Айви

Тэхен тихо открыл входную дверь и выключил свет в прихожей. Он не уверен. Совсем не уверен, что должен вот так уходить, оставив Чонгука одного. Он глубоко вдохнул, прежде чем переступить порог. — Там дождь, — тихий голос из прихожей заставил его вздрогнуть и обернуться. Темный силуэт Чонгука едва вырисовывается в дверном проеме. Тэхен был уверен, что он крепко спит, но видимо он потерял чувствительность к состоянию Чонгука за все это время. Почему-то он чувствует облегчение. В глубине души он не хотел уходить, и Чонгук как будто это почувствовал и проснулся. — Что? — Тэхен сделал вид, что не расслышал. — Дождь. Ты не заметил? — голос Чонгука звучит так устало, что у Тэхена внутри снова просыпается то самое, почти забытое чувство. Как будто на сердце вдруг становится тяжело от того, что человеку, которого он так любил, сейчас плохо. — А… — он так и остановился в проходе, — Не заметил. Задумался просто. — У меня нет зонта. Пережди его здесь. Я помню, что ты легко простужаешься и тебе лучше не замерзать. — Хорошо, — Тэхен наконец закрыл дверь и вернулся в прихожую, на ощупь снимая обувь, — Я думал, что ты уснул. Как ты? — Кажется, я выключился ненадолго после таблетки. Потом открыл глаза, когда ты что-то делал на кухне. Голове легче стало, спасибо. — Ложись спать, — он подсветил себе дорогу телефоном, все еще не включая свет, чтобы не спровоцировать новый приступ головной боли, — Ты устал. Поспи, и все будет хорошо. Тэхен обновил вкладку с погодой и увидел значки дождя на каждый час до самого утра. Даже погода советует ему остаться с Чонгуком. А Тэхен привык верить, что если сама вселенная подталкивает его к чему-то, значит он не должен сопротивляться. — Я не усну, пока совсем не вымотаюсь, — Чонгук смущенно улыбнулся в темноте, когда он подошел достаточно близко, чтобы разглядеть его лицо, — Нужно довести себя почти до обморока, а потом выпить снотворное. Только так это работает. Я даже подкачался благодаря этому, — он сделал шаг назад, пропуская Тэхена в гостиную. По окнам действительно барабанит ливень, заставляя отдаленные фонари снаружи расплываться, будто в тумане. Его глаза привыкают достаточно быстро, и Тэхен уже хорошо различает очертания мебели. Чонгук не спешит проходить. Просто смотрит на него так устало, что хочется сделать что угодно, но помочь ему. Тэхен замечает на его лице тени капель, стекающих по стеклу. — Я не хочу лезть в твою душу, если ты сам не хочешь со мной делиться. Но если тебя тревожит что-то, что не дает уснуть, можешь рассказать мне. Иногда достаточно поделиться этим, чтобы стало легче, — он сделал пару шагов к Чонгуку и остановился. В темноте все иначе. Слова приходят на ум сами собой, и говорить на откровенные темы гораздо легче. Тэхену вдруг кажется, что все границы, выстроенные между ними за три года, разом стерлись. Он смотрит в абсолютно черные бездонные глаза, и ему кажется, будто сейчас они внезапно стали еще ближе, чем были раньше. Он может протянуть руку и положить ее на щеку Чонгука, по которой стекают тени капель. Может забраться рукой в его высветленные, наверняка жесткие и пересушенные волосы с отросшими корнями. Может просто обнять его и попытаться понять без слов. Но Тэхен не двигается с места. — Я не знаю, — Чонгук прервал зрительный контакт, — Ты хотел уйти, так что… — Я останусь на ночь, если ты хочешь этого. Если тебе нужна поддержка, я готов тебе ее дать. Если тебе нужно, чтобы я был рядом, просто скажи. Он снова поднял на него взгляд. Молча. И Тэхен вдруг понял, что все же не потерял с ним связь за это время. Он снова понимает его без слов. — Дай мне что-нибудь из одежды. Будет очень неудобно спать в костюме, — Тэхен мягко улыбнулся, пытаясь его подбодрить. — У меня нет одежды, извини. Она была совсем