716 - Пять дней после рождества в Канаде

Твою ж мать. И чего я жду? Что Кенни вдруг появится, откуда ни возьмись, живой и здоровый? А у Стэна тут же как рукой снимет очередную депру, вызванную тем, что он пропустил Рождественское Приключение? Нихрена этого не будет. Кенни убил Садам Хусейн, и с этим ничего не поделаешь. А Стэн… Стэн тупой педрила-готик. Как был им, так и остался… Самое ужасное, что сейчас я стою на остановке и жду эту жопу с ушами, Эрика, мать его, Картмана. Того самого мудака, у которого после очередной смерти Кенни рыдал на плече. И как мне только могло прийти в голову, что у этой задницы ещё осталось хоть что-то от человека? Сраный тупой день. О, вот и вышеупомянутая задница. Что-то он сегодня невесёлый и какой-то напряжённый. — Привет, жидяра. Да он просто огорчён, что ему пришлось провести Рождество в Канаде. Вашужмать, ну почему они все так недовольны? По-моему, нормальное Рождество получилось… — Я сказал, привет, кошерный ты наш. Поворачиваюсь и впериваю в него взгляд. — Иди в жопу, жиртрест. Картман прищуривается. — Что-то ты какой-то нервный сегодня, чувак. У тебя что, месячные начались? Ненавижу Эрика Картмана. Пока я набираю побольше воздуха в лёгкие, чтобы наградить его десятиэтажным эпитетом, подходит автобус. Ну и хрен с ним. Не слушая ор мисс Крептри, быстро запрыгиваю внутрь и сажусь на заднее сиденье рядом с Баттерсом. — Привет, мужик. Меня буравят огромные грустные глазищи. Я слегка киваю в ответ. — Кайл, ты того… не расстраивайся из-за Рождества… Я смотрю мимо него в окно. Если бы Стэн не был таким мудаком… — Баттерс, осторожней, он сегодня очень нервный, у него месячные начались. Резко оглядываюсь. Жиртрест невозмутимо плюхается на соседнее сиденье. — О-ёй! Что, в самом деле?! Баттерс, какой же ты долбоёб… — Картман, я, кажется, уже посылал тебя в жопу… — Понимаешь, Баттерс, мало того, что месячные превращают Кайла в такую же тупую суку, как его мамаша… — Не трогай мою мать, жиртрест!!! — …так ещё и его бойфренд сегодня не пошёл с ним в школу, потому что очень занят проливанием слёз в подушку. — Хто-хто? — Попробуй-ка это повторить, жопоголовый, если тебе дороги твои яйца! Картман мило улыбается мне и продолжает: — Баттерс, то, что Стэн сейчас со своей подушкой, а не с нашим еврейчиком, значит только то, что ему срать на Кайла. Ненавижу. Ненавижу Эрика Картмана за то, что он всегда прав. Пошёл он в жопу. Больше ни слова ему не скажу, пусть изгаляется, сколько хочет. — А как ты назвал Стэна, Эрик? Баттерс, тупой кусок клозета. Заткнись, пока не поздно. Стискиваю зубы. Картман улыбается ещё приторнее. Кажется, всё-таки поздно. — Кайл, мне, в самом деле, интересно… Заткнись, жопа тупая! — …ты хоть в курсе, что Стэн питает к тебе нежные чувства? — О-ёй!!! — Картман, чтоб ты опять огнём пердел! Что за бред ты несёшь? Он сканирует меня своим фирменным взглядом, который называется «Я никогда не ошибаюсь». — Я серьёзно, Кайл. Разве ты этого ещё не заметил? Ненавижу его тупую, самодовольную рожу. — Что я, блять, не заметил?! — Вас связывают какие-то ненормальные отношения. — Это называется дружбой, моральный ты урод. — Кайл, посмотри на меня. Я когда-нибудь ошибался? Блять, только не это! Если Картман решит, что можно срать ртом, то все тут же начинают это делать. Если Картман говорит, что Стэн… Внутри что-то вскипает, что-то ядовитое. — Иди в жопу и не вылезай оттуда, куроёб! — Я много думал, Баттерс, насколько это возможно, что сразу двое моих друзей окажутся педиками… — И что