День первый. Скрытая угроза.
16 июня 2010 г., 21:31
Саус Парк накрывало обычное серое утро, а Эрик Теодор хандрил у себя на заднем дворе. Рождество, которое он так долго ждал, пошло псу под хвост. Из-за Кайла Брофловски.
— Знаешь, Лягушонок Клайд, что я больше всего в нём ненавижу?
Кукла смотрела на него большими умными глазами, в которых светилось понимание.
— Этот жидяра никогда не признаёт своего поражения. За что бы я ни взялся, он видит в моих действиях что-то предосудительное. Но это я ещё могу понять, его всё-таки девять лет зомбировала мамаша-сучка. Из-за того, что он еврей, у него отсутствует объективный взгляд на вещи, он видит реальность искажённой. Это всё полбеды, — Эрик отхлебнул чая и подлил Лягушонку Клайду. – Самое сраное в его ебучей еврейской натуре то, что он готов костьми лечь, чтобы обломать мне всё веселье.
Эрик страдальчески прищурился и с горечью в голосе добавил:
– Этот жид изговнял мне всё Рождество.
Картман тоскливо посмотрел в серое небо, потом облокотился на стол и положил голову на сложенные руки.
— Лягушонок Клайд, эта сволочь привязала меня к дереву, чтобы инопланетяне забрали меня вместо его говнючего канадского братца, заставила мою Флаффи заниматься сексом с его тупым слонярой, отправила на телешоу видео, на котором я, переодетый Бритни, зажигаю с картонным Джастином Тимберлейком, принудила участвовать в коровьем родео, спалила мою пиццерию из стволовых клеток...
Лягушонок Клайд промолчал.
— Но всё это меркнет рядом с тем, что он сделал вчера.
Эрик драматично посмотрел в глаза Лягушонку Клайду.
— Я ИЗ-ЗА НЕГО ПРОВЁЛ РОЖДЕСТВО В КАНАДЕ!!!
Эрик устало прикрыл глаза. Болезненные воспоминания сменяли друг друга. Перед его мысленным взором тут же нарисовалась довольная физиономия Кайла, палившего из огнемёта его пиццерию на глазах у всего Саус Парка. Конечно, всё было не так. Кайл и Стэн притащили канистру бензина и запалили всё к чертям, пока он, Эрик, заказывал оборудование для кухни. Картман скрежетнул зубами. Педики. Педики, мать их.
— И всё-таки, Кайла я ненавижу гораздо больше, чем Стэна.
Лягушонок Клайд продолжал его сканировать немигающим взглядом.
— Я ему отомщу… Нет, Лягушонок Клайд, не евреям, а именно этому кудрявому мудаку. Хотя, всем евреям тоже было бы неплохо, — добавил он, мечтательно прищурившись.
— Знаешь, Лягушонок Клайд, его не так-то просто достать. Он, конечно, ведётся на всякую ерунду и психует, если я задвину что-то про евреев или его мамашу, но… этого мало. У Кайла Брафловски почти нет слабых мест, хотя на первый взгляд кажется, что всё иначе. Он не так глуп, а вдобавок упёртый как баран. Боже, как же я его ненавижу…
Лягушонок Клайд ждал.
Эрик облизнул пересохшие губы, потом забормотал:
— Можно, конечно, заставить пони откусить его пипиську, но, чёрт, этого недостаточно!.. Самое неудобное то, что у него есть друг. Если бы я мог что-то сделать, чтобы он почувствовал себя одиноким, всё было бы проще.
Эрик Теодор прищурился, напряжённо раздумывая, как поссорить этих двух педиков. Три секунды прошли в напряжённой тишине. А потом лицо Эрика Картмана просияло.
— Ну конечно… Вот оно! Всё проще, чем я думал. Лягушонок Клайд, как ты относишься к педикам?
Картман победно улыбался.
Лягушонок Клайд ждал.
— И не говори мне, что наш город поголовно толерантен. На самом деле педиков все терпеть не могут. А уж слишком правильный Кайл… Лягушонок Клайд, нам надо только убедить Кайла в том, что Стэн – педик, посеять в его душе сомнение, заставить его скрипеть зубами. Он заплатит мне за моё Рождество своими жидовскими слезами!
Эрик мечтательно вздохнул и подпёр щёку ладошкой.
— Ещё чаю, Лягушонок Клайд?