недавно, но… — Все нормально. Думаю, Хосок не обидится, если я возьму что-нибудь у него, — он изо всех сил старается помочь ему расслабиться и не нервничать из-за мелочей. Конечно, ему интересно, куда же делась вся одежда Чонгука, но нервировать его расспросами ему хочется меньше всего. — Пустишь меня в душ? — он мягко улыбнулся, — Не хочу ложиться спать вот так. — Тэхен… — его запястье вдруг обхватили холодные пальцы. По спине пробежали мурашки. Ему все еще очень непривычно прикасаться к Чонгуку. Это смущает, заставляет сердце шумно биться о грудную клетку, а дыхание застревать где-то на полпути к горлу. Нет, Тэхену не нравится то, как он реагирует. — Дай мне шанс. В глазах Чонгука такая глубокая печаль, что Тэхену страшно. Страшно от того, что может твориться у него внутри, что человек, которого он знал раньше, настолько изменился. Раньше глаза Чонгука всегда светились любопытством, он казался полным интереса к жизни и своему делу. И интереса к Тэхену, которого он пытался разгадать, будто очередную сложную физическую задачу. Сейчас Тэхен видит только бесконечную тоску и усталость. — Дай мне еще один шанс, — он некрепко сжал его ладонь, чуть поглаживая ее большим пальцем, — Я не выберусь без тебя. Как бы я ни старался, я просто продолжаю падать все ниже и ниже. Если ты будешь на моей стороне, может, я смогу еще все исправить. Голос Чонгука чуть хрипит. Он, кажется, боится смотреть Тэхену в глаза дольше пары секунд и постоянно пытается отвести их. Чонгук просит его так, что у самого Тэхена к горлу подступают слезы. Он уже все решил. Он не останется с Чонгуком. И не будет давать ему ложных надежд. — Пожалуйста, давай представим, что ничего этого не было. Попробуем любить друг друга, как раньше, и… — Чонгук, — Тэхен прервал его, чувствуя, что еще немного, и он просто не сможет не согласиться выполнить его просьбу, — У меня уже есть отношения, — от того, как Чонгук напрягается после этих слов, Тэхену становится еще тревожнее, — Но я готов быть рядом, поддерживать тебя и помогать пройти через все это. Я очень ценю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. Поэтому ты можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку. Я никогда не брошу тебя одного. Нет, Тэхен не уверен. Совсем не уверен, что не разбивает сейчас в очередной раз и без того кое-как склеенное разбитое сердце. Но Тэхен и сам хочет жить. Жить счастливо и получать поддержку, а не только растрачивать всего себя на другого человека. Тэхен и так уже потерял достаточно. Чонгук молчит, опустив голову. Уже было приоткрывает рот, но лишь качает головой. Тэхен понимает. Он не знает, что конкретно Чонгук хочет сказать, но явно чувствует его эмоции. — Одна ночь, — он шепчет тихо и самыми кончиками пальцев ведет по плечу Чонгука, на котором уже различает витиеватые рисунки, — Давай этой ночью притворимся, будто ничего не было. Надеюсь, это хоть как-то поможет тебе восстановиться. У Чонгука кожа тут же покрывается мурашками, и Тэхен торопливо убирает руку. Нет, он не хочет провоцировать лишний физический контакт, хоть в глубине души и скучал по близости с ним, постоянно вспоминал их поцелуи и прикосновения, и даже с другими партнерами временами представлял Чонгука. — Давай, — Чонгук наконец вздохнул и поднял на него взгляд, — У нас получится? Слишком много всего случилось. Нельзя просто взять и забыть… — Ты сам предложил представить, что ничего не было, — Тэхену отчего-то неожиданно легко притвориться, будто он снова его любит, — У нас все получится, — он мягко обхватил его плечи, стараясь привыкнуть к контакту, и повел его к дивану, — Полежи пока, я в душ. Он невесомо поцеловал его в лоб, прежде чем пойти в душ. Почему-то с Чонгуком слишком легко. Будто бы Тэхен не притворяется, а ведет себя так, как должен.