же?! — И пришёл к выводу, что тут имеет место быть роковое стечение обстоятельств. Понимаешь, Стэн всё-таки сраный хиппи, чуть не ставший педрилой-готиком, а Кайл вообще светоходячий, у него нет души… Баттерс испугано оглядывает меня. Идите и поженитесь, два долбоёба. — Ой, мамочки, Эрик, не говори такие вещи! — Посмотри правде в глаза, Баттерс. Они оба могут стать педиками, потому что они – воплощение того, что я ненавижу в людях. Кстати, их обоих я тоже ненавижу. — Кайл, у меня есть друг… — У тебя нет друзей, Баттерс, — устало вставляю я. — Нет, есть! Я чуть не подпрыгнул, когда он провизжал мне это в ухо. Походу, Баттерс сильно переживает то, что он никому на хрен не нужен. Сам виноват, не надо быть таким отсосом. — Так вот, папа моего друга каждый день говорит ему, что, если он станет педиком, он отрежет ему пипиську. Щёки Баттерса заливаются краской. Картман хихикает: — Шутник у тебя папаша… Баттерс становится пунцовым: — Я говорю не про себя, а про одного своего друга! — Хватит заливать, нет у тебя никакого друга, потому что ты – отсос. Баттерс начинает впадать в кататонию, а Картман переводит взгляд на меня: — Мужик, я серьёзно. Осторожней с этим сраным хиппи. Не знаю, как ты, а вот он точно проявляет к тебе нездоровый интерес. У меня под шапкой волосы встают дыбом. — Хватит бредить, жиртрест! — Ставлю десять баксов, что он подкатит к тебе в течение недели! Мои глаза пытаются вылезти из орбит. Какого чёрта он так упёрся?! — Иди на хуй. — Если я проиграю – буду твоим рабом месяц. Сверлю его взглядом. В чём подвох? Я смогу месяц унижать Картмана. Это будет бальзамом для моей несчастной еврейской души. Картман самодовольно улыбается. — А как ты узнаешь, кто из нас выиграл? — Ты не умеешь врать, Брафловски. Ты мне всё скажешь сам, — снисходительным тоном поясняет Картман. Да схуяли он так уверен в своей правоте?! Стэн же никогда не станет… Или..? Я нервно сглатываю. Это будет первый раз, когда жиртрест ошибётся. И я сумею насладиться победой. — А что я буду тебе должен, если проиграю? – Спрашиваю я нарочито безразличным тоном, уже выходя из автобуса. — Когда ты проиграешь, придёшь в школу в костюме Тряпичной Энни. Мой желудок сводит. Отворачиваюсь от него и почти бегу к школе. Стэн лежал на кровати и смотрел в потолок. Он был уверен, что сегодня – худший день в его жизни. Пока не зазвонил телефон. — Да? — Стэн, Стэн, это я, Баттерс!.. Не сводя безразличного взгляда с потолка, Стэн тихо шмыгнул носом: — И что тебе надо? — Стэн, тут такое случилось!.. Картман!.. Кайл!.. Я не всё понял, но, кажется, Эрик что-то затевает!.. — Да не тарахти ты, Баттерс, что случилось-то? — Картман сказал, что к Кайлу как-то не так дышишь!.. Кайл разозлился, потом ничего не помню, но жиртрест все уроки просидел довольный, как пряник!.. Короч, я его ненавижу, так что решил на всякий случай тебя предупредить!.. Стэн, а что значит неровно дышать к кому-то?.. Стэн?.. Единственный и незаменимый квотербек Саус Парка побледнел как полотно и медленно положил телефонную трубку. Его глаза стали какими-то стеклянными и мутными, он невольно прикусил нижнюю губу. Потом маньячно улыбнулся потолку и еле слышно просипел: — Откуда он, блять, узнал?.. Минут двадцать Стэн валялся в полном ступоре, потом снова взял трубку и набрал чудом не забытый номер: — Привет, приятель.