Айви

— Ты спать сегодня собираешься? — раздраженно прозвучало из кромешной темноты, когда Чонгук, заранее подготовившись к негодованию соседа по комнате, все же включил чайник в четыре утра. Конечно, он совсем не хотел будить Хосока. Но если бы он не поторопился перекусить, Хосок проснулся бы уже от его урчания в животе. — Печенье бы там поел, бургер вчерашний… — тот продолжил ворчать из-под одеяла, — Если совсем не будешь спать, не сможешь работать. — Я уже просрочил последний платеж. И мне нужно заработать еще тысячу как можно скорее. Спи давай, мог бы уже привыкнуть ко мне, — Чонгук пробурчал в ответ, доставая из тумбочки острый рамен. Вообще, он привык нормально питаться в университетской столовой. Но каждый раз, когда выбирался в Нью-Йорк, он обязательно закупался своим любимым корейским раменом, специально для таких ночных перекусов. Он всегда шутил, что таким образом устанавливает связь с родиной и получает силы на то, чтобы сначала не спать всю ночь, а потом весь день учиться. Правда, сейчас Чонгуку кажется, что даже рамен бессилен в его ситуации. Глаза болят от яркого монитора ноутбука, голова будто вот-вот разорвется на куски, а руки уже трясутся от раздражительности, которую он всеми силами старается не демонстрировать Хосоку. Чонгук устал. Очень устал. Ему так и не поступило ни одного заказа за эту ночь, а эту чертову тысячу долларов он должен достать до конца недели. Если бы он знал, что даже несмотря на грант ему будет настолько тяжело учиться в Принстоне… Нет, он бы все равно поступил сюда. Учитывая все трудности, с которыми ему пришлось столкнуться на пути к своей мечте, он бы все равно от нее не отказался. После сотен бессонных ночей, проведенных за учебой ради поступления на факультет астрофизики, он бы не сдался, даже если бы знал, с какими трудностями ему еще предстоит столкнуться. — Давай я посижу, — из темноты послышалось шуршание одеяла, — Если будет какой-нибудь заказ — я тебя разбужу. Поспи хоть до шести, третью ночь не спишь. Пришлось приложить немало усилий, чтобы отправить Хосока обратно в постель. Убедить, что рамен уже заварен и ему все равно нужно его съесть, что заказ вот-вот должен появиться, и что на самом деле он совсем не устал. Конечно, Хосок знает, что Чонгуку нужен отдых. Но уступает, заворачиваясь обратно в одеяло. Все же, в отличие от Чонгука, он ничего не смыслит во взламывании чужих компьютеров и счетов, и ничем не может помочь. Он может разве что молчаливо восхищаться Чонгуком, который нашел хороший, пусть и нелегальный, источник заработка. Ему, как студенту из достаточно обеспеченной семьи, пришлось поволноваться только за получение гранта. Остальную сумму, довольно небольшую, родители легко выплачивали, постоянно восхищаясь своим умным сыном. — Да! — Чонгук устало потянулся в кресле, улыбаясь в монитор, — Заказ! Легкий совсем! И как раз на нужную сумму, — он обернулся к Хосоку, чтобы убедиться, что из-под одеяла торчит рыжая макушка друга, явно не собираясь вылезать и помогать ему, — Спи, за час управлюсь. Чонгуку кажется, что его глаза вот-вот вытекут, когда он вчитывается в детали заказа. На самом деле, он с трудом представляет, как высидит перед монитором еще час, взламывая соцсети какого-то Ким Тэхена в поисках компромата. Конечно, некоторые заказы представляли для него интерес, и он по-настоящему вникал в дело, проводя ночи за компьютером. Но сейчас, глядя на краткое описание очередного сына богатого папочки, в грязном белье которого ему предстоит покопаться, Чонгук не испытывает ни капли энтузиазма. Не считая предвкушения закрытия платежа и сна, который ждет его уже следующей ночью. Он усмехается, когда понимает, что тот учится с ним в одном университете, и тут же заранее испытывает отвращение. Чонгук ненавидит таких — этих пустоголовых