Иди-ка ты к черту...господин!

— Мама Мэтта была талантливой пианисткой, – сказала Айла, когда мы спустились в кухню. — Она была очень известной, несмотря на свою молодость. Аннабелль Фиоре, может, ты слышала о такой? Я покачала головой. Нет, не слышала. Меня удивило вот, что мать Мэтта была итальянкой. Как и моя мама! — Они с мистером Гриммером познакомились на открытии исторического музея, где Аннабелль выступала вместе со своим отцом. Мои родители тоже были там. Поэтому эту историю я знаю наизусть. В общем, они влюбились друг в друга, поженились, спустя год у них родился Мэтт, и, казалось бы, все должно быть волшебно – богатые, молодые, счастливые. Но так продолжалось всего семь лет. Потом мистер Гриммер начал подозревать свою жену в измене. Он следил за ней, старался разоблачить, но ничего не выходило, мать Мэтта никогда не изменяла ему. А потом она заболела. Сначала она долго молчала, лишь изредка советовалась с моей матерью, но потом ей стало хуже, еще хуже, в конце концов, мама заставила ее пойти к врачу.  — И что это было? – затаив дыхание, спросила я. — Рак сердца, – опустила голову Айла, а я замерла. У моей матери тоже был рак.  Я знала, каково это. Неизбежно.  — Мужу и сыну Аннабелль ничего не сказала. Но, поскольку ей становилось все хуже, а лекарства не помогали, мистер Гриммер заметил это. Он пытался узнать, но жена отмалчивалась. Она попросила врача и мою маму тоже ни в коем случае не говорить им. Она не хотела делать им больно. А отец Мэтта? Представляешь, он подумал, что она, изменяя ему с кем-то, подхватила какую-то венерическую болезнь и не говорит, потому что боится. Он совершил самую большую ошибку, перестав давать ей деньги на лекарства. А потом она умерла. Всего спустя неделю, а его даже не было дома. Он был в командировке, и семилетний Мэтт сам сидел у постели умирающей матери. Когда он вернулся, моя мама все ему рассказала. Я знаю, он до сих пор не может простить себя. И Мэтт тоже не может простить его. После смерти матери он замкнулся в себе, стал каким-то жестоким и холодным. Он никого к себе не подпускает, хотя ты, наверное, заметила это.  Я кивнула. История сильно впечатлила меня. Теперь я понимала, что Мэтт страдает из-за смерти матери, но это не повод становиться ублюдком. Я тоже пережила смерть матери, потом и отца, но я не стала такой. По крайней мере, я надеюсь, что не стала.  Мои мысли прервал стук в холле. Кажется, это хлопнула дверь. Раздались шаги и в кухню вошел высокий мужчина средних лет в пиджаке. Увидев нас, он удивленно поднял брови: — Айла, ты, кажется, опередила меня!  — Мистер Гриммер, вы же знаете, я вообще очень спешила, так как свадьба брата перевернула жизнь моих родителей с ног на голову! – затараторила девушка, размахивая руками.  Я повернулась и посмотрела на вошедшего мужчину внимательнее. Да, это был отец Мэтта. Они были очень похожи. Темноволосые, высокие, стройные, черты лица схожи. Но глаза... Глаза у Мэтта были зеленые, а у мужчины карие. И тут я вспомнила про фотографию, которую обнаружила в комнате Мэтта в самый первый день!   Там была очень красивая женщина с белокурыми волосами и зелеными глазами. Значит, глаза у него от матери. — Зои? – голос мистера Гриммера заставил меня подскочить на стуле. — Вы меня знаете? — Конечно. Твой отец был моим партнером долгие годы. Ох, и наслушался же я о том, какая красивая и послушная его малышка-дочь. Кстати, меня зовут Джеймс. Он улыбнулся. Я представляла отца Мэтта по-другому. Мне казалось, что он хмурый и строгий мужчина, но он оказался очень веселым и приятным. Разве такой человек мог так жестоко обойтись с женщиной, которую любил? — А что ты здесь делаешь, Зои? – спросил Джеймс, снимая пиджак. — Она пришла ко мне, – ледяным голосом Мэтта можно было, наверное, замораживать воду.  