Айви

Тэхен бесшумно выскользнул из комнаты, прикрыв дверь и оставив приглушенный свет ночника. Чонгук уснул почти сразу, как только Тэхен уговорил его съесть пару ложек супа с морепродуктами из ближайшей доставки. Чай так и остался нетронутым, и Тэхен сделал глоток уже почти остывшего напитка. Сладко. Для него даже слишком. Он невольно задумался, зачем же его память столько времени хранила информацию о том, что Чонгук кладет в чай две ложки сахара. С тех пор у него было как минимум пять «серьезных» отношений. Но почему-то такие мелочи сразу вылетали из головы, стоило им расстаться. Он просидел почти целый час, задумчиво разглядывая Чонгука в полумраке и пытаясь заметить малейшие изменения, произошедшие за три года. Да, Чонгук изменился. Изменился гораздо заметнее Тэхена, хотя его жизнь после ареста отца больше никогда не вернулась в прежнее русло. Он стал свободен. Научился не оглядываться по сторонам в поисках охраны, просто прогуливаясь по улице. Спокойно переодеваться прямо в своей комнате, зная, что за ним больше никто не следит. И даже выбираться по выходным в бар с друзьями Чимина. Поначалу было непривычно и даже страшно. Тэхен боялся, что опасения отца подтвердятся, и ему действительно может грозить опасность. Но шли месяцы, и ничего не происходило. Тэхен наконец начал дышать полной грудью. Общаться со всеми, с кем хочется, встречаться, приводить кого угодно к себе в комнату. Но постоянные мысли о Чонгуке его так и не отпускали. Не было ни дня, чтобы он не вспомнил его, проходя под его окнами, случайно оказываясь рядом с департаментом астрофизики или просто заказывая кофе в кофейне. Тэхен так и не смог его забыть, а потом и пытаться перестал. Сначала он искренне надеялся, что с помощью адвоката Чонгуку удастся избежать наказания, и их жизнь снова станет прежней. Но узнав, что два года — минимальный возможный срок, Тэхен решил двигаться дальше. И у него это неплохо получилось, даже несмотря на постоянные мысли о Чонгуке. Однако внешне Тэхен не изменился совсем. Разве что волосы перекрасил для съемок в какой-то рекламе, и так и оставил, потому что подкрашивать постоянно отрастающие черные корни надоело. А вот Чонгук изменился сильно. Плечи стали шире, мышцы рельефнее. На скуле появился едва заметный шрам, который Тэхен разглядел, включив свет, чтобы накормить его. Когда Чонгук снял худи и остался в одной футболке, Тэхен невольно залюбовался на вены, проступающие сквозь увитую рисунками кожу. Пришлось одернуть себя, чтобы не прикоснуться и ощутить, как они перекатываются под кожей. Нет, нельзя. Тэхен не будет давать ему ложных надежд, чтобы потом не сделать еще хуже. Он размял уставшие мышцы, сняв пиджак, и аккуратно повесил его на вешалку в прихожей. Не может быть, чтобы у Чонгука совсем не было одежды, которой можно поделиться с Тэхеном. Да и вообще, Тэхен все еще не уверен, стоит ли ему остаться на ночь и проследить за ним, чтобы Чонгук не вернулся в прежнее состояние. Тусклый свет экрана телефона сквозь ткань пиджака заставил его замереть от внезапного осознания. Он успел написать Хосоку короткое «все в порядке, я с ним» и поставить телефон на беззвучный. Но даже не вспомнил о свидании, на которое уже безнадежно опоздал. Пришлось прокашляться, чтобы сделать голос более хриплым, прежде чем ответить на звонок. — Тэ, что-то случилось? — тут же послышался голос, полный беспокойства, — Я тебя уже полчаса жду, ты чего не отвечаешь? — Хён, я… — он попытался сделать голос еще более слабым, — Извини, я почувствовал себя плохо еще на работе и сразу поехал домой. Прости, я совсем забыл… — Что случилось? Ты заболел? Тэхену стыдно. Ужасно стыдно обманывать человека, который так искренне за него беспокоится и совсем не злится за испорченный вечер. Но у