… Это Ворон, я с вами как-то тусовался… Я знаю, где мои предки ныкают абсент, может, зайдёте все сегодня ко мне в гости? День в школе прошёл просто охрененно отсосно. Мистер Гаррисон весь день выяснял отношения с мистером Шляпой, Картман пританцовывал на стуле и старался убедить весь класс, что у меня начались месячные, а Баттерс на каждой перемене с пеной у рта доказывал мне, что у него на самом деле есть какой-то друг. Всё это вместе с отсутствием Стэна почему-то сильно действовало на нервы. Особенно Баттерс. Я ковырял в столовой мой кошерный обед, когда ко мне подсел Твик. Вот кого мне точно не хватало. Почувствовав мой тяжёлый взгляд, он подпрыгнул на стуле и нервно вцепился в рубашку на своей груди: — О-ёй!.. Кайл, ты какой-то сам не свой! И дёрнул глазом. Я посмотрел в сторону и увидел Картмана, который подмигнул мне из-за соседнего столика. Блять. Я подпёр голову рукой и кисло посмотрел на Твика. — Да как-то месячные тяжело проходят. Твик снова подпрыгнул на стуле и что-то пискнул. — Знаешь, Кайл, я думаю, тебе стоит найти точку опоры. Попробуй думать про щеночков… Я скрипнул зубами. А вот это уже совсем не хорошо, когда твой одноклассник с нервным тиком пытается тебя успокоить. Я перевёл дыхание и попробовал взять себя в руки. Картман в этот раз ошибается. Конечно, ошибается. Вдруг за спиной раздался вкрадчивый голос: — Каайл… — Твою мать, Картман, подкрадываться-то зачем?! — Ты какой-то напряжённый… Я хмыкнул. Наш Эрик – сама заботливость. — Я смотрю, вы тут с Твиком беседовали... Я на твоём месте с ним бы не откровенничал. Я скривился: — Он что, тоже играет за другую команду? — Зря иронизируешь. Посмотри. Я поднял взгляд и увидел уходящего с подносом Твика. Ему навстречу шёл Крейг со своей вечно сосредоточенной миной. Когда между ними осталось меньше пяти шагов, Крейг изобразил Твику свой неизменный жест, который у него может значить всё что угодно. Твик дёрнул глазом и повторил его. Я невольно прыснул в кулак. — Это что-то новенькое. — Вовсе не новенькое, просто ты, кроме Стэна, никого не замечаешь, — от очередного намёка я весь напрягся. – Они делают это каждый день. — Ты серьёзно? – Для меня это было новостью. — После того, как они подрались, помнишь? — Ну, я в этом ничего страшного не вижу. Кажется, два придурка просто подружились. — Кайл, Кайл, ну какой ты иногда непонятливый! Они не общаются, не играют вместе, даже не дерутся больше. Это похоже на какой-то тайный знак. Признай, как-то это подозрительно! Я подумал. Честно говоря, меня это почему-то насторожило. — Ну? Они стояли в разных концах столовой и сверлили друг друга взглядом. — Чёрт, они и правда какие-то странные. Картман хмыкнул мне в ухо так умудренно, как будто я видел только верхушку айсберга. — Ничего не значащие жесты, которые повторяются изо дня в день, внимание, полностью обращённое друг на друга, понимание друг друга буквально с подёргивания глаза… Я мог бы продолжить список, Кайл. Меня совсем изгрызло сомнение. Не буду с ними общаться на всякий случай. — Ты и Стэн – такие же. — Твоюматьжиртрест! Я рванулся со стула, но Картман уже махал лапкой из-за соседнего столика. Я сжал кулаки и попробовал думать о щеночках. Перед Стэном стоял парень с длинной крашеной чёлкой. — Остальные попозже подтянутся, сказали, им надо кое-что с собой прихватить для создания атмосферы. — А, отлично… — Ты как-то уж совсем хреново выглядишь, Ворон. Розовый конформистский мир снова взял тебя за жабры и вывернул наизнанку? — Именно так. — Стэн силился вспомнить его имя, но у него ничего не получалось. А вроде они совсем недавно были друзьями. Гот с длинной чёлкой затянулся прямо в его комнате и окинул хозяина мутным взглядом: — Вся наша