По ту сторону Истины

−Есть идеи, что за город на семи холмах? Леденёва, сосредоточенно шнуровавшая высокий военный ботинок не до конца зажившими руками, на вопрос Мустанга повела плечами. −Может, Рим? – несмело предложил Стив, щеголявший такими синяками под глазами, что становилось страшно. Баки уткнулся носом в ворот куртки и против обыкновения помалкивал. Леденёву выписывали из больницы, но вид у Лунной был тот еще. Закончив с ботинком, она выпрямилась, поморщилась и веско заявила: −Скорее всего, это Москва. −Ты действительно думаешь, что ваш генсек такое пропустит? – поднял брови Огненный алхимик. −Он не алхимик. – Леденёва попыталась заплести кое-как вымытые волосы в косу, не преуспела и оставила, как есть. – А ведь все сходится. Затмение будет хорошо видно как раз на этой широте. Город на семи холмах – это историческое название Москвы. Кроме того, для создания Идеального философского камня нужно колоссальное количество душ. Москва – крупнейшая советская агломерация. Миллионов пятнадцать в ней будет. Да, и еще… Асса замерла, глядя куда-то в стену, но быстро встряхнулась. −Для такого преобразования понадобятся усилители. Они в Москве тоже есть. −Что за усилители? – тут же подобрался Баки. – Кремлевские башни? Об особых зданиях, построенных специально для усиления алхимического преобразования, он слышал, но вживую не видел никогда. В Аместрисе их уничтожили еще во времена Великого Разрушения. Асса улыбнулась уголком рта. −Слишком очевидно. −Москва-сити? – выдвинул предложение Стив, накручивая на палец шнурок толстовки. Асса встряхнула волосами. Запахло цветочным шампунем. −Семь сталинских высоток. Их построили еще до Второй Войны* как последний рубеж обороны столицы. Итак, дело за малым. Убедить советское правительство прислушаться к словам дезертира и предателя. У Стива и Баки синхронно отвисли челюсти. −Почему предателя? – ошарашенно спросил Стив. Асса дернула вверх молнию потрепанной в драке с Кимбли куртки и проговорила: −После окончания Ишварской войны я должна была вернуться в Советский Союз. А я не вернулась. Запросила у Аместриса политического убежища и осталась здесь. Стала государственным алхимиком. На родине меня объявили вне закона. −Это было невероятно глупо. – сквозь зубы процедил Мустанг, поднимаясь со стула. – Пойду попробую добиться аудиенции у Главкома. Надеюсь, он что-нибудь посоветует. −Я тоже потрясу старые связи. – Асса сжала пальцы и покачала головой. Перебинтованные ладони никуда не годились, а отращивать кожу так быстро не умели даже медики, обладающие даром алхимии. Роджерс и Барнс, разумеется, увязались за ней. Асса чуть помедлила у окна в коридоре. Над Централом сгустились свинцовые тучи. По откосам хлестал косой ливень. В госпитале горел тусклый свет. От больных желтых лампочек становилось плохо. В углах копошились тени. Асса передернула плечами. Уж очень походили они на то, что сидело за Вратами. Тень метнулась так быстро, что Леденёва не успела ее толком разглядеть. Заметила только быстрое смазанное движение, а в следующее мгновение тень захлестнула ей лодыжки и дернула в тот самый угол. Рядом охнул Барнс и вскрикнул Роджерс. Они втроем провалились в тень, будто в омут. −Твою мать… − прошипела Асса, когда прямо перед ее носом открылась зубастая пасть. −Не обижай маму. – прошелестела тень ей в ухо. Темнота уставилась сотнями фиолетовых глаз. И улыбнулась тысячами зубастых ртов. Привычное к тренировкам тело успело сгруппироваться, и приземлилась Асса на полусогнутые. Перекатилась в сторону, уходя от возможной атаки и одновременно