Факультатив

      Учась на втором курсе одного из самых успешных университетов страны, на факультете журналистики и медиакоммуникаций, невыносимо постыдно и безответственно иметь пропуски и хвосты, но только для него…       Конечно, какая речь может идти об учебе, если ты сын влиятельных родителей, которые могут с легкостью купить тебе диплом? Да и зачем тогда вообще ходить на занятия? Те же родители и заставляют, их не покидает надежда, что в один из четвергов их сын придет и заявит, что готов продолжать семейное дело. Но когда же он наступит, этот долгожданный четверг?       Спойлер: НИКОГДА.       Занятия на кафедре философии и психологии уже начались и, как всегда, не хватало всего одного студента. Но, как известно, семеро одного не ждут, начали без него.       Профессор Фэлл проводил занятие по философии. У него была одна из новаторских методик преподавания: он брал несколько групп сразу, устраивал пары в обширных аудиториях, которые были построены на манер амфитеатра, и не спрашивал заданный материал, как это делали остальные преподаватели, а вел доступный каждому студенту диалог, подробно разбирая тему занятия. Профессор был у каждого студента в почете, он отличался ясностью ума, современными взглядами и простотой в общении. Чего не скажешь о других зазнавшихся профессорах…       Нельзя умолчать и о притягательной внешности профессора Фэлла, это был мужчина лет сорока, ростом выше среднего, одевавшийся исключительно в светлые костюмы, кучерявый блондин, с подтянутой фигурой.       В любом споре невозможно было его обыграть, можно было подумать, что он разбирается абсолютно во всем. Для молодых студенток он весьма привлекателен, да и не только для студенток, но он никогда не злоупотреблял должностными полномочиями и ни разу не завел роман на работе.       В просторной, светлой, полной комнатных растений, такой зеленой аудитории уже прошло около десяти минут пары, профессор приступил к разъяснению темы, как вдруг его прервал громкий стук в двери.       — Профессор, могу ли я войти?       Очень наглый и дерзкий тон ничуть не задел лектора.       — Входите, Кроули.       В аудиторию № 4 вальяжной походкой зашел хамоватого вида черный высокий стройный парень, который направился на единственное свободное место на одном из верхних рядов. Заняв свое место, он развалился на стуле практически во весь рост, снял очки и стал вникать в тему занятия.       Девчонки, сидящие перед ним, живо переключились с преподавателя на молодого студента. Начали строить ему глазки, что не ускользнуло из виду Кроули. Он любезно с ними пококетничал, даже взял пару номеров, но ни одной он никогда не звонил.       Профессор в это время рассказывал о том, можно ли изменить природу человека, нужно ли ее вообще менять.       В диалог активно вступили чуть ли не все присутствующие, мало кого оставила эта тема равнодушным. И из числа равнодушных и безучастных были те самые болтающие девушки. Их трескотня доносилась в каждый угол аудитории, на что было сделано замечание.       — Дамы, я понимаю, харизма молодого человека Вас по-девичьи смущает, но попрошу оставить это на более поздний час, — сказал мягким голосом профессор, без тени заминки продолжил интерактив со студентами.       — Чего это я Вас смущаю?       Кроули наклонился ближе к девушкам, не сводя взгляд с лектора.        — Тише! Уже и так заметил!       — Да ладно Вам, он не слышит нас.       — А мы его, скоро зачет, не отвлекай.       Кроули обиженно отстранился и надул губы — подвижная мимика была одной из его главных черт во внешности, не считая необычных змеиных глаз и невероятно привлекательного обличия. Любая девушка согласилась пойти с ним куда угодно, да только он никого не звал. С самого первого курса, с самой первой лекции ему в сердце запал этот молодой, но уже профессор. Кроули пропускал очень многие предметы, практически все, но на занятия профессора Фэлла он изредка ходил, не ради учебы, ради любования объектом своего обожания. Вот и сегодня Кроули не пошел на первые две пары — он отсыпался после вчерашнего, и пускай опоздал к третьей, но все же явился на семинар по философии.       — А что Вы скажете?       — М, я?       Кроули даже не заметил, что профессор добрался до его фамилии в списке, вопроса он так же не услышал.       — Да, Вы, выразите свою точку зрения.       — Ага, да.       