***

Когда Тэхен вернулся из ванной, надев безразмерную черную футболку из чужого шкафа, Чонгук ждал его, лежа на разложенном, но все еще слишком узком диване, застеленном, как кровать. Оказалось слишком непривычно лечь рядом с ним, заново привыкая к темноте после света в ванной, оказаться под одним одеялом лицом к Чонгуку и постоянно чувствовать его дыхание на своем лице. Тэхен слишком отвык от такого. Он чувствует себя странно. Щеки горят, и он благодарит темноту за то, что Чонгук не может увидеть их настоящий цвет. Кажется, что шум дождя совсем не перебивает бешеный стук собственного сердца, ускоряющийся от каждого прикосновения. Он отвык. Слишком долго мечтал об этом, а теперь ему нужно время, чтобы привыкнуть. — Ты ведь тоже чувствуешь себя странно? — он шепчет тихо, будто боясь разбудить кого-то несуществующего. — Да, — Чонгук чуть пошевелился, натягивая одеяло выше, — Я же говорил, мы не сможем притвориться и вести себя как раньше. Я изменился. И ты тоже. — Я не изменился. Совсем. Разве что стал свободнее, много раз понаступал на знакомые грабли. Но это просто жизненный опыт. Не думаю, что это плохо. — Везет тебе, — Чонгук печально усмехнулся, теперь уже уверенно глядя ему в глаза, — Я не могу воспринимать все произошедшее как жизненный опыт. Скорее как то, что окончательно сломало меня. Тэхен постепенно привыкает к темноте, и лицо Чонгука уже становится отчетливее. Оно слишком близко, чтобы Тэхен мог расслабиться. — Ты тоже можешь просто принять это и двигаться дальше. Ты пережил это, а значит, ты сильнее, чем думаешь. — Нет. Если бы я был сильным, я бы сейчас уже вернулся к нормальному образу жизни. Знаешь, тебя бы тоже это сломало. Я уверен. Возможно, тебе было бы еще хуже. — Почему? Я привык к разным обстоятельствам. Если бы меня посадили за что-то, я бы не почувствовал особой разницы. Я и так не мог ни на шаг отойти от привычного маршрута, не мог общаться с посторонними, везде был под присмотром… — Ты совсем ничего не знаешь. И, очень надеюсь, никогда не узнаешь. Если ты азиат и попадаешь в место, в котором все решает твой цвет кожи, а ты оказываешься белой вороной, не стоит ждать ничего хорошего. Латиноамерианцы защищают своих, белые — своих… А я — тот, на ком можно отыграться и не получить в ответ от других членов группировки. Я был один, поэтому… — голос сошел на хрип к концу, и Чонгук громко сглотнул, — Меня можно было бить, резать, тушить об меня сигареты… Тэхену страшно. Настолько, что в груди все сжимается, а к горлу подкатывают слезы. Он и правда понятия не имел, в каких условиях находился Чонгук все это время. Он и подумать не мог, что все могло быть настолько плохо. Хосок рассказывал, что Чонгук несколько раз оказывался в больнице, но Тэхен списывал все на астму и не особо волновался. Но теперь он в ужасе. Воображение рисует такие картины, что приходится прикусить губу изнутри, чтобы сдержать эмоции. — Я был так рад, когда мне не позволяли спать на кровати и гнали на бетонный пол, — голос вдруг стал ниже, и Чонгук прерывисто вздохнул, — У меня началось воспаление легких, я больше месяца пролежал в больнице. Потом даже не сопротивлялся. Просто знал, что если дело дойдет до больницы, у меня будет передышка. В больнице я спал, работал над кое-чем. У меня не было компьютера, только карандаши и бумага… не знаю, каким чудом Хосок потом разобрался в моих расчетах, — Чонгук ненадолго замолчал, — Ты сказал, что я могу рассказать… Тэхен, кажется, даже не дышит. В голосе Чонгука столько боли, что у него самого разрывается сердце. Он ведь пытался уберечь его от всего этого. Старался изо всех сил, но не смог. Если бы он нашел другого адвоката, если бы сам выступил в суде… Он не представляет, как Чонгук пережил целых два года в таких условиях. Если бы Тэхен не вмешался, срок не сократили бы на восемь лет, и тогда он бы вряд ли снова увидел его живым. Он зачем-то тянется к его лицу и бережно обхватывает его ладонями. Едва различает длинные ресницы и прикрытые глаза в темноте, гладит скулы большими пальцами и собирает влажные капли. Ему самому приходится контролировать дыхание, чтобы сдержать слезы. Когда руки Чонгука обвивают его талию, Тэхен чувствует дрожь в его пальцах. — Рассказывай, — голос Тэхена хрипнет, — Если тебе нужно… — Я еще никому не рассказывал. Хосоку сказал, что сам на нервах наставил себе столько шрамов… Мне не хотелось его расстраивать. И тебя не хочется, но… — Чонгук дышит тяжело, — Я рано засыпал, сразу после отбоя. Меня будили ночью, и… — он запнулся, пропуская подробности, — Сейчас никто не