БоЧжани. Сборник.

      Сяо Чжаню просто повезло оказаться в этом огромном старинном особняке с невероятным жалованьем, которого хватало, чтобы позаботиться о себе и о родителях. Деньги он отправлял ежемесячно, а себе оставлял немного, чтобы хватало на одежду и прочие расходы. Он редко выбирался из особняка: было много дел и вообще не мог позволить себе лишних удовольствий вроде книг, ресторанов и прочих прелестей.       Ровно в шесть подъем, затем уборка, занимающая почти полдня. Хозяина этих невероятных владений Сяо Чжань ни разу и не смог увидеть, поскольку собеседованием занимался главный дворецкий, который наравне с ними наводил чистоту. Он удивляется, отчего такой дом пустует, и неужели у хозяина нет семьи, а такой огромный особняк приносит лишь убытки из-за большого количества прислуги.       Вечером их отпускали при условии, что каждая пылинка убрана. Некоторые уезжали в город, некоторые уходили в библиотеку. Условия на удивление были хорошими, Сяо Чжаню здесь нравилось из-за того, что им выделялись собственные комнаты, а кормили хорошо. К рутине он быстро привык, а коллеги были хорошими людьми.       Дни в этом огромном особняке проходят один за другим, пока зима не ступает на земли. Белое полотно укрывает сад и, стоящую неподалеку, роскошную теплицу. Сяо Чжань отрывается от созерцания двора и выходит из своей скромной комнатки, в котором одиноко стоит односпальная кровать, небольшой шкаф набит сменной одеждой, а на верхней полке находятся книги. В пустынных коридорах темно, никого нет, поскольку остальная прислуга была распущена на каникулы, а Сяо Чжань не мог позволить себе уехать из-за того, что нужно оплачивать лекарства матери, а дохода отца не хватает, чтобы покрыть расходы. Пусть он и безумно скучает и чувствует одиночество, позволить себе слабость невозможно.       Сяо Чжань поднимается по деревянным ступеням, вслушиваясь в темноту. Будто он не один в этом коридоре, тускло освещенном лампами. Обернувшись, Сяо Чжань, конечно, никого не видит, а вьюга заставляет лишь напрячься. Ему не удавалось бывать здесь, на третьем этаже, поскольку всю работу выполнял лично дворецкий. Сяо Чжань в основном суетился в саду или в теплице, а бывать здесь лично не приходилось, поэтому в нём просыпается интерес. — Господи, что я тут делаю вообще? — Сяо Чжань мигом чувствует себя каким- то вором. Ему совсем не обязательно здесь быть. Он разворачивается, чтобы поскорее уйти и натыкается на человека.       Это молодой мужчина в чёрном костюме тройке, тёмные волосы аккуратно прилизаны назад, его тихие шаги невозможно было расслышать на дорогом шоколадном ковре, Сяо Чжань охает от испуга и немеет. — Почему передумал? Тебе было велено ждать меня в комнате, — он стремительно приближается, вжимая прислугу в дверь. Она мигом открывается, и они вваливаются в комнату, в которую Сяо Чжань хотел было зайти. — А? Мне?       Теперь он мог разглядеть молодое лицо в более ярком освещении. Казалось, будто перед ним мальчишка. Большие глаза с длинными ресницами, пухлые губы, безумно аккуратные черты лица делают его крайне привлекательным, отчего даже Сяо Чжань, мужчина, не может не подметить этого. — Хозяин? Н-нам не говорили, что вы вернетесь так скоро… — прислуга, однако, пугается стального взгляда и лепечет, словно ребёнок, которого поймали за воровством. — Хозяин? — человек перед ним хмурится, устало касается пальцами лба и вздыхает.       Тут же прибегает дворецкий и смотрит удивлённо на не менее удивлённого Сяо Чжаня. — Господин просил передать, что не сможет прийти, — говорит он. — Я уже понял, — хозяин выглядит по крайней мере раздраженным. — Можешь идти. А ты, — указывается пальцем на слугу. — Стой здесь.       Сяо Чжань напрягается, когда дворецкий откланивается и закрывает за собой дверь.       Так это Ван Ибо. Он самый, который оставался загадкой до этого момента. Их хозяин оказывается на удивление молодым.       Сяо Чжань слышал слухи от прислуг, что семья Ван известны благодаря своему игорному бизнесу, а молодой наследный крайне привлекателен, но избалован. У богатых свои причуды, и Сяо Чжань уже жалеет, что вообще сюда сунулся. — Я сейчас в крайне дурном настроении… М-м, как тебя звать? — небрежно говорит парень.       