Лиловая Душа

***

POV SAKURA В наши дни всякий почему-то считает, всякий твёрдо уверен, что с ним ничего не может случиться. Другие умирают, а я живу. Для меня, видите ли, нет ни последствий, ни ответственности. Но только на самом деле они есть, вот в чём беда. После перемещения голова сильно гудела и сознание медленно покидало меня. Конец POV Сакуры

***

В нос ударил какой-то запах, а потом глаза резко распахнулись от пережитых эмоций. Голова, словно маятник, качнулась из стороны в сторону, зациклившись на одном движении. Стройная фигура содрогнулась в лихорадочном вдохе, светлые, наполненные слезами глаза широко распахнулись. Кошмар, только что пережитый ею, всё ещё тянул костлявые пальцы к изящной тонкой шее. Судорога пробежала по коже, изводя болью и нагоняя ещё больший страх, словно попытка вернуть сознание, и прикончить этот страх, охвативший каждую клеточку её тела. Когда эмоции пошли на второй план, девушка стала чувствовать ещё кое-что кроме боли. Чувствовались связанные в цепях руки, и в нос ударил запах зелени. POV SAKURA Мы были в каком-то лесу. Всё вокруг зелёное и пахнет ёлками. Пришёл тот самый парень и начал нам всё конкретно объяснять. Получается, что тот большой дом, который стоял впереди них — это их штаб. Как мы уже поняли, здесь нет людей от слова «совсем» кроме нас, нам некуда бежать. Они всё объяснили: одно нарушение — и смерть. Мы посмотрели друг на друга, а тот человек лишь посмеялся.

***

Спустя время нас начали тренировать, но у Акацуки была способность и её просто держали взаперти, а меня продолжали обучать. Их ''тренировки'' — это сплошная боль… Ничего не получается, даже способность проявить.

Несколько дней спустя

Я поняла, почему все здесь просыпаются в 6 утра: потому что единственное, что хочется делать в 6 утра — это убивать людей. Сейчас утро, тяжёлое утро, все кости ломаются, а «учитель» скоро придет. Акацуки лежала возле меня, а я уже приготовилась к бою. — Успокойся, малявка, ты уже драться готова, — немного смеясь, говорила сестра. " — Верно, она же не знает, как я выживаю, ведь когда я при смерти или с тяжёлыми ранами, они везут меня к другому эсперу и тот мне помогает… Главное ей об этом не сказать», — подумала Саку. — Прости, сестра, я… И тут дверь с грохотом открывается. Заходит тот человек с зелёными глазами и хватает меня за руку. — Пошли, сейчас тренировка, а ты, — сказал он, исподлобья посмотрев на Акацуки, — бесполезная. Сиди здесь. После этого он быстрой походкой вышел из камеры, напоследок бросив, чтобы я шевелилась побыстрее. Я уже привыкла вот так вот идти, но… Он не имеет права. Я дотронулась до его плаща и шёпотом сказала: — Не называй мою сестру бесполезной. — Милая леди, твоя сестра ничего не делает, она нам нужна из-за способности, — ответил он, спокойно смотря ей в глаза. Мы дальше пошли по длинному коридору, выполненному в тёмных тонах. Там были лампочки, что еле освещали помещение. Мы вышли на улицу и завернули за угол, где был спуск вниз. Мы спустились по ступенькам и оказались в подвале, там всё было ещё хуже, чем в наших камерах. — Начнём, дитя. Ты должна коснуться меня и отражать удары. Приступим. Нападай! Я побежала на него и замахнулась маленькой рукой, но он легко увернулся. Я развернулась и замахнулась ногой, однако он с лёгкостью отбил мой удар. Он хотел ударить меня, но я прогнулась. Ещё один взмах левой ручкой, однако он встал и ударил мне ногой по животу. Я отлетела и ударилась об стену, он достал пистолет и выстрелил, но я успела увернуться, а пули пролетели мимо. Я уже валялась на полу от боли. Он легко подошёл ко мне и присел на колени. — Уже лучше, Сакура, но недостаточно, чтобы выжить, — сказал он, омерзительно усмехнувшись, и ударил меня по щеке В ушах отбивался звук пощёчины, а щека горела огнём. У меня потекли слёзы. — Ты ничтожество, дитя. Ты умрёшь в канаве, если не будешь сильной, — спокойно смотря на меня, говорил он. Я всё больше плакала, ведь я ещё ребёнок, но здесь это не важно… — Когда успокоишься, можешь идти в камеру, — он развернулся и ушёл, оставая меня один на один со своими мыслями, а возле двери слышался его голос, который грозно говорил: «проводишь её в камеру».

