Айви

— Тэхен! Здесь выход, быстрее! Выхода он не видит, но верит родному голосу. Пробирается сквозь плотную завесу дыма, разъедающего легкие, наконец замечает темный проем впереди, из последних сил рвется вперед, и… Оглушающий взрыв, а за ним тишина. Не менее оглушающая. Нет, все не могло закончиться вот так… Тэхен резко садится на кровати, судорожно вдыхая свежий воздух и чувствуя, как сердце будто вырывается из груди. Паника никуда не отступает, наоборот, накатывает с новой силой, заставляя сжать в кулаке простынь с цветочным узором. Где Чонгук? Они все же выбрались? Им удалось спастись? Наконец привыкает к яркому солнечному свету, заливающему комнату, и оглядывается по сторонам, абсолютно не понимая, где он находится. Нет, он не в больнице. Тэхен проснулся в маленькой уютной комнате с высокими потолками, расписанными изящными узорами, витиеватой люстрой и большой кроватью с балдахином. Дверь небольшого балкона, заполненного цветами, приоткрыта, тюль развивается на легком теплом ветру, за большим арочным окном бесконечная синяя гладь моря. В последний раз он был в Нью-Йорке. Он до мельчайших деталей помнит тот день. Так как же он оказался здесь? Тэхен вскакивает с кровати, не обратив внимание, что одет лишь в растянутую футболку, но тут же замирает, замечая татуировку на икре. Большую, по стилю напоминающую картины Магритта. У него никогда не было тату. Что, черт возьми, происходит? Он быстро выходит из ступора и вылетает из спальни. В несколько шагов покидает маленькую уютную квартирку, босыми ногами сбегает по старым каменным ступенькам и вылетает на узкую улочку. Пахнет нагретым камнем, откуда-то доносится приятный аромат свежесваренного кофе. Дома старые, желтые песочные стены окутывают теплом, каменная плитка под босыми ногами приятно прогрета. Тэхен будто бы во сне. Может, он и вовсе попал в рай? Это место на него очень похоже. Он щиплет себя за предплечья, но сон не рассеивается. Бросается к дверям почти пустого кафе, распахивает их, влетает в кондиционированную прохладу. Видит пожилого мужчину за стойкой, разливающего кофе в маленькие чашки, скользит взглядом по чуррос в стеклянной витрине, и… — ¡Buenos días, Vincente! — ему широко улыбаются, а Тэхен стоит, как вкопанный, не понимая, к кому он обратился. — Где я? — на родном языке, совершенно не понимая, что происходит, — Как я тут оказался? Где Чонгук? Если бы это был сон, он бы давно проснулся. Пора просыпаться. Ну же… — No entiendo… ¿por qué?.. — Где я? — повторяет, словно в бреду, вдруг понимая, что слышит лишь одним ухом, — Как… И замирает, вдруг ловя взглядом свое отражение в стеклянной дверце. Да что же с ним произошло? В панике забирается пальцами в собственные голубые пряди волос, по оттенку совпадающие с морем, и кричит, потому что этот рай начинает напоминать ночной кошмар. Мечется из угла в угол, распугивая последних посетителей, задает одни и те же вопросы, совершенно забыв, что говорит на испанском, на котором пытаются связаться с ним, и не понимает, что происходит. А потом — машина кем-то вызванной скорой помощи, укол в предплечье и полная темнота. После тяжелого пробуждения — терпеливые вопросы врачей. Самые простые: о его имени, сколько ему лет, откуда он. Тэхен отвечает на сбивчивом испанском, уже совсем не уверенный в данных, которые им предоставляет. Неужели он вообще попал в чужое тело? Узнает, что находится в маленьком испанском городке Виланова-и-ла-Желтру на побережье средиземного моря, но совсем не помнит, как здесь оказался. — Ваши соседи утверждают, что вас зовут Винсенте, вам двадцать шесть, вы работаете в пекарне неподалеку от дома, переехали сюда полтора года назад после того, как пострадали в серьезной аварии, — милая женщина в возрасте с легкой сединой в темных кудрях терпеливо смотрит на него теплыми карими глазами, — Вы помните что-то из этого? — Я… нет… — под действием успокоительных тело будто ватное, а слова с трудом приходят на ум, — Меня зовут Ким Тэхен, я жил в Нью-Йорке, последнее, что я помню — это взрыв на заброшенном заводе, и Чонгук… Мой Чонгук… — родное имя заставляет слезы выступить на глазах, — Он выжил? Вы не знаете? — Я постараюсь все выяснить, — женщина мягко улыбается и регулирует