Факультатив

      Спустя целую ночь размышлений Азирафаэль принял себе за правило — ни за что не вестись на фривольное поведение Кроули.       Наутро профессор отправился в университет. По расписанию на девять утра была лекция на тему психология общения. Специфика преподавания профессора Фэлла не ограничивалась семинарами, она также распространялась на лекции. Лекции были не сильно нагруженные скучным научным текстом, в основном все объяснялось на примерах и сравнениях, причем на уровне повседневной жизни. Не обязательно было конспектировать каждое слово лектора, достаточно было слушать. Этим и нравился профессор Фэлл студентам — он был один из самых понимающих и продвинутых из преподавателей.       Но пропускать было нежелательно, ведь, чтобы отработать пропуск, требовалось рассказать всю тему, мало было предъявить конспект, да и это тоже осложнялось, ибо никто их не писал.       Десять минут до лекции, а Кроули уже занял место на одном из самых верхних рядов, прямо напротив лектора. Что не упустил из виду сам преподаватель.       Лекция началась с увлекательной шутки и напутствий на добросовестную работу. Далее работа пошла своим чередом.       — Кто мне скажет, что такое общение?       — Это разговор между живыми существами, — донеслось с правого края аудитории.       — Очень хорошо, у кого есть еще варианты?       — Обмен знаниями и информацией.       — Еще?       — Взаимодействие существ с взаимовыгодной целью, — отозвался Кроули.       — Отлично, Кроули, важное слово — взаимодействие. Но не всегда оно выгодно обоюдно.       Про себя Кроули подумал, что это им предстоит выяснить в будущем, и принялся рисовать опирающегося о свой стол профессора. Тот, как специально, сидел неподвижно, изредка жестикулируя руками для большей наглядности.       — …можно долго рассуждать о трех уровнях культуры общения — высоком, среднем и низком. Высокий уровень культуры общения предполагает максимально ненавязчивого и трепетного, но одновременно культурного общения для достижения согласия и взаимопонимания. В этом нам поможет богатство средств вербальной и невербальной выразительности коммуникативного поведения, создание и развитие атмосферы взаимной симпатии, склонности к взаимопомощи и сотрудничеству. По мере снижения уровня общения происходит уменьшение использования сказанных ранее характеристик, упрощение выражения, деградация речи, наличие слов паразитов…       Кроули ловил каждое слово профессора и пытался запомнить его фразы, чтобы в будущем ими умело парировать в диалогах с ним. Очередной портрет профессора имел поразительно сходство, жаль, что он был выполнен в блокноте простым карандашом, а не масляными красками на холсте. Но Кроули мог, он все мог, что касалось живописи, просто скрывал, как и многие другие факты о себе.       В ходе лекции молодому парню неоднократно оказывали знаки внимания рядом сидящие девушки, но ни одна не была удостоена желанным интересом.       Вокруг Кроули ходило много легенд и сплетен, например, что он давно в подростковом возрасте нагулял себе не одного ребенка, поэтому сейчас не обращает внимания ни на кого, что из-за чрезмерного употребления лекарственных веществ из списка «А», а это было сплошь и рядом среди золотой молодежи, у него утратилась потенция, поэтому никого не замечает намеренно. Также сочиняли, что есть какая-то девушка среди студентов, возможно, даже преподавателей, просто это не афишируется. Много говорили, но ничего конкретного не знали.       Кроули мало с кем общается, близких друзей в универе не заводит, о себе не распространяется, состоянием практически не козыряет, но ведет себя достаточно вызывающе. Касательно личной жизни — вообще не проблема в одном из клубов соблазнить пару-тройку девушек за раз, они на него сами вешаются. Но в последнее время желания таким заниматься нет вообще, предмет его обожания сейчас глаголет об этике профессионального общения.       — … поэтому важно следить что именно и как Вы говорите, помните, что слово, брошенное раз, может оказаться злее черного перца и Вы уже ничего не исправите. Будьте счастливы.       На сим лекция была окончена, и студенты подорвались со своих мест, чтобы покинуть аудиторию. Спешили все, кроме Кроули, он не собирался на следующие пары. Он подождал, пока последний человек покинет аудиторию, чтобы лично обратиться к профессору.       — Как всегда, Вы были весьма увлекательны, я даже несколько раз задумался над Вашими словами.       Змеиный оскал в сочетании с этими дьявольски жгучими глазами выглядел весьма выигрышно, Кроули знал свои сильные стороны и умело их использовал.       — И что Вы для себя вынесли?       — Что следует не только слушать, но и слышать собеседника, что важен скрытый подтекст слов, что стоит использовать слова, значение которых осознаешь.       — Похвально, Вы делаете успехи, а это мы еще даже не начали дополнительные занятия.       — О, профессор, это Вы так положительно влияете на меня, — Кроули игриво склонил голову набок.       — Ваш выбор в чем искать вдохновение для учебы.       — Да, мой выбор…       — Вы вчера забыли кое-что.       — Да? И что же? Вроде бы, все при мне.       Профессор вытащил из своего рабочего портфеля до блеска начищенные очки Кроули, они и без того сверкали чистотой, но сейчас они отражали свет так, будто это были не стекла, а самые настоящие зеркала.       — Вот, заберите, — профессор протянул очки.       — Ах, да, напрочь забыл о них, буду Вам должен.       — Перестаньте, это мелочи, не стоит брать во внимание.       — Скажите, а Вы всегда так официально говорите?       — По большей части, если я преподаю философию общения, я должен на своем примере показывать правильность и точность выбранной методики.       — По большей части, значит, есть исключения?       — Вам не пора на следующую пару, что у Вас далее? — профессор Фэлл постарался перевести тему на более нейтральный уровень.       — Понятия не имею, не интересовался.       — А стоило бы, скоро промежуточный контроль, у Вас, мой дорогой, могут возникнуть проблемы из-за пробелов в знаниях.       Глаза Кроули лукаво блеснули в ответ на такое ласковое обращение, но для этого преподавателя это было обычным делом, но все равно приятно.       — В знаниях пробелов нет, уверяю.       — Ваше право, не смею больше задерживать.       — До встречи, профессор.       Кроули игриво подмигнул, натянул очки на глаза и презентабельно покинул аудиторию.       Все, что профессору приходило на ум, это — ПОЗЕР.       Не при таких обстоятельствах Кроули намеревался забрать свои очки, но и так сойдет, на этой неделе он больше не собирался посещать университет. Да и на следующей вплоть до дня, когда у них занятия.       В чем попало заявиться нельзя, нужно появляться стильно, поэтому на аутфит были выбраны темные зауженные брюки, в тон к ним приталенная рубашка, на которой были расстёгнуты верхние три пуговицы, что считается дурным тоном, поверх всего косуха, которую Кроули снимать не собирался даже в помещении; дорогой Rolex красовался на левой руке, отполированные до сияния кожаные туфли и неизменные темные очки. Неброским дополнением служил шарф-галстук, который не выполнял ни одной из своих функций, да и больше походил на шнурок, но эффектно вписывался в сей образ.       К третьей паре Кроули пришел раньше всех и занял место в первом ряду, специально напротив преподавательского стола. Постепенно аудитория стала заполняться студентами и, как всегда, Кроули успел обменяться любезностями с некоторыми сокурсниками. Последним вошел профессор Фэлл и сразу приступил к паре.       Вид у него был невыспавшийся, несколько раздраженный. Но менее красивым от этого он не стал.       Он сразу же заметил Кроули, сидящего прямо по центру, на что тот ответил озорной улыбкой и резко стрельнувшей левой бровью вверх.       — Итак, тема сегодняшнего занятия «можно ли считать человека «образованным» без формального образования?». Есть ли здесь присутствующие, которые не имеют аттестат о завершении школы? … Нет, в противном случае Вас не взяли, — по залу прокатился тихий смешок, — но так или иначе, на сегодняшний момент складывается концепция, что без удостоверения о завершении среднего и высшего учебного учреждения Вы никто. Значит, образование имеет важную роль. Но сразу уточнение, не образование, а документ о нем, говорящий, что Вы мужественно закончили самый беззаботный период своей жизни, сейчас редко смотрят на знания. У кого какие мысли по этому поводу?       Началась дискуссия, в которой все упиралось в то, что образование важно в любом случае, это неоспоримо, но получить его можно не только в таких высших учебных заведениях и школах, но и на других платформах образования, например, онлайн-курсы, которые сейчас набирают все больше и больше оборотов среди современной молодёжи.       — Хорошо, тогда следующий вопрос, где доказательство того, что преподает человек со стойкой базой информации?       — Они имеют сертификаты, — донеслось с последних рядов.       — И что? — ответил, не поворачивая головы Кроули, — я таких сколько угодно могу купить, но это не сделает меня доктором медицинских наук.       — Да, Кроули, верно подмечено, — одобрил его меткое высказывание профессор.       Чем больше обсуждалось, тем больше возникало вопросов за и против, но в основном все приходило к выводу, что знания субъективны и доказать их, кроме как на практике, невозможно.       — Подводя итог, можно сказать, что образование безусловно важную роль играет в повседневной жизни нашего времени. Чтобы действительно стать человеком образованным, следует прилагать огромнейшие усилия. Диплом — это конечно хорошо, но без него Вы ничего не добьётесь в наше время, но имея познания еще можно побороться. Знаний Вам, всего доброго.       По обыкновению, студенты стали покидать аудиторию, подошел конец рабочего дня и больше ничего не могло их задержать в университете.       Кроули остался сидеть на месте, никто даже не заметил, что тот даже не думает уходить.       — Я узнал.       — Что? — профессор Фэлл не уловил сути заявления.       — Я узнал Ваш возраст, вам 37. Вы так молоды, а уже статный профессор, это не может не вызывать восхищения.       — Благодарю, что на досуге вместо изучение предметов Вы занимаетесь шпионажем.       — К Вашим услугам, — Кроули учтиво склонил голову.       — Ну что же, Кроули, давайте поглубже рассмотрим тематику сегодняшней пары. Вы сказали, что даже, если Вы и купите диплом, это не сделает Вас специалистом, то есть, Вы это осознаете?       — Именно, профессор, я могу получить образование за пять минут, но разбираться в этом я не стану.       — Это мы выяснили, далее. Почему именно журналистика?       — Первое, что в голову пришло.       — Это весьма ответственная работа, важно иметь подвешенный язык, умение выходить из сложной ситуации, держать в голове огромный поток информации.       — Языком я умею проделывать удивительные вещи, как змей изворотлив, а голова вместительная, — Кроули, самодовольно улыбаясь, откинулся на спинку стула.       — Соглашусь, этими журналистскими навыками Вы обладаете. Но Вы также неплохо рисуете, почему бы не на дизайнера или художника?       — Это хобби, не более.       — Работать Вы конечно же не будете по профессии?       Кроули прыснул со смеху и удивленно посмотрел на преподавателя.       — Вы серьезно?       — Поинтересоваться стоило. Вы очень зря отказываетесь, довольно способный, могли бы быть лучшим.       — Зачем мне это? Я не жалуюсь на свое положение. Вам не кажется, тема себя исчерпала. Давайте сменим ее?       — Как угодно, о чем бы Вы хотели поговорить?       Кроули медленно встал и направился прямиком к преподавательскому столу, взгляд он практически не отрывал от глаз профессора Фэлла.       Азирафаэль прекрасно видел поведение и откровенные намеки Кроули, но яро противился отвечать на них. Он не хотел портить себе репутацию в университете, не хотел связывать себя такими отношениями. Изначально он собирался просто помочь ему выбраться из вязкого болота, в котором он так отрадно плещется и не желает его покидать, но чем больше Азирафаэль разговаривает с Кроули, тем больше он замечает, что не такой уж он каким хочет казаться. Есть в нем что-то привлекательное и волнительное, помимо харизмы и внешности, есть какая-то загадка.       Кроули уселся на уголок стола, профессор развернулся к нему лицом, укладывая руки в замок перед собой.       — Предлагаю об извечном вопросе — легче любить или быть любимым.       — Кроули, Вы уверены, что Вам следует подтянуть навыки именно в этом вопросе?       — Вы спросили, я ответил.       — Хорошо, если Вам интересно, начните первым.       — Думаю, стоит начать, что такое любовь. На мой взгляд, это такое чувство, когда тебе от одного взгляда становится так тепло на душе, что ничего другого и не надо. Ты хочешь отдавать и не требуешь ничего взамен. Делаешь все, чтобы осчастливить другого.       — Это очень правильная мысль: «отдавать, не требуя взамен». На этом принципе и строится это чувство. Далее.       Кроули отвернул взгляд к окну, его лицо обрело маску задумчивости. Профессор заметил, что такое выражение лица ему очень идет, важным качеством для журналиста является приятная и мягкая внешность. У Кроули она не совсем мягкая — эти высокие скулы, резкие глаза, острые черные волосы, которые смотрелись не очень гармонично — но существенно приятная.       — Гореть и выгорать для кого-то хочется до определенного момента, однажды здравый смысл вернется и выскажется, что пора и честь знать. Вот в этот момент задумываешься, чтобы все бросить и уйти, это и есть точка невозврата. Задумался раз, значит это уже конец. Эта мысль будет преследовать все чаще и чаще, пока не пустит корни в сердце. Тогда без эмоций, думая лишь о себе, ты просто развернешься и нет тебя.       — Были ли у Вас такие моменты, что понимали, вот оно, конец?       — Пару раз припомнить могу, но это не серьезно, — Кроули небрежно отмахнулся, показывая, что не хочет даже акцентировать на этом внимание.       — А ощущали ли Вы это самое чувство, о котором говорили, которое так тонко описали, я о любви?       — Ощущаю.       Азирафаэль неуютно поерзал в своем кресле, впервые он не знал, куда себя деть, чем занять неловкую паузу. Это было признание? Или? Или что? Очередной бред Кроули — единственное оправдание для Азирафаэля, которое его устроило.       — Что ж, Кроули, я думаю, Вы превосходно усвоили суть сегодняшней темы семинара, да и не только сегодняшней. Вы прекрасно справляетесь, желаю видеть в Вас успехи, которые с каждым разом будут превосходить предыдущие. Благодарю за увлекательную беседу, на сегодня стоит закончить.       Кроули закатил глаза и впялился в глаза профессора Фэлла.       — Будьте проще, — его голос стал максимально тихим и бархатным, — взгляните в саму суть, посчитайте за и против, Вы, философы, так любите заниматься систематизированием и категоризацией, мы говорим о чувствах, а Вы их прячете.       — Вы слишком самоуверенны, не задумывались, что не все вокруг Вас крутится?       — Я не слишком самоуверенный, я объективен к себе, таков уж я. А мир… Да, не все, но мне все и не нужны.       Азирафаэль только сейчас заметил, что Кроули в опасной близости от его лица, он давно слез со стола, обошел его и нависал над преподавательским креслом, медленно опускаясь ниже. Но отдаляться Азирафаэль не стал, не было даже мысли, чтобы что-то сделать.       Кроули воспользовался моментом и запечатлел короткий, легкий, но теплый поцелуй на губах профессора Фэлла. Его рука скользнула к кисти Азирафаэля и медленно ее обвила. Азирафаэль не знал, как ему действовать: поцеловать еще раз или с позором выгнать из университета? Поэтому он просто остался сидеть, пребывая в состоянии полнейшего … полнейшего шока.       — Я, как видишь, умею держать язык за зубами, никому не расскажу, но и ты обещай подумать, Азирафаэль.       Кроули расплылся в довольной улыбке и так же, как и всегда, виляя бедрами, покинул аудиторию.       — Чао!       Профессор Фэлл еще с несколько минут сидел, проматывая ситуацию в голове. За все время опыта ни разу не было даже намека с его стороны, а сейчас это все за одно мгновение полетело в тартарары. Он хаотично обдумывал решение ситуации, но ничего путного на ум не приходило.       Чтобы еще больше проявить себя, Кроули на ночь отправил Азирафаэлю сообщение: «Jucundissimus est amari, sed non minus amare»* и коротко подписался «Cr.».       Следующим утром на лекцию Кроули заявился раньше всех, видимо, уже входило в привычку. На этот раз для одеяния была выбрана белая рубашка, чтобы закрепить результат очарования. Ни одного человека Кроули не доводилось так долго обхаживать, но и этот был не каждый…       Кроули даже не слушал чему именно была посвящена лекция, он просто из первого ряда любовался профессором, тем, как он ходит, сидит, говорит. Любовался этим столом и представлял, что еще можно на нем попробовать.       Рассматриваемая тема заключалась в углубленном изучении прогресса в философии. Лектор был, мягко говоря, не сконцентрирован, нередко сбивался, хаотично исследовал взглядом зал. Он старался не смотреть на Кроули вообще, под конец лекции сдержанность взяла верх, но взор то и дело возвращался в самый центр первого ряда аудитории.       Кроули прекрасно видел, как Азирафаэль мечется, словно загнанная добыча перед хищником, что было необоснованно. Ведь Кроули ни к чему не обязывал, не ставил перед выбором. Отказа он, кстати, тоже не слышал. Была легкая дрожь внутри, но Кроули умеет разглядывать даже тени чувств, так что насчет этого он не сильно волновался, он нравится Азирафаэлю.       После лекции Кроули подошел к профессору, хамовато надевая очки и самодовольно улыбаясь.       — Вы же знаете латынь? Я знаю, я все о Вас знаю.       — Кроули, это напоминает преследования, а это уголовно наказуемо, — Азирафаэль старался держаться в строгом виде.       — Бросьте, Вы меня не сдадите, не Вы.       — Это еще почему? — Азирафаэль постаралась выразить максимальное удивление на такой вопрос.        — Серьезно? — Кроули это рассмешило, он вздохнул и ответил, — не верю, актерская игра два из десяти.       — Мне пора готовиться к следующей паре, всего наилучшего.       Профессор поспешно покидал аудиторию, только бы не продолжать игру Кроули.       Всю неделю профессор Фэлл был очень рассеянным, скованным, нервным. Многие заметили такое резкое изменение в поведении профессора. Некоторые даже пытались разузнать причину. Но разве он такое скажет? Отнекивался большой загруженностью и с натянутой улыбкой благодарил за излишнее внимание.       