Любовь Уизли

— Гарри, просыпайся, Гарри! — девушка ростом чуть больше пяти футов встала на носочки, нависла над кроватью брата и, слегка толкая его в плечо, пыталась разбудить. — Уже? Парень сонно потянулся, но привстал на локтях, потянувшись рукой за круглыми очками, которые привычно лежали на тумбочке. Перед его глазам прояснился силуэт сестры с ее нежной улыбкой. — Тетя Петунья приказала мне сделать завтрак, а ты не забудь вынести мусор и забрать почту. Только не проспи, пожалуйста, как на прошлой неделе. Не хочу снова получить очередную трёпку. — Будто их что-то останавливает наказать нас без причины. Сестра слегка строго посмотрела на Гарри. В эти моменты она напоминала Гарри его подругу - Гермиону. — Хорошо, Мелисса, - с улыбкой в ответ сказал Гарри. Девочка развернулась на пятках и направилась в сторону двери, но брат окликнул ее. — Иди сюда. Крепко обняв сестру, после, Гарри начал одеваться, а в мыслях крутилась лишь мысль о том, что уже завтра он соберёт все свои вещи, загребет их в охапку вместе с сестрой и уедет в Нору, наслаждаться последними летними днями перед четвертым годом учебы в школе магии и волшебства Хогвартс. Глупая улыбка снова наползла на лицо, и на душе стало чутка легче.

***

— Господи, лучше-бы ты поучилась готовить вместо того чтобы читать всякую ерунду по ночам. Думаешь, я не знаю какие книги ты прячешь под кроватью? - брезгливо отчитывала Мелиссу тётушка. Речь конечно же шла о литературе для пятого года. Мелисса беспокоилась о предстоящих словах и частенько зачитывалась до поздна. - Толку от этой вашей НЕДОшколы - ноль! Омлет отвратительный! - пробубнил дядя Вернон. — Ты же знаешь, дорогой, у нее в голове витают те же глупости что и у ее матери. Бывает же такое, у одной курицы весь выводок испорченный. — Мама, хватит! — возмущённо взревел сидящий по центру между родителями Дадли, — нормальный омлет. — Ну хорошо мой сладенький, кушай-кушай. Девушка, моющая посуду, на секунду развернулась к столу, посмотрела своему кузену в глаза, и с большой искренностью молча сказала «спасибо». Это было совсем нетипично для сына Дурслей, но если бы не он, Мелисса слушала бы оскорбления до конца завтрака, а потом ещё и на обед. Она вправду не умела готовить хорошо, но выслушивать оскорбления было обидно и несправедливо, ведь ее попросту никто этому не учил. В комнату вошёл Гарри, неся в руках стопку писем. Он роздал почту сидящим за столом, а сам припрятал за спиной два конверта с красными сургучными печатями. Остаток дня прошел в обычном графике - уборка, готовка, уборка, готовка — двое подростков были слугами в этом доме, не иначе, и отрабатывали каждый божий день проведенный здесь. Единственное, что скрасило очередной рабский день - прочтение писем из школы. Простое напоминание и список книг, радовали, поселяя в душе томное ожидание.

***

Дверь в старую комнату Дадли закрылась, два усталых вздоха прозвучали одновременно и также одновременно два вымотанных тела упали на старые кровати вдоль противоположных стен. — Вот и все, — тихо сказал Гарри, будто боялся своими словами нарушить тишину — это был последний день, — и перевернулся набок, чтобы посмотреть на сестру. — Да, Гарри, вот только у нас даже не собраны чемоданы, а вставать нам рано. Подушка полетела на соседнюю кровать и оба начали давится смехом. Уже утром, стоя на пороге, Гарри и Мелисса прощались с родственниками. — До свидания, тетя Петунья, дядя Вернон. Пока, Дадли, - вежливо обращалась Мелисса. Гарри, стоя позади нее, молчал. Оба Дурсли так же промолчали, и с довольным выражением лица зашли в дом. — Наконец-то этот кошмар закончился, встретимся следующим летом, и ни днём раньше! — кричал дядя Вернон уже из-за дверей. — Дадли, скорее заходи в дом! Парень слегка помедлил, топчась на месте, а затем сказал: — Прощай, Мелисса, — и на секунду перевел взгляд на Гарри, немо прощаясь и с ним. — Дадли-и, ну где ты там?! Дверь захлопнулась, и сразу после этого двое подростков отправились к своей второй семье, которую любили самой чистой любовью, и готовы были терпеть Дурслей месяцами ради пары дней с этим изумительным семейством.