need to feel love

2020

- Тот период своей жизни Вы можете назвать счастливым? - Ну-у, не весь, но да... - пожимает плечами блондинка, облизывая пересохшие губы, - С этим человеком было многое связано... - Вы рассказываете такие откровенные истории, но так старательно обходите его имя – не трудно? - Но Вы ведь уже всё равно догадались, о ком идёт речь, - невесело усмехается она, - Я же не раз упомянула «Голос»...

2015

Устало обводя ногтём узоры на своём платье, она качает головой в такт песне, текст которой никак не выучат участники её команды, путая слова или меняя их местами. Но ей слишком лень устраивать разбор полётов и заканчивать репетицию нравоучениями, потому что все её мысли заняты чем-то другим. Или кем-то, что наиболее вероятно. Он минует коридоры «Останкино», отыскивая глазами нужную дверь, идя на звук; на голос; на почти двухнедельное отсутствие по причине поездки в Америку. Он ещё никогда так не спешил на свою репетицию, что начнётся лишь минут через сорок, но запретить ему прийти пораньше никто не может. Он слишком пунктуальный наставник и слишком влюблённый идиот. - Всем привет, - здоровается он, заглянув в помещение, где все мгновенно отзываются на его приветствие, а кое-кто невольно вздрагивает и едва не подпрыгивает на месте, - Поль, можно тебя?

Можно тебя раздеть прямо здесь и прямо сейчас?

Кто-то издаёт смешок, потому что его фраза звучит слишком двусмысленно, но все давно привыкли делать вид, что между ними ничего не происходит. - Давайте перерыв минут пятнадцать, - и она даже не спрашивает, она констатирует факт, спешно поднимаясь со стула и направляясь к нему. Она даже не оборачивается в сторону своей команды, не нуждаясь ни в их одобрении, ни в какой-либо другой реакции. Она едва заметно касается его руки кончиками пальцев, покидая репетиционную вместе с ним, а уже в коридоре он крепко сжимает её руку в своей, утягивая следом за собой в самое укромное, по их мнению, место. Он закрывает дверь общей гримёрки и поворачивает замок на два оборота, в следующую секунду прильнув к её губам и настойчиво целуя, запуская руки в её волосы и добивая остатки её причёски после утренней съёмки. - Моя девочка, - выдыхает он, крепко сжимая её в своих руках, - Как же я скучал... - Я тебя больше никуда не отпущу, - заявляет она, с десяток раз целуя его в губы и тем самым пытаясь компенсировать их двухнедельную разлуку. Он, почти не глядя, падает на диван и притягивает её к себе, вынуждая оказаться у него на коленях и продолжая водить руками по её телу в попытке надышаться, насмотреться, натрогаться. Скучание достигло отметки номер 14 по 10 балльной шкале. - Я даже домой не стал заезжать: сразу поехал сюда, к тебе, - виновато глядя на неё, говорит он, как бы оправдываясь. И это его как бы оправдывает в её глазах. Он тянет вниз молнию её платья, успевая оголить плечи и даже добраться до застёжки бюстгальтера прежде, чем она перехватывает его руку, заставляя остановиться. - Не вариант, - шепчет ему в губы блондинка, сбивчиво дыша и крепко удерживая его за запястье, - Секс в «Останкино» – это даже для нас перебор, Дим... - Перебор – это две недели без секса, - возражает он, снова опуская руку на её талию и всё же прислушиваясь к ней. - Придётся потерпеть до вечера, - констатирует она, хитро улыбаясь и почти провоцируя его на ещё одну попытку, судя по этому дикому взгляду. Она успевает слезть с него и подняться на ноги, чтобы не доводить до греха ни его, ни себя, ни телецентр, что, к слову, единственный здесь не причём. - Вечером у тебя? - уточняет он, неохотно поднимаясь следом за ней и даже помогая обратно застегнуть платье. - Да, - согласно кивает она, ощущая его обжигающее дыхание на своей шее и руки на талии, что так и норовят расправиться с этим несчастным платьем и узорами на нём. Она ходит по «Азбуке вкуса» с таким видом, словно у неё важная миссия, которая заключается в поиске морепродуктов для пасты и для ужина в целом. Они не виделись почти две недели, и сегодня ей, как никогда, хочется порадовать его и создать хотя бы какую-то атмосферу тепла и уюта, чтобы банально дать понять, что скучание по нему было гораздо сильнее, чем он думает. Она впервые за последние полгода чувствует себя по-настоящему счастливой. Счастливой рядом с ним. Он не собирался спасать её, как она и просила, но всё равно спас, так или иначе следуя своему плану, в котором был всего один-единственный пункт – любовь. Эта любовь несколько отличалась от всех предыдущих. Она сносила крышу и заставляла забывать обо всём, что было раньше. Никаких страданий. Никакой боли. Никакого разочарования. Ничего этого больше не было.

31.12.2014.