капельницу, — Отдохните немного, продолжим наш разговор позже. Тэхен не знает, через сколько наступает то самое «позже». Из-за лекарств время слипается в один непонятный ком, и в редкие моменты в сознании он панически боится взглянуть в зеркало. Спасает только браслет «love» на запястье, который он не выпускает из рук, то и дело касаясь пальцами гравировки. Это последняя соломинка, связывающая его с реальностью. А что, если он больше не Ким Тэхен? Это продолжается до того самого дня, когда, видимо, дозировку лекарства снижают, и он наконец выплывает из бессознательного состояния. — Господин Ким, — та самая женщина обращается к нему мягко, на этот раз по имени, — Сейчас с вами все в порядке, вы столкнулись с очень редким психическим расстройством, но, к счастью, к вам вернулась память. В случае диссоциативной фуги человек в результате травмирующих событий полностью забывает всю информацию о себе, начинает жить другой жизнью, и такое может продолжаться очень долго. И в какой-то момент, рано или поздно, память возвращается. Это защитная реакция психики, которая больше не может выдерживать тяжелые потрясения. Ваш друг прилетел к вам, рассказал обо всем случившемся, привез ваши документы. В Штатах вас долго разыскивали. А потом встреча с Чимином, который не сдержал слез, лишь взглянув на него, долгие объятия, рассказ о том, что Тэхена, оказывается, признали погибшим. Чимин и Чонгук — последние, у кого осталась надежда найти его. И она оправдалась. На вопросы о том, как ему удалось выбраться и перебраться в Испанию, при этом оставшись незамеченным полицией и не появившись в базах данных ни одной больницы, Тэхен ответить так и не смог. Такой большой период времени просто выпал из его памяти. Его психика не выдержала всех травмирующих событий и решила оградить его от реальности, построив новую и стерев его прежнюю личность. Только вот внезапное возвращение памяти резко швырнуло его обратно, прямо в день взрыва. Что же чувствовал Чонгук, так долго разыскивая его и пытаясь не поддаться на убеждения в том, что Тэхен погиб? Представить сложно, ведь для Тэхена этих долгих месяцев будто бы и не существовало. Словно взрыв произошел всего неделю назад. Новость о том, что Чонгук вернулся в Принстон, греет душу, но попытки Тэхена заполучить его новый номер, чтобы немедленно позвонить и сообщить о том, что он жив, не увенчиваются успехом. Чимин опасается за психическое здоровье Чонгука, который и так уже на грани. Прежде, чем позволить им встретиться, необходимо убедиться в том, что Тэхен вернулся в адекватное состояние, и подобного больше не повторится. Чимин забирает его в Нью-Йорк, настаивает на лечении у психиатра после такого опыта, а Тэхен и не отказывается, осознавая свой страх перед собственным разумом и тем, что он способен сотворить. Тщательно соблюдает все рекомендации, терпит побочные эффекты от лекарств, думая только о том, что ему нужно вылечиться ради долгожданной встречи с Чонгуком. Наконец-то закрашивает синие волосы в привычный черный и старается не смотреть на тату, сделанное пугающей второй личностью, которая управляла его телом полтора года. Он долго беседует с полицией, и каким-то чудом ему не предъявляют никаких обвинений, не обнаружив связи с преступлениями отца. Время летит невероятно быстро, пока он снова втягивается в привычный ритм жизни, возвращается в квартиру на Манхэттене, теперь выставленную на продажу, потому что его собственные счета почти пусты. И, когда уже к концу июля — его первого осознанного месяца после полуторагодовалой пропасти — Тэхен ищет работу, Чимин уговаривает его сдать вступительные экзамены в магистратуру Принстона, к которым он даже не готовился. Тэхен не надеется на хороший результат, пусть и хочет вернуться. Только ради встречи с Чонгуком, зная, что тот в этом году будет учиться там же на четвертом курсе. В последние дни августа смотрит списки поступивших, и, не найдя там себя, хмуро сообщает Чимину, что тот заставил его впустую потратить время. И уже настоятельно требует номер Чонгука, чуть ли не силой вырывая телефон. Он понятия не имеет, как Чонгук пережил все это время, восстанавливаясь после тяжелых травм и зная, что Тэхен, скорее всего, не пережил эту ночь. Чимин