спасая и так еле живые ладони. Вскочила и огляделась. Рядом с ней валялись перепуганные, но живые мальчишки. Принесло их в просторный сумрачный зал без окон и с массивными запертыми дверями. На сером полу четко краснели линии круга преобразования. И обреталось уж совсем лишнее тут создание. Симпатичный белокурый мальчуган лет девяти склонил набок встрепанную головку и внимательно изучал алхимиков серьезными голубыми глазами. Баки с проклятьями поднялся на ноги и уставился на ребенка. −Эй, ты откуда здесь? Где твои родители? Мальчишка обнял себя руками. Губки задрожали, а в глазах заблестели слезы. −Я потерялся. – на аместрийском проговорил он. – Мне так страшно… Стив бросился было к ребенку, но Асса сцапала Светлого алхимика за локоть. −Ты тень видишь? – спокойно поинтересовалась она. Стив внимательно уставился на тень ребенка. Та жила своей жизнью. В ней будто копошилось что-то. Глаза мальчика вспыхнули фиолетовым огнем. −Глянь, какие умные. – процедил он совершенно недетским тоном. – Отцу вы понравитесь. −Значит, ты гомункул. – констатировала Асса. – Гомункул, а вовсе не Саша Плющенко. Мальчик скривился. −Это вынужденная мера, госпожа Лунный алхимик. Мое настоящее имя – Гордыня. У тени открылись разномастные глазища. Асса поморщилась. −Ну и чем мы обязаны такой чести? Гомункул улыбнулся. На милой детской мордашке эта улыбка выглядела настолько несуразно, что становилось страшно. −Вы все видели Истину. Значит, пригодитесь Отцу. −Ну и кто же он, твой Отец? – насмешливо спросил Баки, клацая пластинами автоброни. −Полагаю, время познакомиться. Из глазастой тени у дальней стены вышел… Вроде бы, мужчина. Асса во все глаза уставилась на изуродованное невесть чем лицо. Ярко-красное, будто начисто лишенное кожи. Безносое и безгубое. Только светлые глаза пылали так, будто были вратами в Геенну Огненную. Что-то заскреблось на дне памяти. −Иоганн Шмидт. – пораженно выдохнула Асса. – Как же так, ведь тебя убили? Шмидт расхохотался. Эхо дробно отразилось от темных стен. Баки хлопнул по протезу, превращая его в клинок. −Шмидт? Неужели, тот самый фашистский неудачник? Гордыня повел бровью. Узкая черная тень метнулась к Баки, но напоролась на светлое лезвие клинка и растаяла. Глаза Шмидта мгновенно заледенели. −Глупый мальчишка, решивший, что Истина так просто отдаст свое. Ты ничего не знаешь. −Мы знаем достаточно. – вмешался Стив. – Ты сбросил бомбы на Америку. Это ты превратил ее в выжженную пустыню. −И я завершил бы Великое Преобразование, если бы не Советы. – прошипел Шмидт. – Проклятые Советы. – он с ненавистью уставился на Ассу. – Вечно вы во все влезаете и все портите. −Как это, должно быть, обидно. – Асса вскинула руки, принимая боевую стойку. – Тебя поимели всего два советских алхимика. В этот раз щупальце тени метнулось к Ассе. Та сомкнула ладони, выставляя перед собой белый щит. −Сын Отца Народов и Алхимик Красного Колоса. – с немыслимой ненавистью процедил Шмидт. – Паршивые русские отродья. −Так уж и русские. – хмыкнула Асса. Белые полотна метнулись вверх прямо у ног Отца и его гомункула, но тут же замерли и рассыпались, будто стеклянные. −Сын Отца Народов был грузином. – простодушно объявила Асса. Стив сомкнул руки за спиной, очень надеясь, что Шмидт со своим чудовищным творением слишком заняты Ассой. Трансмутация прошла, однако, камень пола как раз в том месте, где был нарисован круг преобразования, не поддался. Что за напасть? −Да и вообще. – Асса оскалилась так, что ей обзавидовался бы сам Зависть. – У них были имена. Ксения Каргопольцева и Яков