До наступления Нового года остаётся всего каких-то шесть часов: он обещает заехать к ней, чтобы поздравить и поцеловать до того, как она уедет праздновать к друзьям, а он – окунётся в череду новогодних концертов и мероприятий. Город стоит, и пробки в десять баллов с каждым часом всё сильнее сокращают вероятность того, что он всё же доберётся до её дома, но она ждёт его, откладывая момент своего появления дома у друзей и придумывая кучу дурацких отговорок. Да, ей не нужно нарезать оливье и накрывать на стол, но она всё равно умудряется найти себе много важных дел и припоздниться. К слову, если бы он только мог отменить все свои выступления грядущей ночью, она бы, не задумываясь, сообщила друзьям, что не приедет вовсе. И даже придумала бы, где достать оливье. Но такой роскошный подарок, как совместное празднование Нового года, она, по всей видимости, не заслужила. Наверно, плохо себя вела целый год. Или забыла написать письмо Деду Морозу. Или просто не догадалась сказать ему, что для неё это важно. Последнее наиболее логично для женщин. Он приезжает уже ближе к семи часам, очень извиняется и винит во всём погоду, пробки и людей, которые решили, что им жизненно необходимо куда-то поехать именно вечером тридцать первого декабря. - С Новым годом, любимая! - улыбается он, целуя её в губы и протягивая небольшой пакетик с говорящей надписью «Mercury». Он не мог оставить её без подарка в эту ночь, раз вынужденно оставляет без себя. Это их первый Новый год вместе, хоть и по отдельности. Это их первый год, завершение которого кажется очень важным. - Дима... - на выдохе произносит она, выуживая из коробочки колье из белого золота и изумлённо глядя то на него, то на украшение. Оказывается, можно заслужить такой дорогой подарок и не заслужить одну совместную ночь в году. Досадно. Она искренне радуется подарку, в принципе, отреагировав бы так же на любой другой: будь то дорогущее кольцо с бриллиантом или дешёвая бижутерия из перехода. Просто он не бывает в переходах и понятия не имеет, чем там торгуют. Просто он слишком высоко её ценит. Слишком дорого. Очень дорого. Её подарок для него остаётся лежать запакованным на кухонном подоконнике рядом с бутылкой шампанского и двумя бокалами на случай, если он захочет выпить или остаться. Просто на какой-то случай. После условного вопроса «Ты сильно спешишь?», в принципе, все подарки и поздравления отходят на второй план, потому что он, конечно, спешит, но не так сильно, чтобы игнорировать её желания. И свои собственные в том числе. В конце концов, она никуда не опаздывает, а у него есть весомый аргумент. Если, конечно, секс – это аргумент. Если, конечно, вообще придётся как-то аргументировать своё опоздание. Своё отсутствие. Она готова променять все колье и бриллианты мира на то, чтобы он остался и просто обнимал её весь этот вечер, который принято проводить, если не в кругу семьи, то хотя бы с близкими людьми. А он самый близкий из всех, кто мог бы быть рядом. - Поль, ты не обижаешься на меня? - всё же решается спросить он, до последнего стараясь не придавать значения несвойственной ей приземлённости. Она как бы здесь, но в то же время и не здесь. Где-то в своих мыслях. В своих мечтах. - За что? - непонимающе переспрашивает блондинка, поправляя причёску, что заметно поистрепалась после всего того, что здесь происходило. - За то, что мы не встречаем Новый год вместе, - он всё прекрасно понимает, он же не идиот и догадывается, чего хочется любой нормальной девушке. - Нет, - но проблема в том, что и она всё понимает не хуже него. Есть обстоятельства, на которые не всегда хочется влиять, даже если выпадает такая возможность. Он привык всегда работать в новогоднюю ночь, потому что не нашлось ещё той, ради кого он бы отменил все свои корпоративы и концерты и остался дома. Он не считает нужным размениваться, и его нельзя за это винить. Ей – можно, но остальным нет. А она просто не станет обвинять его в этом: это не в её правилах, даже несмотря на то, что между ними давно уже не просто секс, а целые какие-никакие отношения. Какие-то. - Хочешь, я заберу тебя утром, и завтра проведём целый день вместе? - это не одолжение, нет. Это просто всё, что он действительно может ей дать. - Хочу, - она всё ещё слишком спокойна и уязвима. Она слишком влюблена, чтобы отказываться. - Я люблю тебя, - тихо говорит он, и это не оправдание. Это факт.

2015

Она ждёт его дома, как они и договаривались днём. Она знает, что впереди два дня, которые они проведут только вдвоём, потому что он постарался и специально освободил их в своём плотном графике. Он не вспоминает про этот Новый год, что они встречали не вместе, в отличие от неё. Потому что их отношения не про жертвы. Не про безразличие. И не про нелюбовь. Есть что-то гораздо сильнее, гораздо больше, гораздо выше. Простые смертные предпочитают ограничиваться словом «любовь», но и это немного меньше того, что есть на самом деле. Он заявляется с букетом нежно-розовых пионов специально для неё, чтобы у неё даже не возникало мысли о том, что он ничего не помнит. Каждый отдаёт ровно столько, сколько может, и если этот обмен не равноценен, значит, у кого-то просто завышенные ожидания. Отношения – это не бартер. И любовь – это не бартер. И всё, что должно быть взаимным, – это тоже не бартер. Есть только чувства, эмоции и желания, объединив которые, можно стать чуточку счастливее. Или даже не чуточку.