просит подождать до первого учебного дня, чтобы Чонгук успел вернуться в Принстон из Пусана, освоиться в новой комнате и прийти в себя после тяжелого перелета. И тем самым вечером, когда Тэхена чуть ли не трясет от нетерпения и желания наконец встретиться с Чонгуком, ему приходит сообщение о том, что он принят на освободившееся в последний момент место в Принстоне. Тогда вместо того, чтобы первым делом сообщить об этом Чимину, он вспоминает о дне рождения Чонгука и первым делом несется в бутик Van Cleef, в котором присмотрел невероятно красивые часы с солнечной системой, тратит на них почти все оставшиеся с покупки квартиры деньги, не считая суммы на оплату обучения, и только спустя несколько часов возвращается к Чимину, опьяненный предвкушением. Подросший Ентан крутится среди так и не разобранных коробок с его вещами, и Тэхен заботливо треплет его загривок, обещая позже забрать к себе. Сбор самых необходимых вещей заканчивается за полночь, и уставший Чимин плетется спать, обещая утром проводить его. У самого Тэхена уснуть не получается. Он прокручивает в голове их последние минуты с Чонгуком, пытается продумать первый разговор при встрече, но слова никак не собираются в предложения. У него просто нет способов выразить вербально свои чувства. Сердце колотится, как заведенное, взгляд упирается то в потолок гостиной Чимина, расчерченный ночными тенями, то в спинку кремового дивана, то в сторону большого телевизора. Он чувствует такое всепоглощающее предвкушение, что среди ночи все же встает и крутит в руках коробочку с часами. Разыскивает в шкафу Чимина ручку и подписывает небольшую открытку, купленную в киоске. «Моей вселенной» В душу вдруг закрадывается легкий страх. Вдруг между ними все станет не так, как прежде? Но Тэхен старается переключить мысли. Чонгук ждал его, надеялся на то, что он все же выживет. Естественно, он будет так же рад встрече, как и Тэхен. Он ворочается в постели еще пару часов, а затем в пять утра наливает себе кофе на пустой кухне, наблюдая за тем, как рассвет озаряет прекрасный вид на Нью-Йорк из панорамного окна. Рассвет их новой жизни. От осознания того, что уже сегодня они встретятся с Чонгуком, в груди разливается тепло. Время в дороге тянется невероятно медленно. За оформлением документов и выбором комнаты в небольшом кабинете, заполненном стопками документов и пропахшем бумажной пылью, нагретой все еще летним солнцем, полчаса превращаются в целую вечность. Сердце пропускает удар, когда женщина в очках с толстой оправой предлагает ему комнату в общежитии бакалавров, сообщая, что нашла свободное место в комнате с одним из корейских студентов. Он осторожно уточняет имя, и пугает ее своей реакцией, когда слышит заветное «Чон Чонгук». Его сразу бросает в жар, а дыхание перехватывает. Спустя несколько секунд он собирается с силами и объясняет, что ему невероятно повезло попасть в одну комнату с близким другом, а женщина понимающе улыбается и сообщает ему местоположение корпуса, этаж и номер комнаты. Оказавшись у массивной двери, Тэхен глубоко вдыхает теплый воздух, пропитанный ароматом прогретых листьев, и прикрывает глаза, медленно выдыхая. Он готов. Ему даже не нужен номер Чонгука, уже сохраненный в телефоне. В комнату заходить он не спешит, сначала переносит ящики, знакомится с парой соседей, и лишь спустя полчаса осмеливается войти. Чонгука, который, видимо, все еще на занятиях, он не встречает, да и обстановка не напоминает о нем. Кровать застелена серым пледом, у стены стоят неразобранные ящики, на столе новый ноутбук. Тэхен улыбнулся сам себе, касаясь металлической крышки и думая о том, что совсем недавно до него точно так же дотрагивался Чонгук. Думая, что у него осталось достаточно времени до его возвращения, неспешно заносит ящики и успевает открыть пару из них, прежде чем находит подарок. Вздыхает и рассматривает коробочку с подарком, красивую и дорогую, надеясь поскорее встретиться с Чонгуком. — Ким! — звонкий голос заставляет его вздрогнуть и едва ли не уронить ее на стол, — Извини… не запомнила по имени. Там твоя коробка у ступенек осталась! Тэхен нехотя спускается вниз, а затем еще минут пятнадцать помогает новой знакомой бегать по комнатам и искать владельца