жизнь – бесконечная задница, Ворон, – сказал и достал блокнот с ручкой. – Будем писать стихи о боли? Стэн невесело хмыкнул. — Можно попробовать. Гот присел на край кровати, деловито приготовился писать. — Ну, излагай. Тебя опять бросила девушка? Достали предки? Или весь мир конформистов на тебя разом накинулся, отлюбив твою душу самым извращённым образом? Стэн еле сдержал улыбку. Потом взвесил все за и против и пришёл к выводу, что хуже уже не будет. — Кажется, я гей. И ещё, кажется, я неровно дышу к своему лучшему другу. И он об этом сегодня узнал. Минуту на него, не мигая, смотрели глаза, обведённые чёрными кругами. Потом парень с чёлкой нарушил гробовое молчание: — Так, — он отложил блокнот. – Стихи о боли мы писать не будем. Где, ты говорил, твои предки прячут абсент? — Баттерс, Баттерс, твою мать! Иди сюда! Леопольд Стотч быстро положил телефонную трубку и подбежал к Картману. У Баттерса было ОЧЕНЬ нехорошее предчувствие. — Что такое, Эрик? — Баттерс, мне срочно нужна твоя помощь. Так, нет времени объяснять, но ты должен пройтись по магазинам и кое-что прикупить. — Зачем? — Твоюмать, это важно. Я должен отомстить Кайлу за моё Рождество, а ты мне поможешь. На, держи список. Баттерс пробежал листок глазами: — Эрик, а зачем тебе мужские стринги? — Для моей страшной мести, Баттерс, для чего же ещё. После школы мы с тобой прокрадёмся в дом Стэна и перед приходом Кайла раскидаем всё это по комнате сраного хиппи. Тогда Кайл поймёт, что его друг – педик, перестанет с ним общаться и уйдёт в страшную депру. — Не думаю, что это хорошая идея, Эрик, — неуверенно начал Баттерс. — Это – шикааарная идея. Итак, жду тебя через три часа у дома Стэна со всеми обозначенными предметами. — Но, Эрик, у нас ещё уроки… — Баттерс, не выводи меня из терпения! Пулей в магазин, иначе я сделаю так, что ты заболеешь СПИДом, или скормлю тебе твоих предков! — О-ёй! Я побежал. — Так-то лучше, — потёр руки Эрик Теодор Картман. – Сегодня после школы Кайла ждёт сюрприз. — Значит, виноват во всём Эл-гомосек? – Гот устало откинул чёлку со лба. — Ага, — почему-то Стэну очень хотелось выговориться, может, из-за того, что он слишком долго держал это в себе. – Тот самый гомосек с гомояхты. Он объяснил мне, что быть гомосеком – не так ужасно, как я думал. Я перестал думать о геях, как об отбросах общества (причиной моей нетерпимости к ним был наш препод, мистер Гаррисон, должен заметить – полный педрила). После встречи с Элом-гомосеком у меня в голове что-то щёлкнуло. Я перестал видеть разницу между парнями и девчонками. Наверное, это очень плохо. Гот сосредоточенно пожевал свои губы и подлил в стаканы абсент: — Не знаю, я, Ворон, надо делить людей или нет. И не знаю, хорошо или плохо быть геем. Вот только втюриваться в лучших друзей вне зависимости от их пола совсем не политкорректно. Стэн Марш взял протянутую ему сигарету. Главное, на этот раз ничего не запалить. — Я не знаю, как такая фигня вообще могла случиться. Я думал, что люблю Венди. Только Кайл начал бегать за домашней девочкой Ребеккой, и у меня просто крышу сорвало. Кажется, я ему тогда наговорил гадостей, но он уже всё забыл. А вот до меня стало доходить, в каком дерьме я оказался. — Но ты же совсем недавно убивался из-за того, что Венди тебя бросила. Стэн попробовал затянуться. Получилось не лучше, чем в тот раз, когда они случайно спалили школу. Пытаясь откашляться, он продолжил: — Ну, я тогда был страшно зол на Кайла, а он на меня. Мы немного поссорились из-за мормонов, — заметив