need to feel love

2020

- Что Вы почувствовали, когда всё закончилось? - А что чувствует человек, когда расстаётся с кем-то? - По разному, в зависимости от причины расставания... Почему Вы расстались? - Потому что... - на выдохе произносит блондинка, невольно хмурясь и считая это самым логичным ответом из всех доступных, - Потому что у нас поменялись приоритеты: то есть у меня поменялись, а у него нет. Мы устали от этих отношений и начали изводить друг друга, а это хуже всего. Хуже всего не когда любовь проходит, а когда она перерастает во взаимоуничтожение...

2015

Медленно стекая по стене ванной, она нервно сглатывает ком, подступающий к горлу, из последних сил сдерживает слёзы, зачем-то отчаянно хватаясь за последнюю возможность смыть весь этот ебучий грим и пойти спать. Грим. Макияж. Тот, который для концерта. Тот, который из морально опустошенного человека делает счастливую артистку с улыбкой, сука, до ушей. Ещё одна трещина на защитном стекле айфона, как очередное напоминание о том, что так больше не может продолжаться. Так не должно быть. Есть. Оставаться. Она говорит: «Я хочу от тебя ребёнка, Дим», а он злится и отмахивается от неё, как от мухи: - Какие, к чёрту, дети? Ты только недавно потеряла ребёнка... - Два года уже прошло... И это не аргумент, и всё остальное тоже не аргумент. Он психует, хлопает дверью, швыряет вещи. Он не хочет ничего об этом слышать, потому что она всё портит. Она портит его идеальное представление об их неидеальных отношениях. И они мучают друг друга, отравляя, выжигая, уничтожая всё внутри. И это уже не любовь. Совсем не любовь. Она плачет, сидя на холодном кафеле ванной в номере какого-то отеля совершенно чужого города. И зачем опасаться этого холодного кафеля, если он всё равно в очередной раз спросит: «Какие, к чёрту, дети?». Он летит в самолёте, заглушая шум музыкой в наушниках на полную громкость; заглушая всё, что давно требует его внимания и просит разобраться. Разобраться для начала в себе. Он просит стюардессу принести чай с лимоном и пистолет, чтобы застрелиться. Шутка. Только пистолет. Чай не обязательно. Он говорит: «Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю», а она смеётся и запускает в него подушкой. Она готова проткнуть ему сонную артерию своими острыми ногтями одной прекрасной ночью, потому что он душит, душит, душит её своей грёбанной любовью. И не отпускает. И она не уходит. Потому что это её квартира. И он тоже – её. Он что-то делает не так: он любит её какой-то неправильной любовью; какой-то разрушительной, уничтожающей. Он больше не спасает её, но спасается ею от всех проблем: от графика, в котором негде даже продохнуть; от бесконечных перелётов, от джетлага, от концертов, от больной головы, что скоро лопнет от перенапряжения. В его ближайших планах нет детей, и плевать он хотел на её детородный возраст и биологические, блять, часы. Какие, к чёрту, дети?.. Она была удобной до какого-то момента: где-то между сексом без обязательств и отношениями на уровне «Доброе утро» и «Спокойной ночи». Она ничего не требовала, потому что её всё устраивало. Их обоих всё устраивало. А теперь она хочет семью и детей; она хочет стабильных и здоровых отношений; она просто слишком много хочет. Они пересекаются в отеле только ближе к вечеру, когда он успевает немного отоспаться после прилёта и заглядывает к ней в номер уже перед саундчеком. Они помирились ещё позавчера, так что у них всё снова супер. Она целует его так, словно не прорыдала в подушку полночи. Он крепко сжимает её в своих объятиях, почти не ревнуя к очередным комментам её друзей в Инсте под тупым селфи с пожеланием всего наилучшего этому миру. Ну или что-то в этом духе. Они херовые актёры, которых в этом году не номинировали на Оскар. Вчера она простудилась: то ли от тюменских морозов в октябре, то ли от кондиционера в самолёте, и сегодня чувствует себя неважно, а ему, кажется, это важно. Либо он просто хорошо делает вид. - Может, лучше отлежишься тогда? - заботливо спрашивает он, поглаживая её по голове. - Ну, я что, зря оставалась? - уточняет она, потому что с таким же успехом уже могла отлёживаться дома, а не торчать в этой холодной Тюмени, в этом отеле ради него. Она сама приняла решение остаться, когда