Он стоял в дверях кухни, уже одетый, враждебно глядя на отца. Джеймс же резко обернулся и заулыбался: — Мэтт! Эй, как дела? Мы так давно не виделись! Не хочешь обнять отца? — Нет, – Мэтт прошел мимо Джеймса, схватил меня за руку и потянул за собой. — Мы опаздываем в школу.  — Мэтт? – позвал его отец, но парень проигнорировал его.  Обернувшись, я увидела, как лицо мужчины исказилось словно от боли. Ему тоже тяжело. Он тоже страдает, а Мэтт упрямо не хочет видеть этого. Его отец чувствует свою вину, но не знает, как ее загладить... — Ты слишком жесток к нему, – проговорила я, когда мы вышли на улицу. — Это не твое дело, – отчеканил Мэтт. — Да и не только к нему. — Да что ты знаешь обо мне?! – взорвался парень, откидывая мою руку.  — Айла мне рассказала про твою мать. Мне очень жаль. — Что?! – Мэтт остановился и изумленно уставился на меня. — Она рассказала тебе?! Я прикончу ее. А ты лезешь не в свое дело!  — Я понимаю, мне жаль... — Мне не нужна твоя жалость! Ты моя слуга, вот и веди себя, как подобает! — Ты делаешь вид, что тебе очень больно, но сам и не замечаешь, как причиняешь боль другим, – проговорила я. — Заткнись, – прорычал Мэтт, сжимая мое запястье. — Мне плевать на твои слова. Ты – никто, ясно?!  — Ясно, – спокойно ответила я, хотя внутри все как будто разорвалось. Мне было больно слышать от него такие слова. Я опустила голову и пошла за ним. Я сама не понимала своих чувств. То мне казалось, что я ненавижу его, то я страдала от того, что знала, что он никогда не будет относиться ко мне по-хорошему. Никогда.  Вечером Мэтт отпустил меня домой. Я удивилась, когда он заперся в своей комнате и сказал, чтобы я проваливала куда хочу, но спорить не стала.  Когда я пришла домой, Лоры и Хонор не было. Была только Мелисса и ее парень. Они увлеченно целовались в гостиной, когда я вошла. Нехотя оторвавшись от парня, Мелисса презрительно посмотрела на меня: — О! Возвращение блудной дочери! – и расхохоталась. — Привет, Мелисса, – пробормотала я, приходя мимо.  — Ты вернулась надолго? Твой парень отпустил тебя? Хотя у такой дурнушки, как ты, никогда не будет парня! Я покачала головой и пошла на кухню. Достала сок из холодильника и налила себе в стакан. Он был такой холодной, что у меня сразу же свело зубы. Я прижала руку ко рту и застонала от боли в деснах. Блин!  Из гостиной раздался голос сестрицы: — Милый, я в ванную! Выйду и мы отправимся в кровать! На всю ночь! Я закатила глаза. Ну что за мерзость?  Внезапно чьи-то руки обхватили мою талию. Я вздрогнула. Горячее дыхание обожгло шею: — Наконец-то, она ушла. Я так долго ждал, чтобы ты вернулась, Зои. Я резко обернулась. Грэг, парень Мелиссы, обнимал меня! Он ухмыльнулся: — Я давно за тобой наблюдал, малышка. Ты сексуальнее своих сестер. Намного!  — Пусти меня, – процедила я.  — О, нет! Мелисса любит посидеть в ванной, поэтому у нас много времени!  — Нет! – взвизгнула я. Парень посадил меня на столешницу, крепко сжимая мои руки своими. Я принялась колотить его ногами, но он встал так, что это не представлялось возможным. Его губы впились в мои. Я попыталась вырваться. Это было совершенно не так, как с Мэттом. Несмотря на то, что Мэтт тоже целовал меня насильно, это было не так противно, омерзительно! — Зои! – мне показалось, что я сплю и голос Мэтта раздается во сне. Но нет, он действительно стоял в дверях кухни, разъяренно сверля нас обоих взглядом.  — Ну и развели вы тут, - спокойно произнес он, подходя ближе и неожиданно ударяя Грэга в челюсть.   Я рухнула со столешницы, Мэтт подхватил меня за талию. — Во-первых, я не разрешал тебе уходить. Во-вторых, – он посмотрел на парня Мелиссы. — Она моя. — Что за шум?! – со второго этажа раздался возмущенный голос Мелиссы. — Пошли, – Мэтт дернул меня за руку, увлекая к двери. Я послушно поплелась следом. Как он сказал? "Она моя"?