вопросительный взгляд из-под чёлки, Стэн замотал головой. – Не важно, дурацкая история получилась. Я тогда решил, что Кайл – полный придурок, и в очередной раз пытался думать только о Венди. Да и вообще, обидно, когда тебя бросают. Гот стряхнул пепел в пустую кружку и потёр ноющий висок: — Я смотрю, Ворон, ты совсем запутался. Может, ты и не гей вовсе? Стэн затянулся, снова закашлялся, потом выдавил как-то совсем измученно: — Да я и сам бы хотел это знать. Сразу после школы я к Стэну не пошёл – мне надо было кое-что проверить. — Привет, мам! – И я пулей полетел в свою комнату. Я выдернул с полки свой фотоальбом и сел на кровать. Первые страницы я пролистал почти не глядя, чудесное детство, с общей фотографии мне улыбался Трент Бойет, который когда-нибудь нас всех убьёт, я в костюме давилки, грустно складывающий картинки из макарон… Ага! Вот наша первая фотка со Стэном. Да что этот Картман себе вообразил? Стоят два примерных детсадовца в шортиках под деревом. Ну, держатся за ручки. Это ведь нормально, держаться в таком возрасте за руки?.. Днюха Стэна, Шелли машет в кадр кулаком, чтобы её не фотографировали, мы со Стэном кидаемся друг в друга тортом… О, вот эти мне особенно нравятся. Наш первый поход с дядей Джимбо. Нехорошо, конечно, получилось со скозложопом, Стэн расстроился, но фотки получились классные. Кенни с огнемётом, мы вечером у костра, я, задрыхший на плече у Стэна… Я – что?! Чёрт, а эта сволочь не спит, просто сидит спокойно, как будто так и надо, и не видит, что Картман тычет в нас пальцем и угорает в сторонке вместе с Кенни. Чёртов дядя Джимбо! Думаю про щеночков, успокаиваюсь. Так, это Картман, мудила, меня для истории в смирительной рубашке запечатлел.… А вот к нам приехал независимый кинофестиваль, я, почему-то страшно злой, Стэн и Венди держатся за руки… Мы со Стэном строим домик для игр. До сих пор не понимаю, зачем ему это надо было, он как-то помешался тогда. Ещё эта Бебе взялась доказывать всему классу, что у меня классная задница, а мне пришлось с ней потом целоваться.… Ну, вы поняли, я опять мрачнее тучи, а Стэн снова довольный как кот, объевшийся сметаны. Ненавижу почему-то, когда у него такой глупый вид. Снова Рождество, на этот раз в Небраске и с маньяком-убийцей. И Картман на меня ещё обижается! Мы со Стэном у Старкова пруда. Он почему-то без шапки. Я всегда хотел быть на него похожим. Стэн спокойный, рассудительный, у него нет дурацких рыжих кудрей, он, наверное, самый симпатичный из нашей четвёрки. Он почти идеальный. Интересно, если бы он на самом деле вдруг ко мне подкатил, как бы я себя повёл? Нее, не надо об этом думать, Стэн слишком клёвый, чтобы такое отморозить… Чёртов Картман, у меня совсем мозги спеклись за сегодняшний день, если я о таком думаю!.. Вот только интересно, мы ведь и правда хорошо вместе смотримся, мне же не мерещится?.. Хлопаю себя по лбу посильнее, чтобы выбить всю дурь, и листаю дальше. О, моя любимая – Картман, распятый на кресте. Век бы любовался. Я и Ребекка, Стэн в стороне прожигает нас взглядом. Что-то я раньше его на этой фотке не замечал… Румынские пятерняшки, мы в трусах катаемся по полу. Закусываю губу. Мы просто хотели цирк и много денег. Так. К чёрту. Иначе я совсем запутаюсь и начну думать, что я — гей. И это нормально, когда друзьям не нравится, если у кого-то из них появляется подружка. Шеф говорил, что нельзя позволять женщинам становиться между друзьями. Я просто пойду и спрошу у Стэна правду, а то это гадание по фотографиям как-то нехорошо действует