Кроули, естественно, ни сном, ни духом в университете больше не появился. Пары только этого преподавателя он удостаивал своим вниманием. Других он в лицо знать не знал. Вот и приключилось следующее…       В университете, где главным спонсором являлся отец Энтони, поднялся вопрос об его отчислении. Это непристойно, чтобы студент одного из лучшего университета страны не посещал занятия, систематически не готовился, по-хамски обращался к заслуженным преподавателям. Заседание было назначено на эту неделю, именно в тот день, когда был запланирован факультатив.       Азирафаэль не хотел отменять дополнительное занятие, ибо Кроули нужна практика, следует ему вкрадчиво донести, что он на волоске от вылета, да и чего греха таить, Азирафаэлю нравилась его компания, хотя он это отчаянно не признавал даже наедине с собой.       Благо, номер у него остался, так что можно было оповестить обычной смс-кой.       «Добрый вечер, Кроули. Возникли дела в среду, поэтому, если Вам удобно, переношу занятие на вторник».       Ответ явился безотлагательно.       «Для Вас все, что угодно*). Где. Во сколько. Тема».       «Проведем в моем кабинете, каб. 328, 3:00 PM, выберите понравившуюся на свой вкус из ранее пройденных».       «А что за дела, что требуют переноса доп.занятий?»       Азирафаэль не стал отвечать на это сообщение.       Во вторник Кроули заявился раньше на четверть часа, ему было невтерпеж усидеть на месте, поэтому решил выйти раньше, чтобы медленно ехать и никуда не спешить. Скорость на машине превышала 90 миль в час, поэтому приехал раньше. Но ждать не стал и сразу направился на третий этаж.       Азирафаэль уже ждал его там. Кроули медленно постучал в двери и без приглашения вошел внутрь.       — Добрый день, профессор.       — Здравствуйте, Кроули, присаживайтесь, — Азирафаэль указал на кожаное кресло для посетителей.       Кабинет профессора был выполнен в светлых и теплых тонах, не было перегруженности в орнаменте. Хотя на стенах было большое количество грамот и наградных листов, дипломов и медалей. Стол был сделан из темного дерева, акцентируя на себе внимание. На столе было все аккуратно разложено, словно вымерено под линейку.       — Моветон не отвечать, я ждал. Что же такого случилось важного?       — Об этом я и хотел с Вами поговорить прежде, чем мы начнем занятие. Вы знаете, что многие преподаватели нашего университета жалуются на Вас?       — Да, я догадывался, — Кроули понимающе кивнул.       — Кроули, это уже не шутки. Завтра состоится ректорат касательно Вашего отчисления, на который будет приглашен Ваш отец. Скажу по секрету, Вас бы давно выгнали, если бы не он, главный благотворитель нашей alma mater.       — Нет, — на лице Кроули читалась едва заметная паника, — только не сейчас.       — Кроули, послушайте…       — Нет, это Вы послушайте. Я столько старался, чтобы меня выгнали, еще с первого курса мечтаю об этом, но все без толку, меня месяцами не было в универе, никто не жаловался. Затем я нашел то, что меня заинтересовало, заставило учиться, а им не нравится еще больше?       — Возможно, Вы перегнули, играя с их терпением.       — Мне на их терпение глубоко фиолетово, — Кроули начинал выходить из себя, — могли молча сидеть и все. Я их не трогаю, они — меня, всем хорошо. Нет, надо дергать отца, нервировать меня. Только я нашел смысл в том, что я сюда хожу, а меня лишают его!       Профессор дал возможность Кроули выговориться, выпустить пар и только тогда начал говорить.       — Раньше выстрела не падайте, у Вас весьма влиятельный отец, не думаю, что кто-то всерьез пойдет против него. Да, Вы преподавателям изрядно изматываете нервы, но и вознаграждают их за это неплохо. Заседание только завтра, я замолвлю о Вас, как о… способном студенте.       Кроули резко перевел взгляд на профессора и недоумевающе смотрел на него.       — А Вам это зачем? — после короткой паузы, Кроули растянулся в улыбке и добавил, — не отвечайте, я понял.       — Нет, не поняли. Я стараюсь помочь, вижу, что можете учиться, у Вас хорошие мысли, просто по какой-то причине не хотите их использовать. Это не лень, нет, это что-то другое.       Азирафаэль заметил, что Кроули переменился в лице, стал менее дерзким на вид, словно его задели за больное место.       — Если Вы это сделаете, я не знаю, как Вас благодарить.       — Начните учиться.       — Все, кроме этого, разумеется.       — Я Вас оповестил, сказал лишнее, что против правил, примите правильное решение. Приступим к занятию. Какова тема?       — Я подумал, что все темы нашего обсуждения довольно серые и невзрачные. Давайте поговорим о чем-то насыщенном, например, кхмм…- Кроули сделал вид, что обводит взглядом кабинет, хотя ответ давно сам знал, — о Вас.       — Не совсем понимаю к чему Вы клоните.       — Все Вы понимаете, просто делаете вид. Вас легко прочесть.       — Что же, — профессор оперся руками о стол, наклоняясь ближе, — читайте.       Уголок стола становился излюбленным местом для сидения Кроули. Именно туда он и пересел, внимательно смотря на профессора.       — Вы молоды, но уже профессор, я неоднократно говорил это, это правда впечатляет, Ваше упорство и талант могут горы вершить. О Вас ходит много слухов, я хоть и не являюсь частым посетителем, но наслышан. Студенты Вас любят, Ваш подход к делу является новаторским, Вы держите контроль при этом идете наравне с человеком, прячетесь за маской равнодушия и сдержанности, скорее, непредвзятости, но даже Вас можно выбить из зоны комфорта, готов поспорить, у меня получалось. Это кратко.       — Впечатляет, но ничего нового я не узнал.       — А я не обещал, что это будет новое, это мое видение. Да и что я такого могу сказать, что Вас удивит? Кажется, Вы уже привыкли ко мне.       — Вы чересчур самоуверенны.       — И снова маска. Вы сами себя подставляете, когда Вы нервничаете, начинаете повторяться, не находите новых аргументов и приходится прибегать к старым. Прочтите меня.       — Хорошо, легче легкого, — Азирафаэль встал из-за стола и вышел на середину комнаты, но он не осматривал Кроули, он смотрел в окно, вспоминая показательные моменты, — очень наглый, самоуверенный разгильдяй, пользуетесь популярностью у девушек, но не обращаете на них внимание, Вы довольно хитры и умны, преподносите себя с порога, как самое лучше, что может встретиться, — Азирафаэль подошел к окну, — но есть что-то, что сидит внутри Вас и не дает раскрыться, думаю, отсюда такое поведение, поэтому Вы несносны. Но на самом деле, приятен в общении, не только, как студент, но и человек. Чуточку упорства, немного усидчивости и цены Вам нет. С таким интеллектом и ловкостью перед Вами все дороги открыты.       Азирафаэль развернулся, а Кроули оказался лицом к лицу с ним. Он тихо подкрался, пока Азирафаэль не слышал, ибо тот был сконцентрирован на своих мыслях, и рассматривал светлые кудряшки на его затылке, борясь с желанием зарыться в них рукой.       — Умен, даже очень, — Кроули неподвижно стоял, гипнотизируя взглядом Азирафаэля, говоря практически в шёпоте, — не отменил занятие, а перенес. Говори сколько хочешь в исправление души, любой поверит, но не я.       Все, что Азирафаэль смог сказать, это тихое: «двери».       — Я запер их, когда вошел, внимательнее надо быть, дышать не забывай при виде меня.       — Ты чрезмерно заносчив.       — Есть грешок. Диван или стол?       — Стол.       — Если бы знал, перенес бы занятие к себе домой. — Кроули, не строй из себя, все ты знал.       Терпение Кроули иссякло, и он притянул к себе Азирафаэля, жадно впиваясь в его губы. Не так целомудренно, как это было вчера, а намного бесстыднее. Руки Кроули скользнули по плечам, переходя на шею Азирафаэля, притягивая к себе.       Азирафаэль не испытывал чувств, которых он так боялся — стыд и разочарование в себе. Наоборот, это превосходило все ожидания. У Кроули было прекрасное стройное тело, которое прогибалось под легким прикосновением, словно само льнуло к рукам.       Ни один не хотел разрывать такой горячий и долгожданный поцелуй, поэтому слепо и наощупь кое-как добрались к столу. Кроули сел по центру на деревянную, гладкую поверхность стола, раздвигая ноги, чтобы быть как можно ближе к телу Азирафаэля.       Но все же поцелуй пришлось приостановить ради единственного вопроса.       — Как будем действовать?       — Старшим, вроде, принято уступать. Пожалуй, ради исключения, единожды уступлю.       Азирафаэль вернул поцелуй Кроули с двойной силой, его давно и сильно тянуло к нему, но он не хотел поступаться принципам, сейчас же хотелось только одного. Руки профессора оглаживали прямую напряженную спину Кроули, переходя на бедра. Руки самого Кроули справлялись с излишней одеждой. Вначале он скинул свою рубашку, затем приступил к пуговицам на пиджаке Азирафаэля.       Спустя пару минут все пиджаки, рубашки, куртки валялись где-то рядом.       С губ Азирафаэль переходил на скулы и шею Кроули, тот под влажными поцелуями мурлыкал, как котенок.       — В кармане куртки.       — Подготовился?       — С первого занятия ношу, только сейчас пригодилось.       Азирафаэль достал пузырек со смазкой, оставляя его на столе рядом с Кроули.       Руки Кроули сами скользнули к брюкам Азирафаэля, одной он ловко растягивал пуговицы, другой — мучительно медленно оглаживал возбужденный член Азирафаэля.       Азирафаэль, теряя контроль над собой, резко схватил за шею Кроули и опустил его спиной на стол.       — Ай, холодный!       — Не шипи. И да. Постарайся не стонать.       — И это я самонадеянный…       — Ты меня доведешь.       — О, это я могу.       Азирафаэль быстро стащил узкие джинсы и кеды с Кроули, оставляя его совершенно голым. Желание Кроули говорило само за себя, его вставший член заметно пульсировал и истекал прозрачной смазкой.       — В первый раз без ласок, не в терпёж?       — Рот у тебя не закрывается никогда?       — Бывают моменты, но я потом продемонстрирую.       Азирафаэль приспустил светлые брюки, чтобы они не сковывали движения, затем выдавил обильное количество смазки, чтобы не сильно травмировать Кроули, сделав сей момент максимально нежным.       Несколькими пальцами он проникал внутрь Кроули, от чего тот извивался, как уж.       — Если ты не перестанешь дергаться, я тебя свяжу.       — Ты в курсе, что ты не ах… не угрожаешь?       Азирафаэль ничего не ответил Кроули. Он наклонился к нему для поцелуя, продолжаю томно подготавливать его. Кроули не верил, что это все происходит, что он дождался. Эмоции и ощущения брали верх, поэтому он неприлично стонал прямо в рот Азирафаэлю. На это был получен увесистый шлепок по голому бедру и комментарий, мол, я просил тише.       Очень скоро Кроули начал возмущаться, что это самое настоящее издевательство, что его заставляют ждать. Азирафаэль уловил шуточный тон, поэтому не стал в очередной раз упрекать завышенной самооценкой. Он просто резко дернул под колени Кроули на себя, придвигая ближе к краю.       Азирафаэль очень медленно и нежно проник в Кроули, от чего тот вначале зажмурился, но затем начал издавать гортанные стоны. Он старался быть тише, но все равно не мог сдерживать себя в полной мере.       Если бы сейчас за дверью кто-то стоял, его бы явно смутил шорох за дверью, ибо звуки не походили на звук листания книги или стук пальцев по клавиатуре.       Со временем Азирафаэль стал двигаться все быстрее и быстрее, для большего проникновения он забросил ноги Кроули к себе на талию. Одна рука держала руку Кроули, а другая придушивала его. Возможно, это могло ему не понравится, но Кроули от удовольствия закатывал глаза так, что только белки глаз и просвечивались сквозь орбитальные щелки.       Пот выступил на лбу Азирафаэля, уж слишком ярко и похотливо Кроули двигался под ним. Кроули же сам давно был мокрый, но его это нисколько не смущало. — А для старого деда ты не такой уж и дряхлый.       — Все, достал, — Азирафаэль вышел из Кроули и резко дернул его за руку, поднимая на ноги. Он повернул его спиной к себе и, надавливая на шею, заставил грудью лечь на стол обратно, — еще один комментарий и кончать будешь в ладошку.       — Если в твою, то я согласен.       Азирафаэль не выполнил свою угрозу, слишком тяжело было оторваться и все остановить, если это вообще было возможным.       Кроули двигался в такт движениям Азирафаэля, он ухватился за противоположный конец стола, ребра на его спине рельефно выделялись под тонкой кожей, Азирафаэль не удержался и провёл по ним рукой несколько раз, на уровне лопаток у Кроули затрепетало тело еще больше.       Член Кроули был неудобно зажат между его телом и столом, но из-за небольших движений все же удавалось получать небольшое удовольствие. Основную массу экстаза обеспечивал Азирафаэль, двигаясь сзади.       Кроули кончил, извиваясь, пачкая стол, себя, пол. Из-за приятного спазма мышц Азирафаэль тоже был близок к эякуляции, но вовремя успел кончить на спину Кроули, белая жидкость тепло растекалась по спине, стекая по бокам.       Азирафаэль устало сел рядом на стол.       — Чего отдыхаем? Давай вытирай.       Азирафаэль, еще не успев отдышаться, улыбнулся и удивился наглости паренька. Про себя он отметил, что тот очень похож на чертенка!       Обойдя стол, из верхнего ящика Азирафаэль извлек пачку салфеток, и принялся избавлять Кроули от следов их коитуса.       — В следующий раз, если ты не закроешь рот, я просто остановлюсь и уйду.       — Значит, будет следующий раз?       — Я подумаю.       Они быстро оделись в сброшенную ранее одежду. У Азирафаэля были дела в университете, а Кроули пора уезжать восвояси, время было почти 6 вечера.       — Подумай над тем, что я сказал тебе вначале.       — Обещаю, теперь меня отсюда не выгнать.       Азирафаэль подошел на прощание пожать руку Кроули, но у этого дьявола были свои мысли, которыми он не поскупился. Он резко развернул Азирафаэля спиной к двери и припечатал к ней, жадно целуя, словно хотел насыться им, словно его губы были единственным источником воздуха.       — Все, мне пора, а то я так всю ночь могу, а ты уже не тот, организм поношенный…       — Вон отсюда.       — Уже ушел. Чао, профессор Фэлл!       