Враг мой, друг... мой?

      В плаще гораздо теплее.       Не то чтобы я и раньше мерз, но — теплее.       Кай все-таки купил шарф, пока я отвлекся на представление — пожилой мужчина ловко дергал ниточки у деревянных кукол и при этом озвучивал каждую на разные голоса. Их было четыре, и я так и не понял, как он умудрился ничего не перепутать, имея всего две руки. Я бы сразу же запутался, стоить вспомнить только вязание ма.       Шарф оказался таким длинным, что пришлось обмотать вокруг шеи в несколько раз. И теплым, уютным — бежал до таверны, зарывшись подбородком. А вот для теплых штанов было еще рано, да и одного плаща хватило с головой — вспотел.       — Ого, — отвлекшийся от разговора с девушкой с кухни Никас удивленно поднимает брови, увидев в обновках. — Роскошная покупка, рогатик.       — Это подарок, — чувствую, как краснею.       — Хороший подарок, — кивает Никас и щурится.       Вроде бы и не сказал ничего такого, а ощущение странное — словно обвинил в чем-то.       Словно в деревню вернулся — неприятие только от одного моего появления.       Никогда не понимал, за что.       Не за безотцовщину же, верно? Кай вообще без родителей — воспитывали родственники Руи, а к нему всегда было другое отношение. Или Никас тоже думает, что я такой, как живущие в лесах дикие, что и разговаривать толком не умеют — только на флейтах играют да девушек портят.       Раздеваюсь и повязываю передник, обмотав вокруг талии слишком длинные завязки почти в два раза. Бегу к стойке поздороваться с Минтом. Все-таки хозяин и тут главный, а не какой-то Никас, у которого настроение изменчивее погоды. И он точно не будет смотреть на меня презрительно из-за какого-то плаща.       — Добрый вечер рогатик, — привычно трет тряпкой сухую стойку. Наверное, это уже рефлекс. — Выглядишь отдохнувшим.       — Спасибо, — довольный, киваю.       Я и правда отдохнул как никогда — пусть Кай и протаскал меня по всему рынку, а потом и до храма, устал не так, как после вечера в таверне. Хотя и набегался тоже.       — А это что? — Минт вопросительно поднимает брови.       — Где? — озадаченно кручу головой, не понимая вопроса.       Легкое прикосновение к щеке совпадает с его улыбкой, и я вспоминаю, что надел сережку, подаренную Каем еще весной. Все лето не носил, а вот сегодня — надел почему-то.       На самом деле — стыдно стало. Кай для меня столько хорошего сделал, а я неблагодарный — даже подарок не ношу, хотя ему точно было бы приятно. Потому и надел. Правда, Кай не увидел — ушел по поручению Димедиса, как раз перед тем, как мне на работу идти. Но ничего, когда вернусь — заметит.       — Это подарок, — трогаю ухо, касаясь легких перышек.       Только сейчас понимаю, что их Кай у себя из крыла вырвал.       Стыдно.       — Красиво, — Минт добродушно ухмыляется, и его ухмылка совсем не похожа на ту, что у Никаса. — Тебе очень идет.       — Спасибо, — кланяюсь.       — Осторожнее только, не потеряй в толпе, — Минт смотрит в зал, обводя пока еще почти пустое помещение взглядом. — Хотя, народу сегодня вряд ли будет много.       — Почему? — забираюсь с трудом на высокий стул с короткой спинкой.       Некоторые посетители не идут в зал, а пьют прямо у стойки. Не понимаю, почему, в зале гораздо удобнее — на широких лавках. А не так, что ноги болтаются.       — После выходного всегда так бывает, — объясняет Минт. — Но это хорошо. И вам не столько беготни.       — Так и чаевых меньше будет, — делаю неутешительный вывод.       — Всех денег не заработаешь, рогатик — снова ухмыляется Минт.       Вообще-то он прав, потому согласно киваю.       