богачей, родители которых в состоянии полностью оплачивать обучение, и мечтают, чтобы у их детей были дипломы лучших университетов мира. Тех, которые получают возможность учиться, не приложив к этому ни капли стараний. Он знаком с парочкой таких — все они — высокомерные выскочки с отвратительным характером, ставящие себя выше других. И да, Чонгук завидует. И ничего не может с собой поделать. В закрытом профиле инстаграма он не находит ничего интересного. Быстро пролистывает однообразные эстетичные фото в бежевых тонах, среди которых периодически мелькает лицо этого самого Ким Тэхена, и морщится, рассматривая глупую улыбку, идеально чистую кожу, мягкие светлые волосы и стильные очки в металлической оправе. Чонгуку он заведомо не нравится. Он пролистывает архив историй, в надежде на то, что этот самый Ким Тэхен — один из богачей, на которых можно найти гору компромата с безумных вечеринок, но едва не бьет кулаком по столу от отчаяния, не находя ничего интересного. Сплошные видео из разных музеев мира — Тэхен учится на искусствоведа, глупые селфи, непонятные размытые кадры, которые тот, наверное, гордо называет эстетикой, и совсем немного пейзажей, в которых Чонгук узнает знакомые окрестности кампуса. Ничего интересного. Правда, в одном из селфи Чонгук узнает друга Хосока, Чимина с факультета финансов. Вообще-то, Хосок всех своих местных соотечественников, которых можно пересчитать по пальцам, считает друзьями. Возможно, этого противного Ким Тэхена — тоже. — Хосок, — он зовет его, слишком поздно вспоминая, что тот наверняка уже уснул, — Спишь? Из-под одеяла раздается разочарованный стон. — Ну чего тебе еще, а? — Хосок высовывается из-под одеяла, натянув его на голову, как капюшон. — Знаешь Ким Тэхена? Тут у него фотка с твоим Чимином… — Ты где это его фотки нашел? — Хосок щурится то ли от света монитора, то ли от того, как ледяной пол холодит босые ноги, — У него есть инстаграм?.. — Я взломал его, — Чонгук непринужденно поворачивает к нему монитор, — Он закрытый вообще-то. Тут он с Чимином, и я подумал… Хосок морщится, явно демонстрируя свое отношение к человеку на фото. Что удивительно, учитывая его дружелюбие и способность поладить практически с кем угодно. — Ну и противный он, — он листает фото, — Красивый, вечно в своих рубашках и жилетах ходит, строит из себя непонятно что. За ним всегда таскается охрана. Может, он сын президента, м? Хотя у них разные фамилии… Я пытался с ним пообщаться, но его просто нереально разговорить. А потом я написал ему, и почти сразу полетел в черный список. Я со всеми корейцами здесь подружился, кроме него! — он указал пальцем на улыбающегося Чимина рядом с ним, — Не понимаю, как эти двое находят общий язык. Чимин мне ничего про него не рассказывает. Вдруг он правда сын президента… — Его отец — генеральный директор фармацевтической компании в Гонконге. Этнический кореец. Интересно получается… — Чонгук рассматривает идеально выглаженную бежевую рубашку на фото, и пытается разглядеть символ на галстуке, — Ты можешь мне как-нибудь помочь? Может, ты знаешь, где лучше искать компромат? Здесь я ничего не нашел. — Переписки полистай, — Хосок пожал плечами, — Обычно в переписках все всплывает. Я мог бы помучить Чимина расспросами завтра, но только завтра. — Мне нужно сейчас, но спасибо, — Чонгук закрыл инстаграм, — Займусь мессенджерами. Убедившись, что Хосок ушел спать, он раздраженно сжал мышку. Почему он должен заниматься этим, пока Ким Тэхен где-то неподалеку наверняка спит в своей мягкой постели, чтобы утром проснуться бодрым и отдохнувшим, надеть идеально отглаженную рубашку, уложить свои мягкие пушистые волосы… Он правда красивый и стильный. Но это не добавляет ему симпатии Чонгука. Машинально кивнув на обреченное «не засиживайся», он вернулся к