Джугашвили. Шмидта перекосило, будто он целиком съел лимон. Гордыня оглянулся куда-то себе за плечо и повел рукой. Из тени выступили почти гротескные фигуры. Лохматый нескладный Зависть, низкий толстяк с раззявленной пастью и статная белокожая и черноволосая красавица. Вместо правой руки у красавицы были исполинские когти. В этих когтях затих Рой Мустанг. На лице у него застыло выражение какой-то предельной брезгливости. −Вот все и в сборе. – пророкотал Шмидт. – Время пришло. Гордыня, сын мой… Тварь с лицом миловидного ребенка серьезно кивнула, и тут же к алхимикам метнулись тени. Асса со Стивом, стоявшие рядом, бросились в разные стороны. Баки опустил ладони на пол и сотворил перед собой стену, которую черные щупальца почти мгновенно пробили. Барнс кубарем откатился влево, спасаясь от обломков и загребущей твари. Мустанг как-то немыслимо изогнулся, выкручиваясь из хватки женщины, и щелкнул пальцами. Вспыхнуло пламя. Взвыл обожженный толстяк. −Больно-больно-больно! Похоть, он сделал мне больно! Можно, я его съем? −Не время, Обжорство. – мелодично проворковала красавица, брезгливо отряхивая рукава платья. – Позже. Асса уворачивалась от вертких щупалец и лихорадочно соображала. Положение было, как у субботних утопленников. Побороть вчетвером четверых же гомункулов было невозможно. Шмидт пока не вмешивался, наблюдая с каким-то страдальческим выражением на кошмарной морде. Как за возней неразумных детей. Круг преобразования светился жадным алым светом. Черная лента захлестнула металлическую руку Баки, вывернула за спину, заставив Стального алхимика зарычать не своим голосом. Стив бросился другу на выручку и сам напоролся на сеть ловчих щупалец. Асса закрылась коконом из белого полотна. В голове настойчиво бился голос: −Наша алхимия особенная, чемо карго.** Она впитала в себя саму силу жизни. −Что же тогда жизнь? −Видишь колосок, чемо карго? Такой маленький, а такой сильный. В нем вся жизнь, родная. С одного колоса все началось. Он дает нам жизнь. Никогда не забывай об этом. Черное лезвие пронзило белый щит и едва не стесало половину лица. Асса шарахнулась в сторону, наступила тяжелым ботинком на подобравшееся по полу щупальце. То трусливо отпрянуло. −Ага, не нравится. – оскалилась Леденёва. Поток пламени пронесся совсем рядом, опалив жаром щеку. Рой отбивался от наседающих на него тварей из последних сил. Баки намертво завяз в черных щупальцах. Стив уворачивался от клинков Похоти и уже обзавелся кровоточащей раной на боку. А в голове Ассы все еще звучало эхо далекого, но такого родного голоса: −Позавидовал нашему колосу фашист и решил истребить его. Но встали впереди колоса солдат, рабочий и пахарь… −Солдат, рабочий и пахарь… − повторила Асса пересохшими губами. Это ведь говорила она… Та, что уже останавливала Шмидта. Ксения Александровна Каргопольцева. Алхимик Красного Колоса. Ее, Ассы, прабабка. Леденёва подняла голову. Над кругом преобразования, на потолке, был изображен еще один круг. Земной шар в объятьях колосьев. Шмидт проследил взгляд Ассы. −Зря стараешься, Лунный алхимик. Эта техника ушла в небытие вместе с Красным Колосом. Асса прищурилась и хлопнула в ладоши. Серебряные шипы на подошвах удлинились, превращаясь в своего рода постамент. Изуродованные руки встретились с серым камнем потолка. Полыхнули синие молнии трансмутации. И земной шар вспыхнул мириадами рубиновых звезд. Налился зловещим красным и круг на полу. Между двумя алхимическими фигурами закручивалась исполинская воронка, завывающая на все голоса вырванными из своих тел душами. Руки Ассы будто