Азирафаэль был счастлив, он не ощущал никаких угрызений совести, ничего, что он ожидал. Единственное, чего он опасался, это исключения Кроули, но он постарается, чтобы этого не случилось.       На следующий день было созвано заседание ректората, на котором обсуждалось исключение Энтони Кроули из-за систематической неуспеваемости. Как говорилось ранее, на заседании присутствовал отец, обычно на такие собрания родители не допускались по естественным причинам, но не сейчас.       На удивление, энтузиазма преподавателей гневно и прямолинейно выражаться об этом студент значительно сбавилось, никому не хотелось потерять это место. Профессор Фэлл был одним из тех, кто старался защитить Кроули, при этом следовало бы не подставиться самому.       Спор шел около двух часов, заседание разделилось на два фланга: первый — отец Энтони и профессор Фэлл, которые старались защитить и оставить прогульщика, второй — все остальные, которые были против его нахождения здесь, ректор занимал промежуточное положение. Он осознавал, что такое поведение недопустимо в стенах такого великого университета, но и ругаться с такими богатым и щедрым спонсором тоже не хотелось.       Вот и вышло так, что спустя насыщенный спор университету было обещано обновление зимней оранжереи на кафедре естественных наук, а также солидный грант лучшему студенту за прилежную учебу.       На улице были поздние сумерки, когда профессор Фэлл шел на парковку к своей машине. Он был в собственных мыслях, поэтому не сразу в потёмках заметил чужой силуэт. Какой-то парень стоял, опираясь о его машину, одет он был как всегда в черное, поэтому разглядеть его было сложно.       — Как там заседание, посвященное мне?       От неожиданности Азирафаэль замер на месте, но буквально на секунду.       — Кроули, так подкрадываться… заикой можно оставить.       — Я подкрадывался? Я стою здесь уже сорок минут, это Вы в темноте подошли, ни души вокруг, Вы один, как привидение бродите.       — Кроули, отойдите от моей машины. Кроули сделал вид, что обиделся, но в темноте это осталось незаметным, поэтому он обошел машину и ловко вскочил на переднее место пассажира.       — Уютненько, но у меня просторнее.       — Да-да, у Вас все лучше, Вы об этом неустанно повторяете.       — Так что, к тебе или ко мне? — Кроули кокетничая придвинулся.       — А с каких пор мы перешли на ты? — Азирафаэль старался держаться в образе.       — Разве нет? Я думал, что был повод. Как хотите, профессор, — Кроули отодвинулся обратно, как можно ближе к краю.       — Говорите свой адрес, по такой темноте одному ходить не очень безопасно, всякие маньяки могут подстерегать, например, у машины.       — Ага, значит, ко мне, — Кроули назвал адрес, — так что там с моим отчислением?       — Его не будет, Ваш отец изрядно денег выложил, чтобы Вы остались. Постарайтесь не потерять свой шанс, вероятно, он последний.       — Уверяю, я теперь буду чаще мелькать в универе.       Дорога выдалась очень быстрой, Азирафаэль и Кроули всё еще обменивались едкими любезностями, чтобы другому жизнь медом не казалась.       — Я бы сказал, что подрабатываете извозом такси, но таксисты обычно помалкивают, а вот Вы не упустили ни одного момента, чтобы меня задеть.       — Как же Вы ловко делаете вид, что являетесь таким себе пай-мальчиком, при этом Ваше поведение граничит с повадками самого дьявола.       — Мг, будто Вы святой! Так долго держался, думал, что Вас привлекает только Ваша философия. А оказывается, что такой правильный и светлый профессор, далеко не праведный, еще что-то мне про мораль говорит.       Азирафаэль хотел придушить мелкого гаденыша, который себя в подобных ситуациях ощущал вполне комфортно, он мог сказать все, что угодно, лишь бы задеть оппонента.       — Если Вы не заметили за своей болтовней, я Вам проясню. Мы приехали. Живо выметайтесь из моей машины.       — Грубо! Для первого свидания можно и поласковее.       — Это не первое свидание.       — Ладно, в таком случае, то ли еще будет.       Кроули резко наскочил на Азирафаэля, насколько это позволяли габариты машины, и принялся его целовать. Пусть он и несносный, дерзкий, наглый, но обаятельности в нем не менее.       Азирафаэль сразу ответил на поцелуй, сердце бешено стучало внутри груди, а руками сами обхватили талию Кроули.       — Спасибо, — рядом с ухом прошептал Кроули и обнял Азирафаэля так, словно боялся, что это все нереально.       От такой необычной, даже нелепой, нежности у Азирафаэля волей-неволей появилась улыбка.       — Тебе пора.       — Какие мы впечатлительные, — Кроули театрально закатил глаза, — приятных снов, Азирафаэль, — Кроули невинно чмокнул в кончик носа Азирафаэля и слез с него, проворно выходя через водительскую дверь.       — Чао! — передразнил его Азирафаэль.

***