ящика, точно не принадлежащего ему. В конце концов все же возвращается к себе и без раздумий входит в комнату, хлопнув дверью. И так и замирает на входе, потому что Чонгук смотрит на него огромными влажными от слез глазами, а открытка с тихим шелестом падает вниз из невольно разжавшихся пальцев. От него будто бы осталась только тень. Тэхен краем сознания отмечает болезненную худобу, синяки под глазами, сероватую кожу и очень уставший вид, но так и останавливается на его взгляде. Шокированном. Таком печальном, что у самого на глаза наворачиваются слезы. Сколько же Чонгук его ждал… Как он и ожидал, оба не могут произнести ни слова. В душе поднимается такой ураган чувств, что горло сдавливает ком. Чонгук делает к нему неуверенный шаг, будто считает призраком, а затем внезапно просто бросается в объятия, дрожа от эмоций и судорожно вдыхая родной запах. Сжимает его так крепко, будто хочет загнать к себе под кожу, и Тэхен сам срывается, чувствуя, как слезы обжигают щеки. Обоих просто разрывает от эмоций. Они были вместе совсем недолго, а моментов, которые можно отнести к «счастливо» у них так мало, что они на вес золота. Но смерть не разлучила их, видимо, сжалившись и решив подарить второй шанс на конец, более походящий на сказочный или хотя бы просто счастливый. Они заслужили это, пережив столько боли, но сумев сохранить чувства. Будто бы сама судьба помогла им воссоединиться вновь, увидев, через что им пришлось пройти. — Как же так… — Чонгук хрипит ему в плечо, громко всхлипывая, — Я думал, что тебя нет… почему ты пропал… — пальцы сжимают белую футболку на спине, — Я… я как будто не жил все это время, потому что тебя не было… — Для меня тебя не было всего пару месяцев, — Тэхен гладит его волосы, а другой рукой ведет по шершавым шрамам, проступающим сквозь узор татуировок, — Я все расскажу. Только, пожалуйста, держись… — Скажи, что это не сон, — так умоляюще и надтреснуто, что у Тэхена самого что-то трескается внутри, — Пожалуйста. Тэхен вместо ответа осторожно касается его пальцев и переплетает их со своими, ощущая, что кожа стала жестче и суше, чем привычно. Он поможет Чонгуку вернуться к нормальной жизни. Теперь им точно ничто не помешает быть вместе. После объятий — долгие разговоры по душам, не прерывая прикосновений. Лишь бы не потерять друг друга ни на секунду, вернуть веру в то, что происходящее — реальность. Карамельный маккиато в знакомой кофейне, когда к вечеру они наконец выбираются на прогулку, будто бы не было всех тех ужасных лет. Будто бы все вернулось обратно, чтобы дать им еще один шанс. Несмелый первый поцелуй, легкие прикосновения пальцев, прогулка до темноты, пока руки не леденеют от ночной прохлады, совместная распаковка вещей и первый смех, когда они пытаются повесить на стену гирлянду. В первую же ночь они просто не могут отпустить друг друга, забираясь под одно одеяло на узкой кровати и сплетаясь в теплых объятиях. Наслаждаясь тихим дыханием и наконец-то спокойным сердцебиением. В эту ночь они оба впервые засыпают спокойно, слыша тихий шум дождя за окном и веря, что теперь все обязательно будет хорошо. Будут сотни прогулок, милые фото с желтыми листьями, вечера в кофейне или библиотеке, снова укромные поцелуи среди книжных полок и ночи, проведенные за учебой, плавно переходящей в наслаждение друг другом, ведь оба успели изрядно истосковаться. Будет подработка Тэхена в университетском музее, ведь последние деньги он потратил на подарок Чонгуку, и работа Чонгука помощником в научной лаборатории. Постоянные улыбки и объятия, обмен нерастраченной нежностью, которой накопилось так много за годы страданий, постоянная поддержка и забота. Чтобы построить счастливое будущее из не менее счастливого настоящего. В привычном Принстоне, который, в отличие от них, ничуть не изменился, и с любовью принял их обратно. Чтобы они наконец обрели счастье в старом корпусе, увитом плющом, и каждый раз смотрели на уютный внутренний дворик, наслаждаясь друг другом за чашкой теплого какао. И чтобы Чонгук каждый раз называл Тэхена, не потерявшего за все это время прилипчивости и тактильности, ставшим привычным словом «Айви», вспоминая плющ, увивший каменные стены так же прочно, как переплелись их судьбы.