на мои нервы. Щеночки, щеночки, щеночки… В денверском секс-шопе Баттерс сразу заметил человека, с которым он тут не хотел бы встретиться ни при каких обстоятельствах. Он не был уверен, что, придя сюда, делает что-то нехорошее, но заранее чувствовал себя виноватым. — Привет, пап... Стивен Сточ пошатнулся и ухватился за что-то резиновое, чтобы не упасть. — Молодой человек, что ты тут делаешь?! — Сэр, я… я… Пока Баттерс испуганно заикался, на лице отца сменяли друг друга признаки активной умственной работы. — Так… Ты меня тут не видел, а я – тебя. Договорились? — Хорошо, пап. А ты поможешь мне с покупками, а то я что-то не всё понял… — Измерил глубину Баттерс. Стивен Сточ горестно закрыл лицо рукой и взял у сына из рук список. Против своей воли он вдруг начал думать, что его сын – тоже человек, и его необязательно постоянно наказывать. С ним можно ещё поговорить или пройтись по магазинам. Леопольд Баттерс Сточ впервые находился в лучах отцовской заботы и был безмерно счастлив. Эрик Картман висел на карнизе Маршей. Минуты бежали слишком быстро. — Баттерс, если ты не успеешь, я тебе яйца оторву! Безупречный план Эрика рушился на глазах. Вдруг кто-то приоткрыл зашторенное окно, и Картман обратился в слух. Он улавливал только смутные обрывки разговора, но почему-то ему стало казаться, что ещё не всё потеряно. Потом к дому Стэна приблизилась процессия нонконформистов, и у Картмана совсем отлегло от души. Даже если Баттерс не успеет, эти ребята хотя бы разукрасят Стэна как педика. Эрик уже довольно мурлыкал какую-то песенку, когда к дому Стэна приближался нервной пружинистой походкой Кайл Брофловски. Картман залез выше, устроился поудобнее и потёр ручки в ожидании представления. Я так и знал. Я так и знал, всё будет плохо. Но не настолько же, вашу мать… — Стэн?.. В комнате было темно, приглушённо звучала какая-то депрессивная мелодия. Ко мне повернулся длинный и тощий клон графа Дракулы: — Оставь Ворона наедине с его болью. — А вы, педики обдолбанные, его уединению не мешаете? Толстая девочка с чулками в крупную сеточку, почему-то натянутыми на руки, прикурила и подняла на меня томный взгляд густо подведённых глаз. Когда она выдохнула сизый дым, мой взгляд невольно задержался на фильтре сигареты, почерневшем от её помады. — Ты – просто жалкий конформист, который ещё слишком мало знает о том, какую боль причиняет жизнь. Душа Ворона растоптана и изрезана на мелкие кусочки. Может, когда-нибудь ты сможешь его понять, но не сегодня. Просто смирись со своим бессилием и иди дальше прожигать свою ничтожную жизнь; надейся, верь, люби и страдай оттого, что все твои чаяния тщетны. Я нервно потёр переносицу, разглядывая комнату Стэна, точнее то, что ей ещё вчера было. Они уже повтыкали и запалили кучу свечей, прикрыли окно (кажется, пледом), разбросали по полу какие-то тетрадки и сидели на полу вокруг кровати, порой потягивая кофе и выпуская в потолок сизый дым, который, кстати сказать, уже стоял коромыслом. Ну, а на кровати лежал герой дня, Ворон, мать его, печальный и размалёванный. Шаркнув фиолетовым ботинком, чуть развернулся в мою сторону ещё один: — Когда-то Ворон был одним из нас, но какой-то мелкий педик промыл ему мозги, и наш друг снова вернулся в юдоль страданий. Теперь он сломлен окончательно, — он эффектно откинул длинную чёлку с лица. Делая какие-то пометки в одной из тетрадей, самый мелкий процедил сквозь зубы: — Сраные конформисты отравляют жизнь нам. А мы – им. — Стэн, твою мать! Я думал, этот бред ты оставил в