Сяо Чжань тут же покорно склоняет голову, стараясь не выдавать собственной нервозности. — Сяо Чжань, господин. — Сколько ты тут работаешь? — Уже чуть более полугода, сэр. — Почему не поехал домой? — Мне… нужны деньги, — Сяо Чжань на миг запинается, всё ещё опустив взгляд вниз, будто находит что-то интересное в причудливых узорах на, вероятно, дорогом ковре.       Опасения закрадываются в сердце, вдруг он сделал что-то не так, что он на грани увольнения. К тому же, их хозяин звучит раздражённо. — Если не хочешь вылететь прямо сейчас, раздевайся. — Что?       Сяо Чжань в удивлении вскидывает голову, впивается взглядом в равнодушное лицо. Ван Ибо сидит на широком кресле, расслабленно откинувшись на спину, одна нога согнута и лежит на другой. Он ослабляет галстук и расстёгивает рубашку. В томном свете от маленькой зажжённой лампы не видно и половины лица Ибо, что делает всю его фигуру несколько угрожающей.       Поначалу Сяо Чжань не понимает смысла слов. — Возможно, я не понял, но… — Я хочу, чтобы ты разделся. Повторять не стану.       Сяо Чжань оказывается пристыжен. Никто и никогда не приказывал его делать такого. С ним обращались плохо как с чёрнорабочим, он проходил через плохое, его ругали, над ним измывались более благородные господа, но то, что просит хозяин, кажется странным, слишком откровенным и ненормальным. Сяо Чжань нервно сглатывает и дрожащими руками избавляется от рабочей рубахи, расстёгивает ремень на брюках и снимает их, оставаясь в одних трусах.       От прохлады кожа мигом покрывается мурашками. — Хм, неплохо.       Оценивающее суждение заставляет Сяо Чжаня покраснеть сильнее, он натыкается на внимательный взгляд хищных глаз Ибо и мигом опускает взгляд в пол. Он совершенно не может воспротивиться, потому что лишь слуга, не может сказать «нет» и оказаться на улице. Для такого богатого человека нет дела до чужих судеб, и Сяо Чжань стискивает зубы в очередной раз. Проглатывает обиду и унижение.       От приоткрытого окна задувает прохладный ветер, он дрожит не в силах и пошевелиться. — Ты когда-нибудь спал с мужчинами? — Н-нет, господин, — Сяо Чжань хмурится от странного вопроса.       Весь он сам напряжён, ему хочется сбежать, собрать все вещи и убежать, чтобы не испытывать дальше весь этот стыд. — Хм-м-м, — доносится несколько разочарованно. — И что ты тут делал? Искал что-то? — Н-нет! — пылко отвечает Сяо Чжань.       До воровства он бы никогда не опустился. — Я забродил, вот и… — Я понял, — в голосе слышится улыбка. — Расслабься, а теперь подойди сюда.       Под голыми ногами ковёр мягкий, и Сяо Чжань нехотя приближается, принимая свою судьбу. Он не может воспротивиться или сказать «нет», пытается унять дрожь — выходит плохо, а чужие руки касаются его рук, сжимают талию. — У тебя подтянутое тело, мне нравится.       Сяо Чжань морщится от неприятных ощущений и стискивает зубы до боли, чтобы не ударить. Он уже успел сто раз пожалеть, что вообще сунулся и находится в самом ужасном положении. Руки у их хозяина холодные, заставляют дрожать лишь сильнее, а мужество с каждой секундой испаряется.       О каком мужестве может идти речь, если он стоит голый перед собственным хозяином? — Не бойся, я не сделаю больно, — успокаивающе говорит Ибо.       В некрупных ладонях идеально вмещаются мягкие половинки, и парень облизывает губы в предвкушении. Возможность насытиться таким красивым телом заставляет испытать возбуждение, а всё внизу давным-давно всё натянуто. Стояк мешает сидеть и наслаждаться мышцами, мягкой задницей, видом такого беззащитного слуги. А настроение, которое, казалось бы, было ниже плинтуса, поднимается с предвкушением.       Прислугу перед ним буквально трясёт, однако, даже это не останавливает его, ведь он никогда не слыл хорошим человеком. Развратник, сумасшедший, — вот кто он. — Спал с мужчинами? — спрашивает Ибо терпеливо и видит отрицательное мотание. — С девушками?       