узнала, что завтра в той же самой филармонии на той же самой сцене будет выступать он. Она по-прежнему не избегала его и не пыталась спастись, даже когда всё стало совсем ясно. Это не любовь. Это зависимость, привязанность, глупость. И не будет ничего необычного, кроме этой балконной романтики; кроме «Лечи меня»; кроме очень странной, но от того не менее безумной, попытки сделать вид, что всё хорошо. Он поёт для неё. Он поёт ей. Он поёт, полагая, что это очень романтично. Это очень романтично, но она хочет детей, а не вот это всё. Это не «лечи меня, пожалуйста» – это «отпусти меня, пожалуйста, не мучай». Этакий крик о помощи. Вопль отчаяния. Они возвращаются в отель уже вместе, не опасаясь за возможные слухи, сплетни и другие последствия совместного появления где-либо. Они опасаются только друг за друга. И ничего не предвещает беды. Вообще никакой беды. Просто в какой-то момент она выходит из душа и говорит: «Наверно, нам нужно взять паузу», абсолютно спокойно глядя на него и ничего не ожидая в ответ. Никакой реакции. Она репетировала эту фразу всю ночь, тысячу раз всё обдумав. Он усмехается, скорее, нервно, чем искренне. Скорее, недоверчиво, чем одобрительно. Скорее, больно, чем не больно. - Хочешь расстаться? - уточняет он, сокращая расстояние между ними, отчего ей впервые становится по-настоящему страшно. - Я хочу семью, - в очередной раз тихо отвечает она, подавляя в себе всхлип. - Блять, да что ты заладила?! - не выдерживает он и с психу замахивается на неё. Но не ударяет. Не бьёт. Почти никакого физического насилия. Только психологическое. Только хардкор. Она зажмуривается, предпринимая попытку увернуться, но открывает глаза только в тот момент, когда ощущает его руки на своих плечах. - Дим, мне плохо с тобой, - непонятно, чего она боится сильнее: его или остаться одной. - Без меня лучше? - он не до конца верит в то, что она так легко готова от него отказаться. Он воспринимает это, как очередную дурацкую игру, в которой она, по классике жанра, опять проиграет. - Я не знаю, - честно признаётся она, виновато глядя на него, - Я просто больше так не могу... Он аккуратно берёт её лицо в свои ладони, целует в губы и совсем не боится потерять. Он вообще ничего не боится, кроме как сдохнуть от усталости прямо сейчас. И всю ночь он обнимает её, целует и продолжает успокаивать, чтобы завтра, когда им придётся разойтись на неопределённый срок, ей было не так больно. Он неохотно выпускает её, отпускает, перестаёт «душить» и больше не держит. Не лечит. Не калечит. Не спасает. Не любит. Это была бы сказка с красивым концом, где никто никого не убил, если бы после этого разговора они встретились хотя бы спустя пару месяцев. Хотя бы пару недель. Но она ничего не контролирует и летит куда-то в пропасть, просыпаясь в его объятиях спустя ровно неделю. И это не её вина. Это их общая заслуга. Совместно нажитый пиздец. А отпускать друг друга, оказывается, не так уж и просто. Это не разойтись по разным углам/комнатам/квартирам. Это целый навык. Любовь, ненависть, обида, ревность и ссоры смешиваются в один разнообразный коктейль из чувств, эмоций и необдуманных поступков. И они продолжают спать друг с другом до самого декабря. Ровно так, как начинали всё это тогда. Он ничего не хочет менять, а она не решается снова. Она уже пыталась, и ничего не вышло. Кроме одиночества и скучания по нему, это не закончилось ничем хорошим. Ничем перспективным. Ничем жизнеутверждающим. Она говорит: «Я одинаково сильно люблю и ненавижу тебя» и снова плачет. Он не слышит её всхлипов по ночам, он очень крепко спит. Он очень крепко заебался и устал. Ещё сильнее, чем когда-то до этого. Он не хочет погружаться в эмпатию и жалеть её. В общем-то и целом, ему её жалко, но грани давно стёрлись, и он уже просто не понимает, плохо это или хорошо. Плохо ли то, что ей больно? Или это перманентное состояние их отношений? Он закатывает глаза и зачем-то выдаёт: «Я хочу детей, но сейчас вообще неподходящий момент», а она просит его замолчать и больше не поднимать эту тему. И не потому что она что-то для себя решила, а потому что теперь она хочет просто расстаться, и её уже не волнует его мнение о создании семьи. Никакой семьи с ним больше нет и не будет. Он опоздал.