служебный роман.

— Точно уверены, что хотите уйти? Джемин уверен каждой клеточкой тела в своем решении впервые за длительное время, потому что знает, что его в любом случае поддержат и примут исход таким, каким он будет. Когда он серьезно и уже второй раз сказал про свое увольнение Джено, тот не стал его уговаривать остаться, хоть и понимал, что теперь они с ним будут видеться намного-намного реже, исключительно по выходным (и то не факт). Все доводы парня о том, что из-за вот этой «интрижки» им попадет обоим, подтолкнули его к прямым действиями, а еще он давно планировал это сделать, несмотря на всю материальную нестабильность, которая могла последовать после опрометчивого решения. Джемин не боялся уходить, потому что у него уже были предложения, которые не оставляли его под угрозой нищеты и безработицы. Он, скорее, боялся, что отдалится от Джено или тот потеряет интерес и желание быть с Джемином из-за сложного графика работы, поэтому еще долго сомневался, как именно поступить в данном случае. — Кхм, можно забрать вашего учителя на пару минуток? — Джемин просовывает голову в дверной проём и оглядывает незаинтересованные затылки подростков. Джено поднимает голову, сдерживает улыбку, наставляя старшеклассникам продолжать работать, проходит сквозь ряды парт и закрывает за собой дверь. У Джемина окно, во время которого он собирался начать упаковать все вещи на рабочем столе в учительской, но какая-то мысль передергнула его тянущиеся к концелярии руки, и он подумал, что ему срочно нужно поговорить с Джено, потому что есть огромный шанс, что потом он точно об этом забудет и не вспомнит на обеденном прерыве, на пороге здания, у себя дома, кстати, не вспомнит тоже. К тому же он прекрасно знал расписание Джено, поэтому найти его в рабочее время ему не представлялось чем-то невозможным — все эти несколько недель после новогодних каникул он частенько заглядывал в его кабинет, опирался плечом об дверной проём и коротко улыбался, когда Джено поднимал голову и ловил его взгляд в пустующем кабинете. Помните, когда он говорил, что точно бы не смог скрываться на работе? Так вот, это и есть прямое доказательство выдвинутой гипотезы, в которой Джемин, удостоверившись в том, что никого рядом нет, тянул свои чешущиеся руки к парню, обхватывал его талию, иногда даже между разговорами целовал, но только в случаях, когда они оставались в школе до глубокой темноты и по коридорам не шатались бездумные уставшие взгляды. Джено, кстати, был даже более инициативным в поздние часы, иногда выключая свет в лаборантской, чтобы никто не понял, что там кто-то есть, а затем целуя Джемина так, как не мог поцеловать в обычное время. Наверно, поэтому Джемин и стал таким бестрашным — взял пример с Ли, у которого в глазах даже намека на смущение не проскальзывало в подобные моменты. — Что-то хотели? — Джено кидает взгляд в пространство за спиной парня и, не увидев ничего такого, что могло бы им помешать, берет парня за руку и следующие слова произносит полушепотом. — Если честно, мне уже хочется побыстрее уйти домой. — Да, мне тоже, — парень хмыкает в ноги от собственных мыслей, проносящихся в голове, и поднимает глаза на Джено. — Поможете собрать мне вещи? Сегодня, после уроков. — Точно, у тебя же последний день, — Джено грустно упирается лбом в его плечо и вздыхает. Что бы он там не говорил парню о том, что не против его увольнения, но уже скучает от одной только мысли, что ему будет не на кого любоваться в учительской, не с кем стоять на дежурстве или тихо ругаться на педагогических советах. Да и вообще без Джемина уже как-то не так живется, особенно дома, где ему приходится проводить время в кровати одному целых шесть часов. — Тебе не стоит спрашивать о таких глупостях. — А если мне хочется посмотреть на тебя? — Джемин хитро улыбается, сдержанно смеется и, пробегаясь рукой по свитеру Джено, останавливает ладонь на его груди, шустро чмокая в губы. — Ну тогда без вопросов, — Джено поднимает руки в воздух, позволяет еще раз поцеловать себя и возвращается в класс, оставляя Джемина за дверью. Джемин так и не сказал Джено, о чем думал в учительской перед тем, как отвлечь его от урока, потому что, наверно, переволновался и побоялся, что тот отрицательно отреагирует на его предложение. Да и к тому же спрашивать об этом в школьном коридоре не совсем уместно, поэтому он предпримет попытку сделать это снова. Например, в конце рабочего дня, когда они запланировали встретиться. Джено, как и обещал, зашёл к нему после уроков, отпросился пораньше, помог Джемину собрать последние вещи и даже подвёз того за дома, хотя это уже, скорее, как устаявшаяся приятная привычка, инициативу которой подал сам Джено. Он регулярно настаивал на подобном жесте, потому что Джемин не мог не пригласить после это Джено к себе, а тому