Да и зачем мне деньги, если я устану, как тягловая лошадь? Или сломаю себе что-нибудь, учитывая, насколько часто меня подводит нога. Их и тратить особо некуда — жилье бесплатное, еда почти тоже. Теплую одежду Кай купил. Так что даже еще немного отложил, чтобы ма с попутчиком отправить. Конечно, она и сама достаточно зарабатывает, а теперь, когда я уехал, ей намного проще. Но все же наверняка будет приятно, если получит от меня…       Вздыхаю и уныло дергаю себя за ухо, касаясь сережки.       Все равно ей будет.       Хоть как обманывайся.       Если даже не отреагировала, когда сказал, что в город поеду. Даже головы не подняла, и ритм не сбила — вывязывала свои узоры…       Единственный, кто обрадовался, так это Кай.       Сначала не поверил, два раза переспросил. А потом начал выдумывать, как найдем себе комнату и будем жить вместе — он будет работать, а я сидеть дома и его ждать. Словно я ему жена, ага.       Выдумывал, а сам меня трогал потихоньку — то до руки дотронется, то до плеча. А потом и вовсе осмелел — на спину ладонь положил и вниз потихоньку спускал, словно я ничего не чувствую.       Не понимаю, почему не оттолкнул.       Не удивился — чего только не увидишь, когда на тебя внимания не обращают. На некоторые вещи и закрыть бы глаза, да никак. И подобными касаниями не удивить — просто непривычно. Не потому, что Кай — парень, а только из-за того, что это он. Столько лет чуть ли не врагами были, а вот на тебе…       Упираюсь локтем в стойку и подпираю голову рукой для удобства — занятые столики Никас обслуживает. И один справится, помогать смысла нет.       На самом деле Никас нормальный вроде. И красивый к тому же. Если бы еще не задирал меня постоянно, я бы и относился к нему по-другому. Ведь может, когда захочет. Так бы и дружить могли бы…       Вздыхаю.       С Каем вообще жить можно, оказывается, если не попадаться на глаза друг другу слишком часто. Особенно если сталкиваться пару раз утром или поздно вечером перед тем, как спать ложиться. Ничего общего с его мечтаниями.       Не знаю, чего он там себе напридумывал, а я вовсе не собираюсь сидеть на его шее. И долг за плащ тоже верну — не дело такие дорогие подарки принимать, словно я ему невеста какая. И пусть сказал, что жертвовать обещал — теперь сомневаюсь, что правда. Мог ведь сказать специально, пожалеть, потому что это же не самодельная сережка…       Чувствую вдруг, как краснею — представил на мгновение, как Кай меня целует, словно я ему действительно…       Да ну, ерунда несусветная!       Надумываю себе всякое. Потому что лишнего времени много. Работать надо, и тогда никакие глупости в голову лезть не будут.       Спрыгиваю на пол и бегу к ближайшему столу — протираю, хоть он и так чист.       Иначе не смогу просто так сидеть, потому что в голову чушь полная лезет.       Чтобы я и Кай…       Да скорее Этта проснется, чем случится подобное.       Тем более что Кай вроде и забыл о своих словах. А с другой стороны — о ком ему скучать, если я все время под боком? Ну, вернее, сплю с ним в одной комнате, и так…       — Амар! — зовет Минт, отрывая от бесцельного размахивания тряпкой.       — Что? — поднимаю голову.       — Обслужи гостей, — указывает глазами на вход.       Сдерживаюсь в последний момент — шагнув вперед, едва успеваю остановиться и из-за этого дергаюсь, словно мне на спину вылили стакан ледяной воды.       Девушку, с которой пришел Кай, я уже видел. Та самая, в складчатой юбке и легком платке. Только сейчас на ней дорогой даже на вид плащ, опушенный густым мехом. И собранные в прошлый раз медно-рыжие волосы — по плечам распущены.       Красивая.       Не такая, как Руя, но красивая.       И хвоста с копытами нет.       — Добрый вечер, — здороваюсь вежливо. Сегодня посетителей почти нет и надеяться на то, что Никас выручит — глупо. — Желаете что-то заказать?       — Добрый вечер, — девушка, а я смотрю только на нее, кивает в ответ. — Кружку яблочного сидра и закуску на ваш выбор.       — А вам? — смотрю на застежку его плаща в виде головы грифона. Красивая застежка, и глаз у грифона как настоящий — какой-то камень, яркий и притягивающий взгляд.       — Мне то же самое, — вижу по движению, что тоже кивает.       — Ожидайте.       Сегодня я на удивление немногословен, хотя еще не устал.       Стараясь не оступиться, медленно иду к Минту — не хочу скакать козликом на их глазах, словно я дикий какой-то. Передаю заказ и жду, пока тот наполнит кружки из ближней бочки.       Сидр тут вкусный, я бы и сам от пары кружек не отказался. А еще к нему часто предлагают поздние яблоки — темно-зеленые, в толстой блестящей шкурке, кисло-сладкие и очень вкусные.       Сглатываю слюну и осторожно тащу заказ, молясь про себя всем богам, которых успел вспомнить — чтобы не упасть и не опозориться окончательно.       — Амар, — горячие пальцы хватают меня за руку повыше локтя, едва ставлю поднос на стол. — Посиди с нами.       — Не могу, — мотаю головой. — Не положено.       На самом деле даже не знаю, можно или нет. До этого не приходилось как-то. Но и спрашивать об этом у Минта сейчас…       Да и о чем мне с ними разговаривать? Я в деревне вырос, коз пас, читать-писать выучился и ладно. Я не Кай и не Руя, которые положенное время отучились и бывали много где. И двух слов не скажу, сразу же опозорюсь — про коз расскажу, и все. Или буду молча сидеть — тоже невежливо.       Если это клиентка Кая — то вдвойне невежливо. И его позорить не хочется — зачем кому-то знать, что живет с такой бестолочью, как я.       А если не клиентка, то тем более.       Как слышал от кого-то — в море жизни полно всякой рыбы.       — Сегодня можно.       — С чего вдруг? — оборачиваюсь, ожидая поддержки от Минта, но тот разрешающе кивает.       — С того, — Кай усмехается и расстегивает плащ.       Смотрю на уже знакомые узоры на его тунике — не парадной, с витым алым шнуром, выложенным искусно в затейливые цветы. А обычной — в той, что в мастерской ходит, когда читает или с Димедисом общается.       Поднимаю глаза — и волосы собраны в низкий хвост, не заплетены в тяжелую косу.       Не наряжался…       Значит, действительно клиентка?       Осторожно присаживаюсь на край лавки, готовый сорваться в любое мгновение, прикрываюсь, как щитом, подносом. И наталкиваюсь на насмешливый взгляд Кая. Взгляд, за который сразу же хочется ударить — заранее, потому что вот-вот скажет что-то такое, от чего сразу вспыхну.       Как раньше.       — Это Талия, — говорит Кай, придвигая к себе кружку с сидром. — Мы с ней сотню лет знакомы, да?       — Кай много о тебе рассказывал, — девушка смеется. — Все уши прожужжал в прошлом году — Амар такой, Амар этакий.       — Чего? — от удивления ушами дергаю, да так, что сережка хлещет по щеке.       Смотрю, как белоснежные зубы с хрустом впиваются в сочное яблоко, и непроизвольно сглатываю.       — Наши родители — давние друзья, — объясняет Талия. — И какое-то время мы с ним часто виделись.       — Не скажу, что мы росли вместе, — Кай проглатывает откушенное и запивает сидром. — Все же, я больше в деревне у дяди жил, чем в городе. Но она вечно меня доставала, когда приезжал — таскалась хвостиком, под руку лезла. И как только не зашиб…       Вслушиваюсь в его голос — теплый, с легкой усмешкой, но не той, с которой надо мной…       — Да ну тебя! — Талия смеется и бьет Кая по плечу. Так, словно имеет на это полное право. — Неужели сам не мог догадаться? Или у нас в знакомых еще крылатые были? Каждый хотел твои крылья потрогать, тем более в детстве. Я так завидовала тогда, что ты летать умеешь!       