Лёгкий кивок, и Ибо тихо выдыхает. — Ложись, — указывает парень на кровать и поднимается с кресла, чтобы закрыть окно, а затем сам снимает с себя тугой пиджак, устраняет следом галстук и заворачивает рукава белоснежной рубашки.       Сяо Чжань ложится, услышав приказной тон человека, который привык к тому, чтобы ему подчинялись. А сам слуга привык подчиняться. — Расслабься и не дёргайся.       Его ноги хватают на удивление сильной хваткой, Ибо притягивает к себе мужчину, затем целует волоски на икрах, стягивает трусы, высвобождая вялый член и берёт рукой ствол. — Н-нет! Господин… — Сяо Чжань замолкает под пристальный и грозный взгляд и поджимает губы не в силах вынести столь странную ситуацию. — Не пойми меня не правильно, мне просто нужен партнёр с кем я могу выпустить пар, — говорит он, сжимая член в руке, а другой ладонью придерживает ноги, что прижаты к его плечу. — А ты мне очень понравился. Пусть ты и старше, но разве можно быть таким милым? Хм?       Сяо Чжань стискивает зубы в очередной раз и ощущает поднимающийся жар внизу живота, как ладонь умело ласкает его, заставляя напрячься сильнее и испытывать возбуждение. — Н-нет… — шипит Сяо Чжань от того, как становится приятно от влажной и горячей ладони.       На головку надавливается большой палец, и мужчина дёргается от того, как хозяин проводит по чувствительным местам. Собственные стоны вперемешку с чувством стыда и неловкости крайне смущают. До слуха доносится шуршание одежды, и Сяо Чжань смотрит во все глаза на чужой член, стоящий крепко. Он налит кровью, крупные венки напряжены, а на ногах хватка становится крепче. — Сожми ноги, — приказывает Ибо.       Сяо Чжань закрывает глаза, чтобы не смотреть на то, что будет дальше.       Он ощущает между бёдер головку члена, как она толкается, трётся о его кожу, имитируя половой акт. Тихие стоны над ним усиливаются с каждым движением, а Ибо толкается резче, будто хочет выбить из него всю душу. Между ногами липко, влажно. Ибо сжимает член мужчины, доводя того до края, а Сяо Чжань не может сдержаться — так давно к нему не касались вот так приятно и умело.       Ибо всё не может закончить, ему мало, слишком мало, а милое лицо мужчины под ним краснючее, словно спелый помидор, кожа на бёдрах мягкая, чертовски влажная и очень горячая от активных движений его члена. — Коснись, — Ибо резко хватает руки мужчины.       Пальцы длинные, чуть грубоватые из-за постоянной работы, крепкие, обхватывают его ствол. Ибо находит что-то забавное на удивлённом лице и улыбается, направляя руки Сяо Чжаня.       Хозяин нависает, а мужчина оказывается будто в ловушке, держит в руках чужое естество. Из головки течёт смазка, хлюпающие звуки бесстыдны, а его лицо, шею, уши заливает краска. Никогда ему не приходилось делать подобного, однако, хозяин удовлетворённо прикрывает глаза, позволяя слуге действовать дальше самому. — Не останавливайся. Быстрее.       Сяо Чжань усердно — как и привык работать — надрачивает напряжённый орган, слыша рваные вздохи. Неожиданно Ибо напрягается, а вид его спермы на лице слуги заставляет сердце застучать ещё быстрее — слишком сексуально. Однако, он решает не испытывать собственное терпение. — Можешь идти, — говорит Ибо и вытирает небольшим полотенцем руки.       Сяо Чжань наспех одевается, замечает, что член хозяина всё ещё напряжён и убегает.       На собственном лице сперма, которую он быстро оттирает рубашкой в руках. Мужчина бежит в стыду до своей комнаты, собственные ноги дрожат, а сердце стучит то ли от страха, то ли от возбуждения. Из головы не выходит миловидное лицо Ван Ибо, что так ярко кончил от его рук и при этом улыбался, словно умалишённый. — Садомит! Бесстыдник!       Сяо Чжань шипит не в силах унять нарастающий гнев, который он не мог выплеснуть на хозяина.       Но самое страшное то, что ему понравилось.       Было стыдно, было страшно, было ужасно, однако, столько же приятно.       Сяо Чжань садится на пол, пытаясь унять дрожь в теле.       Ван Ибо, может быть и перестарался, испугал слугу своими действиями, а побег был вполне ожидаемым. Что же, ему стоит извиниться. Сделает это он завтра, а сейчас — ванная и хорошее вино помогут унять вновь возросшееся возбуждение от воспоминаний красного и невинного лица.