намертво приросли к потолку. Губы сами собой прошептали: −В лучах прожектора металась Звезда в полночной синеве, И дальних звезд судьба решалась На ближних подступах к Москве. Прабабушка так любила эту песню. Мир вдруг выцвел до неправильной, нечеловеческой белизны. Асса и Шмидт стояли друг напротив друга в пустоте. Между ними реял кроваво-красный камень. Они рванули к нему одновременно. И одновременно прикоснулись к кровавым граням. Шмидт злорадно оскалился. −Вот и все, Лунная. Души твоих соотечественников теперь мои. И твоя тоже. Асса сжала зубы, чтобы не закричать. Проклятый камень тянул из нее душу. Будто сотня рыболовных крючков одновременно вошла под кожу и пыталась затащить туда, в этот миниатюрный ад. Перед глазами плыли чужие лица. Мелькнул скорбный лик доктора Марко. Значит, и он попал туда, в свое детище. Куртка с кофтой испарились, будто их и не было. На смуглых плечах, покрытых синяками и кровоподтеками, вспыхнул белым сложный контур татуировки. От неожиданности Шмидт шарахнулся в сторону. Асса крепче сжала камень и криво страшно оскалилась. −А ты думал, из советского алхимика так просто душу вытрясти? Шмидт встретил ее взгляд, и на Ассу словно водопад обрушился. Разобрать что-то в мешанине образов было совершенно невозможно. Там мелькали зубы, глаза, перекошенные лица, какие-то разрушенные дома. И над всем этим светило умирающее багровое солнце. Алхимия заколола в кончиках пальцев. Леденёва вскинула свободную руку. −Тебе не место среди людей! Пространство вдруг слегка искривилось, и за спиной Шмидта образовались высоченные стальные ворота. Асса закусила губу. Их ей уже доводилось видеть. Створки приоткрылись, и из-за них потянулось Нечто. Шмидт метнулся было прочь, пытаясь уйти от прикосновения Того, чему нет названия. Но Врата неумолимо тянули его внутрь. −Не-е-ет! – закричал Шмидт. Врата закрылись и медленно растаяли в белом Ничто. Асса перевела дух и уставилась на крупный, с яблоко, философский камень. В голове было блаженно пусто. −Ну поздравляю, Лунная. – насмешливо проговорил голос, так похожий на ее собственный. – Добыла камень. Что делать будешь? А главное, чем расплатишься? Асса устало воззрилась на призрачное существо, сидевшее по-турецки прямо в Пустоте. −Опять ты. – пробормотала Леденёва. −Я. – оскал у Истины был почти как у гомункулов. – Ты сама сюда сиганула. Тебе и выбирать, что оставить. −Верни людям их души. – хрипло попросила Леденёва. – Мне не нужен камень. Не такой ценой. Истина усмехнулась и протянула руку. Асса бестрепетно вложила в призрачную ладонь камень. Крики в ушах смолкли. Истина сомкнула руку, и камень разлетелся вдребезги. −Решай уже, чем расплатишься. – настаивала противная Истина. Асса прикрыла глаза. −Вот зануда. – проговорил кто-то другой. Но почему-то тоже ее голосом. У воздвигшихся в Пустоте новых Врат стояла, опираясь о них плечом, очередная Асса Леденёва. Истина перекосила крупный рот. −Убирайся в свой мир. Не мешай мне. −Бессовестная ты. – укорила Истину Асса-невесть-откуда. – Человек тут от философского камня отказался, а ты ерепенишься. −Таковы правила. – уперлась Истина. −И когда это я следовала правилам? – фыркнула Лунный алхимик. Вторая Асса одобрительно ей подмигнула. −Ступай лучше Шмидта мучай. – посоветовала она Истине. – Уж он-то гад во всех мирах. А нам пора по домам. На Ассу внезапно накатила такая чугунная усталость, что ноги подкосились. Она мягко осела в белое Ничто. Последнее, что она слышала, был недовольный голос Истины: −В каждом мире одно и то же. Перед глазами плясали рубиновые звезды.