Да, в деревне его тоже часто трогали. Почти все, даже взрослые.       Кроме меня.       — Чему завидовать? — Кай пожимает плечами. — Думаешь, это благо? Одни проблемы только.       Смотрю на него потрясенно — что?       Какие у него могут быть проблемы из-за крыльев? Ведь летать умеет… И подняться может так высоко, что выше только звезды.       — Все бы отдал, чтобы хотя бы одну ночь на спине нормально поспать, — хмурится он. — И нормальные вещи носить, а не эти конструкции, на которые все пялятся.       Не верю своим ушам — мне он про такое не говорил никогда.       Я и не думал о том, удобно ли ему во время сна. Даже в голову не приходило. Всегда считал, что ему повезло гораздо больше, чем мне — хромому и безрогому.       — И вообще, хватит уже обо мне. Ты хотела Амара увидеть — так вот он, спрашивай.       Пялюсь на девушку — и зачем я ей сдался?       И о чем могу рассказать?       — Ну не так же сразу, — Талия смущенно краснеет и от этого становится еще красивее.       А я все больше чувствую себя лишним.       — Извините, но мне работать надо.       Встаю неловко, отчего сдвинутая с места лавка скребет по полу с противным звуком.       — Амар…       — Прошу прощения, — кланяюсь и пячусь, наталкиваясь на словно подкравшегося Никаса.       — Осторожнее, рогатик, — усмехается — чувствую спиной, прижатой к его груди. — Упадешь так.       Ловлю тяжелый взгляд Кая и выкручиваюсь из-под не менее тяжелой руки Никаса — и когда только успел обхватить?       Разворачиваюсь и несусь на кухню, успевая поймать короткий смешок Минта.       Останавливаюсь только, едва не натолкнувшись на полки с кастрюлями. Хватаю ртом жаркий, переполненный вкусными ароматами, воздух и отодвигаюсь подальше — если уроню хоть что-то, получу по полной. Хозяин кухни по головке не погладит и улыбаться не будет. Его сам Минт побаивается, хоть и владелец всего.       — Чего тут? — ловлю короткий взгляд и поспешно отвожу глаза. — Случилось что?       — Нет, — мотаю головой, задевая ухом стену. — Так просто… Пахнет вкусно.       — Голоден, что ли? — голос смягчается.       Пока раздумываю, в руки впихивают кусок сырной лепешки.       — Держи.       — Спасибо, — растерянно поднимаю голову.       И не злой вроде — улыбается.       Просто на вид такой — хмурый, и грозным кажется только из-за безобразного шрама поперек лица. Увидел бы вечером на пустой улице — перепугался бы.       — Не унывай, рогатик, — подмигивает так неожиданно, что едва не давлюсь. — Все хорошо будет.       На мгновение даже забываю про то, что работать надо — лицо преображается так, словно предыдущее выражение стерли ладонью.       Понимаю — красивый.       Очень красивый мужчина, и даже шрам уже не кажется таким безобразным.       Настолько красивый, что даже если Кая рядом поставить — не сравнится.       — Амар? — голос Минта за спиной отрезвляет. — Опять прохлаждаешься?       Подпрыгиваю испуганно и едва не роняю лепешку.       — Простите! — проскальзываю под его рукой, нагнувшись, и выскакиваю в зал.       Кая и Талии уже нет — верчу головой.       А расплатиться?       Судорожно ощупываю карман передника, куда складываю оплату от посетителей.       Ушли насовсем?       — Вот, держи, — Никас словно из ниоткуда, толкает в плечо.       Смотрю на протянутые монеты, не понимая, зачем он их мне предлагает.       — Я взял оплату, не переживай, — Никас берет меня за руку, жирную от лепешки, и складывает деньги на ладонь. — И не делай так больше. Иначе в следующий раз придется из своего кармана платить. Хорошо, что это твой приятель, а не кто-то чужой.       — Спасибо, — растерянно киваю.       — Не за что, — усмехается привычно и неожиданно гладит меня по голове.       Отхожу, складывая монеты в карман, а оставшийся кусок лепешки запихиваю в рот.       Это касание не неприятно, но от него как-то не по себе.       Когда меня Кай трогал — совсем по-другому было. И хотя так же хотелось сорваться с места и убежать подальше — по-другому.       Не разговариваем почти до конца смены.       Минт был прав, и посетителей не слишком и прибавилось. И в основном все за столы Никаса.       Ну и ладно.       Тем более что Минт сказал — если и дальше так пойдет, то смогу уходить пораньше.       Радуюсь — тогда можно и с Каем поговорить, если буду приходить не за полночь, столько всего успеть можно! Одеваюсь, раздумывая, нужен ли мне сейчас шарф, и прощаюсь со всеми.       Никас снова ловит у самого выхода — не успеваю и трех шагов сделать.       — Подожди, рогатик! — хватает за руку, останавливая. — Вместе пойдем.       — Снова в гости? — подозрительно щурюсь — в прошлый раз обманул же.       А сегодня я вовсе не уставший и провожатый мне не нужен.       — Нет, — качает головой и улыбается зачем-то. — В этот раз так просто, потому что ты…       — Амар!       Кай из темноты выступает, напугав не только меня.       Только что же рядом пусто было, а теперь раз — и стоит. Брови сдвинул и хмуро смотрит, так, что от этого взгляда виноватым себя чувствую.       — Что? — тоже хмурюсь. И за то, что напугал своим появлением, и за то, что ушел с Талией, не заплатив.       — Ты уже все? — спрашивает, словно сам не видит.       — А тебя это так волнует? — отвечает Никас, не выпуская моей руки.       — Амар? — спрашивает совсем другим тоном. Вопросительно.       — Да, домой, — краснею и поспешно высвобождаюсь. — А ты чего…       — Тебя ждал, — перебивает, отвечая на невысказанный вопрос.       Меня?       — Тебе же вставать рано, — мну в руках подаренный им шарф, не зная, куда его деть.       — И что? — Кай пожимает плечами.       Молчим какое-то время. Теперь хмурится Никас, и мне это совершенно не нравится.       Почти физически чувствую, как эти двое ненавидят друг друга, особенно Никас. Конечно, напрямую в драку он не полезет — против Кая поостережется. Но кто знает, что в его голове творится.       — Спасибо, что хотел меня проводить, — вмешиваюсь. — Но сегодня не получится. Давай в следующий раз, хорошо?       Хватаю Кая за руку и сжимаю изо всех сил, надеясь, что поймет.       — Договорились, — Никас кивает.       Смотрю, как разворачивается и уходит в противоположную сторону, насвистывая.       — Никаких следующих разов, — бурчит Кай.       — Ты чего на него взъелся? — пытаюсь высвободиться — горячие пальцы держат крепко. — Кай, ты делаешь мне больно.       — Не понимаешь? — выпускает, нехотя. Чуть наклоняется, заглядывая мне в лицо. — Ты правда не понимаешь?       — Нет, — мотаю головой. — И отдай мне шарф, у меня шея замерзла.       Протягиваю руку, но Кай не спешит его возвращать. Рассматривает, словно не сам его купил, щупает вывязанные узоры.       — Иди-ка сюда…       Не успеваю сообразить, как дергает меня к себе.       Шарф длинный, и даже после четырех оборотов кисточки свисают ниже пояса.       Кай старается — расправляет складки, так, чтобы не давило и можно было свободно дышать и вертеть головой. Сам бы я так не смог — действительно удобно.       — Хочешь, покажу тебе кое-что? — спрашивает, закончив возиться.       — Что? — чувствую любопытство.       — Пойдем тогда, тут недалеко.       Действительно — недалеко.       Ведет меня переулками, темными, наполненными странными запахами — в деревне таких и не сыщешь. Только когда вижу в одном чернильно-синий проблеск, догадываюсь, куда идем.       