ноутбуку. Если он достаточно быстро проверит переписки, то сможет выкроить хотя бы полчаса на сон. Но что-то подсказало ему, что на поиск информации уйдет больше времени, чем хотелось бы. Взломав пару самых популярных мессенджеров по привычному алгоритму, он обреченно усмехнулся. Большинство чатов оказались абсолютно сухими и формальными. Обсуждения учебных проектов, обмен короткими фразами с охраной, научный руководитель… Тяжело вздохнув, Чонгук открыл последний чат с Пак Чимином, не надеясь найти там что-то интересное. Во вложениях оказались милые фото котиков, очередная эстетика и общие фото, сделанные в кафе или на безобидных университетских мероприятиях. Ничего. Если Чонгук не найдет компромат, ему, вполне возможно, не заплатят, несмотря на вложенные силы. Текстовые переписки слишком легко подделать даже дилетантам. Даже если Чонгук вычитает что-нибудь интересное, вряд ли эта информация сгодится за компромат. И где еще он может найти что-то интересное. Конечно, можно было бы покопаться в облачных хранилищах и галерее, но это уже требует значительно больше времени и усилий. Чонгук почувствовал прилив бодрости, вдруг обратив внимание на время последнего сообщения. Три минуты назад, без десяти пять утра. Чонгук даже позлорадствовал, осознав, что даже у такого беззаботного богача есть проблемы, заставляющие его не спать в такое время. Он накинул плед на плечи, чувствуя, насколько зябкой и неуютной кажется его комната в рассветных сумерках, в сочетание с монотонным шумом дождя. «Я так больше не могу» Интересно. Чонгук усмехнулся, листая вверх, чтобы вникнуть в суть переписки. Оказывается, Тэхен написал Чимину совсем недавно, около четырех утра. До этого они обговаривали место встречи, чтобы поболтать и пообедать после занятий. «Я устал» — 3:54 «Чимин, ты тут? Мне надо кому-то выговориться» — 3:59 Чонгук закатил глаза. Наверное, Тэхена бросила девушка. Наверняка с его внешностью не было отбоя от поклонниц. И почему он должен читать все это? А Чимин, наверное, хороший друг. Иначе он бы не ответил ему глубокой ночью и не стал бы расспрашивать о том, что случилось. Чонгук пролистал до голосовых и надел наушники. Голосовые сообщения гораздо сложнее подделать, чем текст. Возможно, в них он найдет что-то интересное. В наушниках зазвучал довольно приятный низкий голос, говорящий на чистом корейском. Он невольно заслушался, наслаждаясь родным языком. — Я не могу так больше, — голос Тэхена зазвучал хрипло и сбивчиво, будто он только пробежал марафон, — Они ворвались ко мне сейчас, стали допрашивать, куда я выходил среди ночи, что делал, карманы проверяли… — голос сорвался, будто тот сглотнул ком в горле, сдерживая слезы, — Я вышел тучи сфоткать, понимаешь, а они… Чонгук насторожился, гадая, кто же мог ворваться в комнату Тэхена, учитывая то, что тот, по словам Хосока, везде ходит с охраной. Злорадство тут же куда-то испарилось. Он представил себя на его месте, и почувствовал легкую панику. Наверняка, он бы отреагировал еще эмоциональнее, если бы такое случилось с ним. — Почему я не могу спокойно пожить хоть сейчас? Я же совершеннолетний, самостоятельный… С этими камерами в комнате я… я даже переодевался в ванной всегда, но потом узнал, что и там есть камера. Понимаешь? Это… — голос снова сбился, и сообщение прервалось. «Тэ, стой. Ты же знаешь, твои переписки проверяют, это опасно. Давай расскажешь мне все завтра, ладно? Тебе лучше поспать сейчас» — Чимин, в предыдущих сообщениях которого Чонгук заметил кучу смайликов, на этот раз ответил серьезно. Проверяют переписки? Речь идет точно не про Чонгука. «Никто не будет тут копаться среди ночи» «Потом удалю» «Нет, не удалю. Пусть видят мое отношение» Чонгук прослушал еще одно голосовое срывающимся голосом, и прервал следующее, включившееся