будит, но я как будто разучился спать. — Спи спокойно, — Тэхен прошептал совсем тихо, стирая слезы с его лица, — Я буду рядом с тобой сегодня, хорошо? Я никуда не уйду и буду охранять твой сон. Даже если тебе что-то приснится, я тебя успокою. Если хочешь, я попрошу своего психолога поработать с тобой. Я напишу ей завтра… — У меня нет страховки, — Чонгук пробормотал совсем тихо, — Я не смогу ей платить. — Мы подружились еще в Принстоне. Она еще учится, так что может принять тебя бесплатно, просто чтобы попрактиковаться. Несмотря на неопытность, мне она очень помогла. — А зачем тебе понадобилась помощь? — Чонгук наконец открыл глаза, все еще наполненные слезами. — Что-то вроде расстройства привязанности. Меня… понесло куда-то не туда после того, как мы перестали встречаться. Эта проблема и раньше была, но с тобой я чувствовал себя лучше. Я влюблялся во всех подряд без разбора, потом страдал из-за этого… У меня даже первый секс был с репетитором в выпускном классе, когда отец не так сильно меня контролировал. И после расставания с тобой у меня не было никаких преград, так что я чуть ли не каждую неделю менял партнеров. Мне просто до ужаса не хватало любви. Только потом я узнал, что это все из-за того, что я с раннего детства остался без мамы и не получал никакой любви от родителей. И сейчас меня уже не кидает от одного человека к другому так часто. У меня есть отношения, но… это скорее ради выгоды, и я это понимаю, а не бросаюсь к первому встречному без разбора. Нет. Он опять затрагивает больную тему, хотя не хочет расстраивать Чонгука. Тэхен прикусил губу и замолчал, ожидая реакции Чонгука. — Наверное и со мной было то же самое, — Чонгук прошептал совсем тихо, все еще притягивая его к себе сильными руками и чуть поглаживая поясницу, — Тебе просто нужен был кто-то рядом… — Нет. Это было совсем другое. Я ведь не забыл тебя через неделю, как остальных. Ты многое скрывал от меня, использовал в своих целях, а я слепо доверял тебе. Но даже после того, как мне показали твою переписку, у меня остались чувства. Мне было больно, но я любил тебя. С тобой все было совсем по-другому. — Все еще не веришь мне? — у Чонгука нервно дрогнул уголок губ, и он судорожно вздохнул, — Можешь думать что угодно, но… — Верю, — Тэхен прошептал тихо, — Я еще до объяснений Хосока в глубине души чувствовал, что ты на самом деле любил меня. — Я правда тебя использовал вначале. Но потом влюбился в тебя так, что ты стал мне гораздо важнее выгоды, и я думал, как уберечь тебя, чтобы не пострадать самому. Я думал, что если признаюсь тебе, ты меня бросишь. Думал, что сам справлюсь. Тэ… — его голос снова задрожал, — Я ненавижу себя за это. Я сломал свою жизнь, сделал больно тебе, и… Я ведь заслужил все это… — его пальцы непроизвольно сжали футболку Тэхена, а по щекам снова потекли слезы. — Нет, — Тэхен поспешил обнять его, прижимая крепче и успокаивающе поглаживая волосы, — Ты не заслужил. Ты просто запутался и не знал, что тебе делать. И это тоже жизненный опыт, — он громко сглотнул, пытаясь сдержать слезы, — Теперь ты понял, что лучше поделиться проблемой, а не полагаться на собственные силы. Если человек по-настоящему любит тебя, он наверняка сначала возмутится, но в итоге обязательно простит и поможет тебе. — Ты прощаешь меня? — Чонгук прошептал совсем тихо куда-то в его плечо. — Я давно тебя простил, и ты это знаешь, — Тэхен не удержался и мягко поцеловал его в лоб, — Мы справимся. Обязательно. Просто постарайся держаться. Он прижал его к себе как можно крепче, бережно перебирая волосы и вдыхая до боли родной запах. Совсем недавно он отпустил Чонгука и позволил ему остаться лишь значимой частью своего неоднозначного прошлого. Но теперь Тэхен ни за что не сможет его бросить. Чонгук должен выбраться. Должен залечить свои раны, как бы тяжело ему ни было. И Тэхен обязательно ему поможет. Пусть они больше и не будут вместе, он всегда будет готов прийти на помощь и выслушать. Потому что Чонгук — его настоящее. Пусть и не возлюбленный, но один из самых дорогих ему людей. Тэхен не знает, сколько он пролежал, успокаивая Чонгука, шепча на ухо слова поддержки и даже укачивая в своих объятиях, прежде чем он наконец расслабился и задремал. Когда комнату осветили первые лучи рассвета, он все еще боялся пошевелиться, чтобы не потревожить его сон, и внимательно прислушивался ко все еще тяжелому, но уже размеренному дыханию. Он внимательно рассмотрел его татуировки, едва угадывая очертания шрамов, и чуть улыбнулся, заметив крошечную надпись «you are the universe» на предплечье.