него просто нет другого выбора. — Давление упало, голова разболелась, я пришел и сразу уснул. Прости, телефон на беззвучном был… — А сейчас лучше? Давай привезу тебе ужин, ты ведь сразу с работы. Знаю, у тебя тяжелая неделя выдалась, адаптация на новом месте… — Спасибо, но лучше не надо. У меня есть еда, лучше я сейчас перекушу и лягу спать. Спасибо, что не злишься. — Все нормально, отоспись хорошенько на выходных. Встретимся в понедельник! — Ты тоже отдохни, приятных выходных! — До встречи, солнышко. Тэхен смущенно улыбнулся, когда звонок завершился. Солнышко. Так его еще никто не называл. Даже Чонгук, который, как Тэхену казалось, был без памяти влюблен в него. Нет, Тэхен не хочет возвращать эти отношения. Он хочет банальные свидания, долгие разговоры об искусстве за бокалом красного вина, взаимное уважение и равенство. У него самого моральных сил совсем не осталось, чтобы вытягивать Чонгука из пропасти и пытаться наладить контакт. Но и бросить его в таком состоянии Тэхен не может. Он слишком ценит Чонгука, чтобы позволить ему умереть. С Богомом ему комфортно. Он понимает, когда Тэхен рассуждает об искусстве, может поддержать беседу, а порой и вовсе знает больше него. Нет, он не гений, в отличие от Чонгука. Он не одержим своей профессией. Тэхен узнал о нем совсем немного за неделю, но точно понял, что он всю жизнь рос в обеспеченной семье корейских иммигрантов, основавших свой бизнес. Если бы Тэхен выбирал, то однозначно выбрал бы его, несмотря на то, что его почему-то все еще тянет к Чонгуку. Тэхен едва успел дойти до кухни, чтобы подогреть свой остывший ужин, когда ему позвонил Хосок. — Дай Гуку трубку, — судя по шагам и шумному дыханию, он куда-то сильно торопится, — Ты же у него? — Он спит, — Тэхен поставил тарелку в микроволновку, — Я каким-то чудом успел. Если бы я не остановил его… — У него ошибка в расчетах. Я не очень понимаю, как он считал, поэтому надо, чтобы он сам разобрался. Я конечно могу пересчитать, но мне сейчас не до этого. Если разбудишь его… — Я нашел лезвие на полу в ванной. Если бы я опоздал, то… — Тэхен устало покачал головой, — Мы могли его потерять. — Да брось, он не стал бы ничего с собой делать, зная, что его разработка принесет ему деньги и известность. Но нужно чтобы он все пересчитал, я не могу пока опубликовать ее… — Возвращайся, — Тэхен подошел к окну под мирное жужжание микроволновки и уставился на городские огни, проступающие сквозь дымку измороси, — За ним нужно следить. Его психика не выдерживает все это. У тебя ведь была хорошая работа в Нью-Йорке, ты бы мог остаться с ним… — В Нью-Йорке нет центра подготовки астронавтов, — голос Хосока прозвучал неожиданно равнодушно, — Я обещал ему вернуться через полгода, но вместе с полетом это займет как минимум десять месяцев. Он пока об этом не знает. Я не могу бросить миссию ради него. Он живет в моей квартире, я ему помогаю, поддерживаю его. Не думаешь, что я делаю достаточно? — Его нельзя сейчас оставлять одного. И я тоже не могу быть с ним. У меня другие отношения, но один он не справится, — Тэхен понял, что звучит неубедительно, и замолчал. Конечно, такая карьера для Хосока однозначно важнее Чонгука. Да и он столько для него сделал, что уже точно ничего не должен. Но Тэхен тоже не готов остаться с ним. — Он проснется, узнает об успехе своей работы и наконец-то будет счастлив. А если этого не хватит… — Хосок тяжело вздохнул, — Тэ, и я, и ты достаточно постарались ради него. Мы пытались ему помочь. Просто если он сам не хочет выбираться из всего этого, насильно мы его не вытащим. А если он не справляется, в этом нашей вины точно нет. Если подождать, его работу признают, начнут считать его одним из выдающихся ученых современности. Ему наверняка позволят вернуться в