автоматически. Получается, за каждым шагом Тэхена следят и круглосуточно его контролируют даже в собственной комнате. Представив, на каких эмоциях сейчас Тэхен, Чонгук нервно глотнул воды из бутылки, чтобы смочить пересохшее горло. Ему отчего-то стало страшно. Чонгук привык к свободе. Его никогда никто не контролировал, позволяя самостоятельно принимать любые решения, с самого детства. Возможно, поэтому он вырос таким ответственным. Но представить такую жизнь, когда нельзя ступить лишний шаг… Он зачем-то встал и подошел к окну, переводя дух. Мысли о том, что кто-то совсем рядом испытывал такие эмоции, мешала сосредоточиться. Серое небо. Плющ, увивающий все стены, оплетающий окно и дрожащий под каплями дождя. Пустая улица, только что погасшие фонари. Он уперся взглядом в старый корпус из серого кирпича, находя в нем единственное горящее теплым желтым светом окошко. Когда на улице светло и сухо, Чонгук чувствует себя студентом школы чародейства и волшебства, живущим и учащимся в старинных готических корпусах. Когда на улице льет дождь, ему вдруг становится ужасно холодно и неуютно. Будто бы он остался совсем один на свете, среди всей этой серости, ледяного камня и плюща. Он вздрогнул, заметив краем глаза, как кто-то отдергивает занавеску, тоже выглядывая на пустую улицу. Опирается на подоконник, дрожит от холода и обнимает себя руками. Взъерошивает светлые волосы… Чонгук почувствовал, как внутри все холодеет. Вспомнив о телескопе, стоящем у окна, он дрожащими от усталости руками настроил минимальное увеличение, и нашел лицо Ким Тэхена. Покрасневшее, влажное от слез, опухшее. С влажными прядями, прилипшими ко лбу, дрожащими губами… Он вздрогнул, вдруг почувствовав, что Тэхен смотрит прямо на него. Нет, он не мог увидеть Чонгука. Он ведь не включал свет, а телескоп почти полностью скрыт за шторой, он ведь… Губы задрожали еще сильнее. Тэхен отрицательно покачал головой, будто не веря в происходящее, сжал кулаки и задернул шторы, сорвав пару крючков. Свет в комнате тут же погас, оставляя Чонгука с чувством вины. Нет, это не то, что мог подумать Тэхен. Чонгук ведь не хотел ему ничего плохого… или хотел? Еще пару минут он просмотрел в темное окно, а затем взял себя в руки и заставил себя вернуться к ноутбуку. Он не должен так реагировать. Это всего лишь работа, которую ему пришлось выполнять, чтобы оплатить обучение. «К сожалению, я не нашел ничего интересного в соцсетях и переписках. Судя по всему, это все проверяется, он не может ничего туда писать. Прикрепляю файлы, там вся информация», — Чонгук собрался с мыслями и продолжил печатать сообщение заказчику, — «Но я случайно выяснил, что его окна выходит прямо на мою комнату. Я мог бы за ним проследить, и, возможно, узнать что-нибудь». Он выдохнул и прикрыл глаза, вдруг ощущая жжение от линз, которые не снимал последние двое суток. Пожалуй, ему стоит поспать хотя бы полчаса, чтобы дать глазам отдохнуть. И желательно отвлечься от того, что он узнал. Чонгук вздрогнул от уведомления на телефоне о пополнении счета. Наверное, он расплылся бы в облегченной улыбке, но теперь из головы никак не хочет уходить образ Тэхена, стоящего у окна, и его срывающийся голос. «Жду еще информацию. Проследите за ним. Если вам удастся снять что-то интересное, сумму обговорим отдельно». Чонгук так и не смог уснуть. Он пару раз вернулся к ноутбуку, чтобы обновить переписку Тэхена с Чимином. Но Тэхен больше не написал. Наверняка он не счел нужным беспокоить друга, заметив Чонгука, наблюдающего за ним. Вряд ли он сильно удивился, учитывая то, как его вывели из себя полтора часа назад. И все равно, Чонгук продолжал прокручивать в голове ситуацию, чувствуя все больший интерес к Тэхену. Когда он обновил переписку прямо перед выходом на занятия, все ночные сообщения оказались удалены.