прошлом! Продолжая внимательно изучать потолок, он ответил тихим и убитым голосом: — Ты ничего не знаешь о боли… Это было последней каплей. Я вышел из его комнаты, хлопнув дверью, и услышал за спиной: — Ничтожный конформист, находящийся в плену у своих иллюзий… Вернулся я уже со шваброй. Впервые я увидел, как их набелённые лица растягиваются в гримасе удивления. — Стэн, мудила, надеюсь, ты потом скажешь мне за это спасибо. И я начал операцию по спасению. Сначала они повизжали, потом возмущённо похватали свои вещи и быстро ретировались, на ходу бормоча что-то про сраных конформистов, мешающих им пить абсент и говорить о боли. Стэн и бровью не повёл. Положив швабру на пол, я сдёрнул плед с окна и присел на край кровати: — А вот теперь объясни мне, в чём дело. Кажется, он чуть шевельнулся. — Кайл, я опустошен. Просто дай мне умереть. — Твою ж мать! – Я тряхнул его за плечи, заглянул в подведённые глаза. – Стэн! Ты хотя бы объясни. Не может быть, что ты так переживаешь из-за пропущенного Рождественского Приключения! Кривая улыбка поползла по бледным губам: — Канада. Да, именно с неё всё началось. Потом Спарки сожрал подшипник, и его отвезли к ветеринару. Из-за этого я пропустил шоу Теренса и Филиппа. Из-за того, что я волновался за Спарки, за столом я нагрубил предкам, а Шелли сломала об мою голову микроволновку. Мы с Венди собирались сходить в кино, но предки устроили мне домашний арест, и она прождала меня два часа под дождём, а потом прислала Бебе сказать, что я потерял свой последний шанс. Я невольно присвистнул. — И ещё у меня второй день понос. Да. По крайней мере, у него был повод. Я перестал злиться на него за недавний цирк. — Мужик, держись. И не такое бывало, — я сжал его плечо. — Кайл, — он смотрел уже не на потолок, на меня. – А ТЫ ничего не хочешь мне сказать? Я немного растерялся, а Стэн напряжённо ждал. Я решил не ломать голову и улыбнулся: — Только не кисни. Я всегда буду рядом. Честно, я даже не заметил, что наклонился ниже. И, честно, ничего такого в виду не имел. Вообще ничего я не имел в виду, я просто хотел, чтобы Стэну стало лучше, чтобы он почувствовал, что он не один. И, естественно, я совершенно забыл про наш с Картманом разговор. Стэн как-то странно посмотрел мне в глаза и облизал пересохшие губы, а я рефлекторно повторил его движение. Дыхание отчего-то спёрло, а уши и щёки загорелись. Стэн приподнялся на локте и неловко мазнул своими потрескавшимися губами по моим, горячим и самим по себе приоткрывшимся. Мои глаза полезли на лоб, а Стэн так и вовсе подпрыгнул и понёсся куда-то из комнаты. Я лежал на его кровати в состоянии полного ахуения и слушал мелодичное журчание сливного бачка, доносящееся из сортира. В груди что-то сжалось и пульсировало в такт всё ещё звучавшей мелодии. Не знаю, что это было. В какой-то момент мне показалось, что я услышал на улице короткий крик и глухой удар о землю. Эрик Теодор Картман был особенным ребёнком. Среди прочих его талантов выделялись проницательность и безупречная интуиция. Эрик порой сам поражался, насколько точно он мог предугадать события. Однако к такому повороту событий он готов не был. — Ну, ничего ж себе… — Только и мог протянуть он, вылезая из сугроба у дома Маршей. Ситуация явно вышла из-под контроля. Картман решил, что он не хочет знать, что произойдёт дальше, смотал верёвку и пошёл к своему дому, растерянно бормоча: — Твою ж мать, жидёнок, какого чёрта?.. Я всё ещё лежал на его кровати, пока мой мир тихо рушился. Вот бы это всё было сном. Я бы