Лихолесье

Когда они дошли до болот, начало смеркаться Низкие извилистые ветви с каждым новым шагом пропадали за спиной, постепенно сменяясь более тонкими, но высокими стволами деревьев, а ненавистные скользкие камни вскоре сменились земляными кочками, оставляя вопрос — в каком месте закончилось одно и началось другое? Потому что когда Окта имела неосторожность соскользнуть с очередного «мхового островка», то очухалась по грудину в воде. Естественно, с Серпенты сталось отпустить очередную колкость. Мелкая гадина ловко ползала с кочки на кочку используя и руки и цепкие лапы, лишь иногда останавливаясь и озираясь по сторонам. От Окты не укрылось, как часто та высовывала свой язык. Значит, что-то учуяла. Солнце скрылось и тьма, поглощавшая всё до чего дотягивалась, накрыла их. Болото, и без того опасное благодаря своим топким ловушкам, сейчас казалось абсолютно непроходимым, потому что те же ловушки днём хотя бы иногда можно было увидеть. А Окта, не смотря на своё острое зрение, в этой темени ни зги не видела. Влажная земля противно хлюпала под ногами и этот звук оставался единственным доказательством того, что всё происходящее вокруг не иллюзия и не сон, а они — стоят посреди сраного болота на хлипких клочках земли, готовых разлезться в любую минуту. Впереди послышался всплеск воды и Окта запоздала вспомнила, что Серпента оторвалась от них что-то выискивая и теперь затерялась в ночной темноте. Интересно, а Друид видит в этой темноте хоть что-нибудь? Когда-то фавн думала, что здоровяк слеп: и скляр*, и ирис** — были черны на столько, что сливались с зенкой***. Как оказалось на деле, видел он всё прекрасно. Внезапная тишина полоснула по слуху. Право слово, Окта подумала, что к потере зрения добавилась и глухота, но нет — копыта продолжают вспарывать влажную землю, всё так же противная хлюпая и это — единственное, помимо ударов собственного сердца, что она слышит. Так, ладно. Ладно. Может Друид просто остановился, потому что тоже ничего не может разобрать или это очередная проделка ползучей пакостницы. Фавн окликнула товарищей, но голос быстро стих, поглощенный темнотой. — Это не смешно! — твёрдо сказала она, — Если вы уже навеселились, то давайте заканчивать этот балаган и искать место, где можно переждать ночь. Тишина. — Ребята? Она делает медленный вдох и такой же выдох и идёт немного в сторону — на расстоянии двух или трех шагов должно быть дерево. Она тянется в темноту, пытаясь нащупать хоть что-то помимо пустоты, чтобы доказать, что «эй, это всё ещё не сон» и сознание не играет с ней. Но не через два, не через три, ни даже через пять шагов дерева не оказывается. Стало холодать и Окте это совершенно не нравилось. Она продолжала идти по хлюпающей и чваркающей земле, прежде чем мысль успела подсказать, что она ещё ни разу не провалилась под воду довольно долгое время. Видимо, она вышла на более или менее твёрдую поверхность. Или с ней кто-то играет. — Покажись. — фавн замерла, достав кинжалы. Маленький хихикающий огонёк вспыхнул шагах в трех. Внезапный свет больно дал по глазам и Окта зажмурившись, немного отступила. Хихиканье становилось громче и, казалось, звучало отовсюду. Нужно было что-то делать — от блуждающих огней проблем всегда было больше, чем от тех же крупных заражённых и простых тварей. Хихи переросли в громкий гул и тут же всё снова стихло. — Посмотрите, кто к нам заявился? — послышался чей-то шепот. О, нет, это не огни… — Давно у меня не было гостей, — продолжил он, — Что же ты там стоишь? Вдох. Выдох. Главное — не открывать глаза. — Почему ты молчишь? И молчать, да. Болотник. Гнусная тварь, чтоб ему пусто было. Сожрёт любого и даже не подавиться. Похуже заражённого. — Ты что, язык проглотила? — шепот стал громче. Что-то резко бьет по спине и Окта едва не заваливается вперед. Молчать. Не открывать глаза. Иначе он тебя поймает. — Эй, ты меня слышишь? — не шепот, уже голос. Мерзкий, сиплый. И крайне недовольный. Ещё один удар приходится по правой руке — та дёргается, но кинжал держит крепко. — Посмотри на меня. Скажи что-нибудь. «Давай же», — думает Окта, — «Подойди поближе». — Кто ты? «Давай». Что-то пронеслось рядом с головой. Звон кинжалов потонул во тьме.