20 минут спустя

Я успокоилась и еле поднялась. Начала шагать по ступенькам. Три раза чуть не упав, я вышла наружу. Ко мне сразу подошёл охранник и мы медленно пошли в камеру. Это заняло у нас примерно минут пять. Он открыл дверь и я вошла, ну, естественно, он сразу её закрыл и ушёл. Моя сестра сразу с криками подбежала ко мне. — Что с тобой, Саку?! Что с тобой случилось? — в панике спрашивала Акацуки. — Просто… — я вздохнула, прислонилась к стене и быстро сказала, не обращая внимания на боль: — Прости, я упала и сильно ударилась об стену. — Тц, аккуратнее нужно быть, — под злой взгляд Акацу начала меня исцелять. Вот так и проходят наши дни, точнее мои дни тренировок. Сегодня это тренировкой назвать было сложно, она больше подходила на детский лепет по сравнению с предыдущими.

3 дня спустя

Мы с сестрой спокойно сидим в камере, как вдруг открывается дверь и входят двое охранников. Мы сразу встали с места. — Собирайтесь быстро и за нами. Мы как молния подбежали к ним, поскольку они были серьёзные, ведь избитыми быть не хотелось. Они повели нас по коридору, потом на крышу. У меня плохое предчувствие. Но хотела я только сказать о своих мыслях Акацуки, как мы пришли. Впереди стоял учитель, а перед ним безобидная семья, что стояла на коленях. Перед нами лежало оружие. Я уже догадалась, что нужно здесь сделать… Что они хотят нас заставить… — Вы должны убить их, — спокойно сказал учитель и усмехнулся. Эта семья была так напугана… Вскоре привели ещё двоих детей, так же привязанных. — Я… Я не могла ничего сказать, почему я?! — Мы не будем их убивать! — крикнула Акацуки, подняла нож и кинула в сторону учителя. Естественно, он увернулся, а я с ужасом наблюдала за всем этим. И вдруг он благодаря своей способности оказывается прямо перед моей сестрой и стреляет в неё. Отойдя, он сказал: — Слабаки нам не нужны. Акацуки резко начала бледнеть и упала, я подбежала к ней со слезами и почти в истерике стала кричать: — Акацуки!!! Сестрёнка, прошу тебя, не умирай! Ты будешь жить, будешь жить, — всё время повторяла я, как будто в бреду, старалась зажать рану, но ничего не получалось… — Саку… Я уже… Не выживу… Кха… — слабо говорила Аку. —Не-е-ет! Пожалуйста..... — Сакура… Я передаю… Кха… Тебе свою… Способ… Ность… Кха-кха… У… Тебя… Есть… Способность… Кхаа, — всё слабее говорила Акацу. — Она… Унич… Тожительна… Всё… Будет… Хорошо… Не вспоминай… Обо… Мне… Пока не настанет… Время. Огонь — это не только разрушение, но и жизнь… Сделав последний вздох, Акацуки полностью ослабла и закрыла глаза, она засветилась розовым светом и этот свет передался Сакуре. Одна прядь её волос окрасилась в красный цвет. Её сестра… Умерла. — НЕЕЕЕЕЕТ, СЕСТРЁНКА!!!!! — возле Сакуры начало всё полыхать, все люди, что были вокруг, кричали. Огонь вырвался наружу, лиловый свет разошёлся повсюду, разрушая всё вокруг. Ещё девочкой она просыпалась с криком, потому что ей снились пожары. А теперь роли поменялись. Теперь она сама — пожар, красно-розовый огонь, уничтожающий всё на своём пути. Огненным вихрем проносится она над ними, с дикой радостью сметает всё на своем пути, не слыша вопли и мольбы о пощаде… Все, кто там были, сгорели, всё, что там было — теперь развалины, а посреди всего этого стоит маленькая девочка с ненавистью в глазах, мысленно прощается с сестрой, обещая, что когда придёт, время она вспомнит о ней… Сакура убежала в лес. Там, за несколько километров, находится её новая жизнь — ТРУЩОБЫ.