Принстон. Ну а мы с тобой уже ничего не сможем сделать. У гениев зачастую очень сложный характер, и нам остается только ждать его реакции. Тэхен ответил не сразу, вдумываясь в его слова. Что-то определенно не сходится. Чонгук наверняка предвидел успех, и вряд ли поступил так, если бы нуждался только в нем. Хотя, вполне возможно, что он просто слишком перенервничал, слишком устал и просто перегорел, пытаясь закончить свою работу в таких условиях. — Хорошо, — Тэхен сделал еще глоток слишком сладкого чая, — Я останусь с ним на ночь на всякий случай. Но мне нужно во что-нибудь переодеться. Он мне ничего не дал. — Уверен, что он хочет, чтобы ты остался? Может ему просто нужно поспать, чтобы прийти в норму. Он наверняка будет чувствовать себя неловко, когда проснется. Но если все же решишь — его полка в гостиной, в шкафу со стороны двери. У него мало вещей, но что-нибудь подберешь. — Ладно, спасибо. Я скажу Чонгуку, чтобы он позвонил тебе, как проснется. — Пусть после десяти утра завтра звонит, — голос Хосока прозвучал устало, — Мне конечно очень интересно обсудить с ним расчеты, но завтра суббота, я собираюсь выспаться. — Не думаю, что он проснется рано, — Тэхен глянул на часы, — Он выглядел очень усталым. — Проснется. Он редко дольше трех часов спит без пробуждений. Тэхен не представляет, каково было Чонгуку все это время. Хосок уже упоминал проблемы со сном, но Тэхен не придал им особого значения, списав все на эмоциональное перенапряжение. Но, судя по его состоянию, все оказалось гораздо серьезнее. Попрощавшись с Хосоком, он без особого аппетита доел пересоленное овощное нечто, успевшее остыть за время разговора, все же допил чай, разбавив его водой, и так и не принял решение. Наверняка Чонгук действительно смутится, когда проснется и увидит его у себя дома. Вспомнит, как повел себя этим вечером, и будет стыдиться своей слабости. В таком случае Тэхену действительно лучше уйти. Он убрался на кухне, выключил свет и вернулся в гостиную. Чонгук, кажется, даже не пошевелился с момента его ухода. Все в той же позе, расслабленный и спокойный, дышит глубоко и ровно. Так, будто все в порядке, и он крепко уснул до самого утра. Тэхен невольно засмотрелся на длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щеки в свете ночника. Чонгук изменился. Но он по-прежнему завораживает Тэхена одним своим видом. Тэхен понятия не имеет, почему именно к Чонгуку его так тянет. И не знает, сможет ли когда-нибудь разорвать эту связь. Он с трудом заставил себя отвернуться и пойти к нужному шкафу. Но, открыв его, обнаружил лишь пустые полки и ноутбук Чонгука на одной из них. Тэхен понятия не имеет, куда Чонгук дел всю свою одежду. Да и вникать не особо хочет. Наконец он закрыл шкаф и, не оглядываясь на спящего Чонгука вышел в коридор. Надел пиджак, взглянул в зеркало, и решил не писать записку с просьбой позвонить. Лучше он потом спросит у Хосока, как Чонгук себя чувствует, убедится, что с ним все в порядке, и на всякий случай предложит помощь. Тэхен хочет быть счастливым. Он ведь заслужил счастье, верно? Нет, он не бросит Чонгука. Он попросит его обращаться каждый раз, когда ему понадобится помощь, и действительно постарается помочь. Но и ложных надежд давать не будет. Он лишь надеется, что Чонгук сможет выбраться. Тэхен был влюблен в него слишком долго, чтобы вот так разом потерять все чувства. Нет, он все еще чувствует. Переживает за Чонгука и надеется, что он найдет в себе силы выбраться из этого состояния и жить дальше. Но Тэхен хочет быть счастливым. Он уже достаточно постарался для него. Лучше он вернется в свою пустую холодную квартиру на Манхэттене, выпьет еще чаю, расслабится и посмотрит что-нибудь перед сном. Он спас Чонгука. Теперь его очередь спасать самого себя.