Кроули театрально встал, выигрывая себе пару секунд на размышления. Красноречие — это то, что спасало его не один раз. И двинулся прямиком вниз, чтобы напрямую говорить с преподавателем. Да и лишний раз козырнуть собой не помешает.       — Природа человека… Что составляет природу человека? С биологической точки зрения природу человека составляют гены, генетический материал, в котором зашифрован весь человек, его внешность, строение, даже привычки. Но это на первый взгляд, мы же говорим о ее первоначальном рождении. Природа человека — это то, что объединяет всех нас — наличие мышления, эмоций, логики, возможности думать, то есть, это вторая сигнальная система.       — Любезный, не увлекайтесь, Вы не на факультете естественных наук, ближе к сути. Кроули уже поравнялся с профессором и стоял перед всеми присутствующими в аудитории, глаголя от чистого сердца любую глупость, которую он вспомнит от бесконечного полчища репетиторов, главное, чтобы лицо было уверенным, что ты искренне веришь в правдивость и верность своих слов.       — Ближе к сути… Человеческая природа неизменна. Я так считаю. У каждого человека есть базовые настройки — жить и выживать. Это все связано с инстинктами, повадками — всем тем, что изучается на биологическом факультете, — Кроули сделал акцент на последней части и нагло посмотрел на преподавателя, — да, но изначально мы не знаем ни понятий морали, ни сути нашего прихода, никаких элементарных правил, то есть, мы этому обучаемся, а значит, сущность человека эмпирического происхождения. Из этого следует вывод, что все мы изначально равны, просто один, благодаря своим заслугам достигает большего, чем другой, из-за этого кажется, что природу можно изменить. Но при всем этом другим ты не станешь, ты будешь тем, кем ты являешься, этого не изменить. Можно поменять внешность, манеры, образ жизни, но то, что оставляет самого человека, а это, опять-таки, биологическое начало, изменить невозможно.       — Вы хотите сказать, что один может пассивно относиться к своему нахождению здесь, а другой, пользуясь моментом, воплотит все свои мечты, при условии, что они имею одинаковые возможности, правильно?       — Ну, типа.       — Неплохо, возвращайтесь на свое место.       Каково было удивление аудитории, когда они увидели, как тот, кто славится своим разгильдяйством, безалаберностью и распущенностью, без единой запинки высказался, базируясь не только на философской стороне, но и затрагивая другие фундаментальные науки.       Кроули же вообще не разбирался в этой теме, просто озвучивал любую чушь, пришедшую ему в голову. Благо, что при профессоре Фэлле он никогда не позволит себе упасть лицом в помои.       Остаток пары пролетел очень быстро, Кроули продолжал пялиться на преподавателя, а тот больше ни разу не посмотрел в его сторону.       В конце занятия профессор Фэлл объявил фамилии задолжников, которым следует остаться на факультатив после пары, чтобы исправить неуды и отработать пропуски, среди фамилий естественно была фамилия Кроули.       Это была последняя пара, так что добросовестные студенты разошлись по своим делам, а прогульщики остались закрывать хвосты.       Спустя час последний студент сдал свою работу и получил четверку, покидая аудиторию. Теперь их было только двое.       Профессор Фэлл сидел за массивным лекторским столом в ожидании последней работы. Кроули сидел напротив и беззаботно пялился в окно, изредка поглядывая на преподавателя. Взгляды он бросал такие, что любая, даже самая искушенная дева, была бы готова на все. Он ни одного слова не написал в своем бланке, зато успел набросать небольшой эскиз сидящего напротив мужчины.       — Профессор, а сколько Вам лет?       — Там есть такой вопрос?       — Это я от себя добавил.       — Заканчивайте работу.       — Так я уже.       Кроули подскочил с места и полетел к столу. Ни одна мышца на лице профессора не дрогнула, словно он ожидал, что так будет, что бланк будет пуст. Его даже не удивил его портрет. Кроули уселся на край стола.       — Я не сильно хорош в изобразительном…       — Как и в философии.       — Не принижайте мои заслуги, я же ответил на вопрос.       — Опираясь лишь на биологию…       Голос Кроули звучал слаще любой музыки, вовсе не обязательно было слушать что именно он говорит. Главное, чтобы просто ораторствовал.       — Вы думаете, я что-то читал? Я книгу в глаза не видел.       — Как у Вас с другими предметами?       — О-о, поверьте, еще хуже.       — Значит, мне еще повезло.       — Да, Вы особенный.       — Скажите, Энтони, зачем Вам это? Вы ведь совершенно не стараетесь, занимаете место того, кто действительно хочет учиться.       — Мне не нравится Энтони, зовите Кроули. А кто сказал, что я не хочу? Я хочу, просто жду своего часа. А как мне Вас называть?       Давно привыкший к подобным бесстыдным взглядам профессор даже не подумал отводить взгляд. Но и Кроули не промах, его глаза любому дадут мощный удар смущения.       — Называйте просто, доктор гуманитарных наук, заведующий кафедрой философии и психологии, профессор Фэлл.       — Вы еще молоды быть профессором.       — В Вашем понимании профессор — это престарелый дед?       — Да.       Кроули так не считал, ему просто нравится переговариваться и выводить из себя профессора Фэлла, которому, кстати, все равно. Он никак не реагирует на двусмысленные фразы Кроули.       — Не возрастом исчисляются знания, а желанием размышлять и анализировать.       — Ум — это так сексуально, не находите?       — Могу ли я задать вопрос?       — Конечно можно, Вам все можно.       — Что с Вашими глазами? Это линзы?       — Нет, врожденный дефект.       Кроули несколько смутил вопрос преподавателя, но очки он надевать не стал, просто положил их рядом с собой.       — Весьма необычно, поистине завораживает.       — Вам правда нравится?       — Прекратите со мной играть, Кроули.       — Что я сделал не так?       — Вы думаете, я не вижу, что Вы все занятие не сводите с меня глаз?       — А как же иначе, профессор Фэлл? Вы же лектор, все взгляды лишь в Вашу сторону, — все выдавало заинтересованность Кроули: и нескрываемая улыбка, горящий взгляд, слащавый тон, привлекающая поза.       — Не такой, как у Вас.       Кроули понял эти слова по-своему, и улыбка с его лица мигом испарилась, а взгляд был потуплен в стол.       — Нет, я не об этом, у Вас очень необычные глаза, этим они и привлекают, не думаю, что кто-то сможет их испугаться.       — Ну, Вы если и врете, не перебарщивайте.       — Я не вру, а Вы смените тон на более воспитанный и сдержанный.       — Профессор, а с какой целью Вы сейчас ведет этот пустой диалог? Вам нравится со мной говорить? Я могу приходить, когда угодно, только скажите.       Вот сейчас профессора начинало это уже малость подбешивать, такое надменное поведение не позволительно. А этот надменный студент ведет себя чересчур вызывающе. Конечно, и раньше бывали избалованны, но не до такой степени.       — Приходите на занятия вовремя, готовьтесь к теме, не заставляйте задерживать Вас после занятия.       — Какой строгий профессор, — Кроули наигранно надул губы, — я могу учиться, мне нужен стимул.       — Угроза отчисления недостаточна?       — Где же Ваш персональный подход? Вспомните принцип кнута и пряника.       — И? Что Вы хотите?       Кроули вмиг оживился, взглядом нырял в самую пучину небесно-серых глаз профессора.       — Давайте будем так разговаривать? Общаться на любые темы, чтобы диалог складывался, я так стану самым лучшим студентом за всю историю университета. Может быть.       Азирафаэль старался помочь и донести информацию каждому студенту, словно верил, что каждый может учиться и развиваться, нужно лишь найти верный подход.       — Видно же, может, если напряжется и подумает. Ладно, уму не обучу, так хоть манеры сдержанности привью.       — Хорошо, один раз в неделю после пары будем разговаривать по теме занятия для лучшего усвоения.       Счастья Кроули не было предела, он вскочил со стола и резко развернулся к профессору, протянул руку в жесте соглашения, на что преподаватель ответил таким же жестом. Сделка была согласована.       — У Вас очень мягкие руки.       — Начнем со следующей недели, но не забудьте о завтрашней лекции.       — Я помню. Спасибо, Вы не пожалеете, я быстро учусь.       — И зачем я только на это решился? Он же проходу не даст.       Окрыленный Кроули вылетел из аудитории, а профессор принялся собирать свои вещи, сегодня он задержался дольше обычного. Разобрав небольшой беспорядок, преподаватель обнаружил забытые на столе очки Кроули.       Обычно такие вещи профессор хранил в ящике стола, но в этот раз он решил взять оставленную вещь с собой, якобы для сохранности.       Кроули же намеренно их оставил, чтобы в дальнейшем был лишний повод навестить кабинет профессора.       День удался! Они договорились о дополнительных занятиях. Даже весенняя погода лучезарно улыбалась в лицо Кроули. Он шел к своей машине на парковке и загадочно ухмылялся, одним лишь высшим силам известно, что задумал этот хитрый чертяка.

***