проснулся утром и снова пошёл в школу со Стэном и Картманом, а Стэн был бы такой, как всегда: серьёзный и крутой. И ничего бы этого не было. Стэн вошёл в комнату и облокотился на дверной косяк. — Кайл… У меня мурашки пробежали по коже. Мне надо срочно проснуться! — Кайл, мне надо тебе кое-что сказать… — Не надо. — Нет, надо! — Нет, тебе совсем не обязательно мне что-то говорить!!! — Кайл, да послушай же!!! Я заткнул уши ладонями и стал громко напевать какую-то песенку: — Я тебя не слышу, ла-ла-ла-ла-ла….. — Кайл, давай встречаться!!! Я уронил руки на колени. Вот теперь всё кончено. — Чувак, ты меня не так понял. — Да как тебя ещё можно понять, Стэн?! – Я почти подпрыгнул на кровати. Стэн устало вздохнул: — Ну, я совсем не уверен, что ты мне нравишься. — А?! — Я подумал, что так мне будет проще разобраться в своих чувствах. Давай просто попробуем. Я нервно хихикнул: — А если я тебе не понравлюсь, ты снова уйдёшь к Венди? Стэн утвердительно кивнул. — Ха! Классно придумано!.. Конечно, обычное дело, надо посоветовать всему классу: пусть парни перевстречаются друг с другом, чтобы лучше разобраться в своих чувствах. А потом из них вырастут дебилы, которые изредка будут жарить друг друга, чтобы справиться с перенаселённостью планеты в будущем или передёргивать друг у друга на виду в джакузи мистера Мэки! Стэн слегка опешил: — Вот не понял последнее, насчёт джакузи. Я в сердцах махнул рукой: — Неважно. А важно то, что идея твоя совсем уж хреновая и мне не понравилась. Иди ты в жопу! Стэн посмотрел в сторону: — Этого следовало ожидать… Чтобы не успеть почувствовать угрызений совести, я быстро вылетел из его комнаты. — Лю-лю-лю, куплю я яблок, лю-лю-лю, их любишь ты… — Баттерс нажал на звонок у двери Картмана. Эрик открыл не сразу. Он был в пижаме, вид у него был такой, как будто он целый день работал на плантации. — Чего тебе, ночь уже… — Я пришёл к дому Стэна, но тебя там не было. В общем, держи. Картман тоскливо приоткрыл коробку, заглянул внутрь. — А. Ясно. Ну и нахрена мне теперь, Баттерс, коллекция вибраторов, мужские стринги и прочие прибамбасы? Баттерс шаркнул ножкой: — Ну, мне они тоже не нужны… — Ничего, ничего, мамочка об этом позаботится! – пропела Лиэн Картман, подхватив коробку и исчезнув за дверью в подвал. На Эрика жалко было смотреть. — Маааааааааааааааааааам… Тебе ведь это всё не нужно, правда?.. — А я тебе приготовлю завтра пончик-блинчик-сюрприз! Картман медленно сполз на коврик у двери. — Эрик, я тут подумал.… А вдруг ты убедил Кайла, что не только Стэн – гей, но и он сам, Кайл, тоже? В стеклянные глаза Картмана вернулось сознание. Он вздохнул: — Да, похоже, что я перестарался… Вид у него был расстроенный и встревоженный. Баттерс улыбнулся: — Ты, конечно, тот ещё говнюк, Эрик, но я согласен теперь с тобой дружить. — А?! Баттерс, ты бредишь? Я вроде бы не просил тебя стать моим другом. Ты – отсос! Продолжая улыбаться, Леопольд Сточ снова шаркнул ножкой: — Ну, может я и правда немного отсосный, но тебе нужно будет хоть с кем-то дружить. Не думаю, что Стэн и Кайл будут с тобой тусить, если начнут встречаться… Если бы Эрик Картман что-то ел, он бы поперхнулся, если бы пил – захлебнулся и закашлялся, если бы ему это снилось – он бы упал с кровати и проснулся бы в холодном поту. Так как он не ел, не пил и не спал, он просто врос в собственный порог. Сморщив лоб, он посмотрел искоса на Баттерса таким взглядом, словно видел перед собой не его, а скозложопа, и неуверенно переспросил: — Что ты только что сказал?