принимать то, что отличается от нас самих. Но Юнги как будто не относиться к этим «нас» и «мы». Он действительно может сканировать и понимать людей. Таких, как Юнги необходимо держать рядом и беречь.       — Юнги, — робко зову его.       — Мм...?       — Там, в песне, есть строчка: «Я хочу стать кем-то для тебя». Это, случаем, не твои слова? — сминаю пальца в замок от неловкости и поворачиваюсь к нему.       — Мои. Я очень тронут, что ты нашла их, — мягко отвечает мне и разжимает мои ладони, начиная поглаживать их. — Я знал, будучи друзьями, мои чувства к тебе будут только крепчать. Надеялся, что через пару недель ты пустишь меня в свою жизнь, но ты продолжала шипеть и царапаться, как дикая кошка. После этого я перестал жить ожиданиями и начал ценить время проведённое с тобой, — нежно поглаживая мои косточки на руках, Юнги окутывал меня ласковым взглядом. — Но после твоей реакции на песню я понимаю, что никогда не переставал желать быть кем-то для тебя.       Смущенная его признанием я вырвала свои ладони из его и спрятала их в карманы. Опустив голову, я решилась сказать осознанную только что правду:       — Знаешь, сейчас у меня такое чувство, что уже ты часть моей жизни, — я взглянула в чёрные глаза, что медленно моргали. А после посмотрела на горизонт ночного неба, продолжая. — Это и пугает. Если тебя в моей жизни будет становится больше, мне, возможно, придётся открыться тебе. Меня это так пугает.       — Тогда и мне расскажи, — возвращаю голову к нему, пытаясь понять, что он имеет в виду, — когда будешь уверенна, что можешь открыть мне всё. И тогда я навсегда войду в твою жизнь, — Юнги говорил без запинки и всё это время прожигал меня взглядом. — Ведь я, как и сейчас, продолжу быть кем-то для тебя.       Он опирается руками на перила крыши и всматривается в небо. А я не могу перестать обдумывать его слова. Только сейчас я поняла одну важную вещь. Он уже вошёл за порог моего сердца. Тогда в кофейне, когда я сказала ему сделать правильный выбор.       — Сегодняшний разговор был шагом вперед, не так ли? — Юнги укладывает голову на руки и, одновременно поворачиваясь ко мне со спокойной улыбкой, ожидает мою реакцию.       — Определенно, — краснею и сжимаю губы в улыбке, смотря ему в ответ. — Это только начало.