На набережной пусто, только фонари тусклые горят. И от этого рассеянного света все вокруг кажется призрачным и зыбким. Да и воздух тут свежее, острее и пахучей, чем в городе — утыкаюсь подбородком в шарф.       Только зачем Кай меня сюда привел — пока не понимаю.       Для прогулок слишком поздно, да и погода не подходящая — ветер сырой, хотя через плащ не пробивается, но по рукам обдает, и ногам не очень приятно. Под шерсть забирается и покусывает, как тогда, когда Кай меня поднял высоко…       — Иди сюда, рогатик, — зовет.       Вот же привязалось!       Ладно посетители, которым не объяснишь, или Никас — только из вредности. Но ведь Кай прекрасно знает, что безрогий. Знает, как я от этого психую всегда. Но тоже называет.       И хотя у него это получается мягче, все равно обидно.       — Что там? — ступаю вперед, игнорируя протянутую навстречу руку.       — Вниз смотри, — Кай не обращает внимания и все равно тащит меня к себе.       Встает сзади, оказываясь за моей спиной. Обхватывает пальцами ограждение, так, что оказываюсь зажат им со всех сторон. Толкает — подбородком мне в затылок.       — Вон туда, видишь?       Послушно заглядываю вниз — в тьму, которой фонарный свет что комариный укус.       — Не вижу… — замолкаю.       Потому что теперь — вижу.       Словно кто-то перед глазами провел ладонью, стирая слепоту — черные камни внизу светятся.       Как-будто их обсыпали светящимся порошком.       И это свечение движется, расползаясь по воде пока еще неярким пятном.       Голубое, синее, зеленое, желтое, малиновое, и еще столько цветов, что не могу назвать.       И все движутся, пульсируя медленно, словно дышат.       Кружатся, разбиваясь на маленькие пятна, сливаясь из маленьких в большие.       И от камней все дальше, затухая по мере удаления, и вспыхивая ярче — догоняя остальных.       — Что это? — чувствую, как на руках встают дыбом волоски.       Это не ветер — дует, наталкиваясь на расставленные крылья, на меня и не попадает почти.       — Медузы. Не видел?       — Откуда бы? — спрашиваю удивленно. —  Я большой воды никогда не видел. И тут тоже некогда было…       — Теперь увидишь, — смеется Кай.       — А почему они так? Как будто танцуют?       — Они не танцуют, смотри внимательней, — Кай указывает куда-то и я слежу за его пальцем. — Видишь?       Замечаю вдруг, что в воде действительно кто-то есть.       Или наяда, или морская русалка — с такой высоты не разглядеть, лишь мокрые волосы блестят, да чешуя на спине нет нет да сверкнет. И хвост почти рыбий — только куда больше и красивей, словно прозрачная вуаль, показался на мгновение и снова в воде скрылся.       Выныривает — и светящиеся пятна от нее в стороны, словно цыплята от падающего сверху коршуна. А она и есть как коршун — гонит медуз от берега, все дальше и дальше — в открытое море.       Вглядываюсь, отслеживая ее движение по сверкающему гребню на спине, и только потом понимаю — не одна. И что их много — вокруг, почти до самого горизонта. И что светящееся пятно уже давно превратилось в радужную полосу, словно небо опрокинулось на землю. Словно млечный путь теперь и в воде, а не только наверху…       — На самом деле нам очень повезло, — нарушает молчание Кай — понимаю вдруг, что все это время почти не дышал. Да еще и в его руки вцепился, как тогда.       — Почему?       — Рано слишком, — объясняет непонятно. — Не раньше чем на следующей неделе должно было быть.       — Что — должно быть? — переспрашиваю.       — Зимнее переселение, — Кай хмыкает. — Тоже не знал? Как птицы, что на зиму улетают, так и они.       — Медузы? — озадаченно смотрю в море.       — И медузы, и русалки. Наяды остаются, прячутся по гротам, спят там до весны. А русалки с медузами уплывают. Обычно это всегда праздник для местных, а в этом году вот так, внезапно. Я случайно заметил, когда на пристань ходил. Димедис за кораллами отправлял, к торговцу, вот и увидел.       — И долго они так? — замолкаю.       От вспышек света и радужных переливов клонит в сон — едва сдерживаю зевок.       — Почти все, — чувствую, как Кай пожимает плечами. — Последних сгонят — и до весны.       — А куда они уплывают? — откидываюсь назад — Кай все равно крепко меня держит, так что можно немного передохнуть.       — Никто не знает, — снова пожимает плечами. — Туда, где тепло, наверное. Да ты спишь почти…       — Не-а, — бормочу сонно.       Яркая полоса в море начинает тускнеть — то ли уплыли так далеко, то ли действительно засыпаю. И внутри спокойно — потому что вроде как правильно. В деревне тоже поздней осенью затихает все. Правда, местные наяды не засыпают так надолго, только в самые ненастные дни прячутся. А когда дожди заканчиваются, выходят и ближе к деревне держатся.       Деревенские им всякое оставляют — молоко, сыр с хлебом. Не знаю только, едят ли те такое — никогда не видел, чтобы из лесных кто-то человеческую пищу ел. Но подношения регулярно пропадают, словно забирают с собой.       Не сдерживаю зевок — Кай прав, и действительно хочу спать.       Бросаю последний взгляд на затухающую линию горизонта — уже и не видно, словно и не было ничего.       — Пойдем домой, — говорю. — А то я и вправду тут усну. Придется тебе тогда меня на руках нести.       — И понесу.       Пошутил я, а он и вправду собрался — крылья сложил, чтобы не мешали, и руки протянул. Едва отскочить успел, даже сон прошел.       — Я сам, — качаю головой. — Не маленький.       Не протестует.       Просто ждет, пока возьмусь за его ладонь — теплую и большую.       Жду, что потянет к себе, пользуясь моментом, но не тянет.       Шагает рядом, обхватив пальцами.       Это странно и приятно одновременно.       Тем более что и расставаться не надо — живем в одной комнате, даже кровати почти рядом стоят.       Краснею вдруг.       Кай опять начнет расчесываться перед сном, а я буду смотреть, как он это делает. Но это ведь такие личные вещи…       До самого дома об этом думаю, краснея все сильнее, так, что становится очень жарко и приходится немного отодвинуть шарф. И почему Кай меня не стесняется? Или ему все равно, что смотрю. Все равно как умыться перед сном, или обтереться влажным полотенцем, чтобы освежиться. Или зубы почистить.       — Осторожнее.       Спотыкаюсь, но не падаю — держит крепко, успевая подхватить под локоть и потянуть к себе.       Все-таки не удержался — держит крепко и отпускать не собирается.       Нести на руках не будет — уже совсем пришли. Но медлит почему-то.       — Смотри, — говорит и куда-то вверх показывает.       Послушно поднимаю глаза и раскрываю рот — с неба падают перья.       Мелкие, словно подпушек из его крыльев.       Падают и тут же исчезают, едва коснувшись моего лица, превращаясь в капельки воды.       — Чудеса, — Кай задумчиво сводит брови — вижу снизу хорошо. — Рано еще для снега…       — Это — снег? — спрашиваю удивленно.       — Ага, — Кай кивает.       Выкручиваюсь из его рук и задираю голову так, что начинает болеть шея.       — На пух похоже, — пытаюсь рассмотреть получше, но слишком темно — тусклого фонаря у двери недостаточно.       — Еще растает, — говорит Кай. — Амар…       Не успеваю ответить — тянет к себе.       Успеваю только увидеть особенно большой комок, падающий прямо ему на волосы, как закрывает собой небо.       Успеваю только рот открыть, чтобы возмутиться.       И это все, что успеваю — потому что целует.