сначала было неудобно отказывать, а затем он понял фишку и не мог отказаться от лишних пару часов в компании парня. Особенно когда тот не настаивал на его уходе, предлагал оставаться на ночь и уже с таким настроем ластился к спине, крепко прижимался и носом зарывался в каштановый загривок. — Слушай, — Джемин просит поставить парня привезенную коробку у входной двери, планируя разобраться с ней чуть позже, и останавливается в дверном проёме. Он собирается с мыслями и надеется, что Джено отреагирует на его предложение положительно, а если и откажет, то хотя бы мягко, чтобы ему не пришлось оставшуюся жизнь краснеть. — Мы теперь почти не сможем видеться с тобой, так? — Ага, — парень ставит коробку на указанное место, разгибает спину и поправляет упавшие на глаза волосы. — Так что, может, мы попробуем снимать квартиру вместе? — парень неловко улыбается, прячет глаза где-то на уровне чужих ног и чешет затылок. — Понимаю, что это может быть слишком спонтанным решением, но в этой ситуации… — Давай попробуем, — Джемина перебивает внезапно вставленные слова Джено, и он испуганно поднимает на него свою голову, а затем, вникая в смысл сказанного, расслабленно выдыхает и на носочках подбегает к парню, повисая на его шее. — Эй, ты так рад? — Думал, ты окажешься, — Джемин не отлипает от парня и рассыпчато целует того в щеки. — Я рад, очень. — Я тоже, но позволь мне снять куртку, потому что я сейчас сварюсь, — Джено спокойно целует парня в кончик носа, скидывает верхнюю одежду и возвращается к разговору. — Ты можешь перебраться ко мне. Тебе, кажется, в прошлый раз там понравилось?       — Кхм, да, — Джемин смущенно откашливается, потому что точно помнит, чем все закончилось в прошлый раз. Мягкую подушку, которой он прикрывал лицо, потому что посреди ночи Джено начал его смущать какими-то вопросами вроде тех, которые крутятся вокруг: «А я тебе правда нравлюсь? Тогда смог бы ты ты сделать что-то, что перечит твоим установкам?». Будто сам не знает, что, во-первых, да, очень сильно нравится, а во-вторых, он уже переступил через себя и делает это почти каждый день, когда выпархнувший из ниоткуда Джено целует его горячие щеки в людном месте, не смея оттолкнуть, потому что знает его любовь.       Джено любит прикосновениями, поцелуями в затекшую после долгого рабочего дня шею, скольжениями по ребрам, перетекающими в полупрозрачные объятия и еще миллионы крохотных-крохотных прикосновений губ в висок, скулу, под губой и куда-то совсем под подбородком. Проявление этой неосторожной любви заставляет Джемина вспыхивать, как красивая, тяжелая праздничная занавеска, рядом с которой на столе высокая свеча, перекидывающая пламя на повторящийся узор, исчезающий под огннным покрывалом с каждой минутой бездействия. Даже сейчас, казалось бы приехав лишь помочь, Джено стремится залюбить Джемина до смерти, потому что в его глазах читается просьба. Постоянная, нескончаемая просьба быть любимым.       — Как твой последний день? Нет никакого плохого предчувствия?       В квартире давно погас свет — как только Джемин тоскливо вздохнул, выгибаясь в спине, а затем, почувствовав чужую руку, которая обнимает его за талию, спокойно прикрыл глаза и так же спокойно улыбнулся. Он чувствовал себя полностью на своем месте. После нового года прошло достаточно времени. На улицах расцвела зелень, покрывая дорожки у тротуаров зелеными коврами. Воздух будто напивался влажностью растаявшего грязного снега, пачкало пальто серыми каплями луж. Это переносило Джемина в его студенческие времена, когда все новые проблемы взрослой жизни казались в несколько раз огромнее, а подростковые предрассудки о неуклюжести удобной, но не очень симпатичной обуви, растворялись в воздухе. Тогда уже никто не напоминал ему взять с собой зонтик, потому что на улице пасмурно, или надеть идиотскую шапку, потому что все равно ветрено. — Ты никогда не задумывался, что было бы, если бы мы встретились раньше? — Джено отвлекается от небольшой стопки тетрадей на своем столе и кладет подбородок на свою ладонь. — Думаю, ты бы больше не захотел меня видеться, — с улыбкой отвечает Джемин и падает лбом в подушку. Он подбирает ноги с пола, аккуратно складывая их на диване, и задумчиво хмурится. — Наверно, ты уже тогда был «слишком крутым» для таких, как я. — С чего ты взял? — Джено встал со своего места и направился к свободному краю дивана. Он медленно присел рядом, не сводя заинтересованного взгляда с Джемина. — Разве ты сам не рассказывал? — в голосе Джемина послышалась капля наигранной уверенности, сопровождающаяся нахмуренными в мысли «разве все не так?» бровями. — Даже на фотографиях ты от себя прежнего не отличаешься. — Так ты нашёл мои старые фотографии? — Джено легко посмеялся в кулак и руками обнял пискнувшего «щекотно» Джемина за талию. — А свои покажешь?