carry on

Они были вместе с колледжа. Юнги не помнит все детали с того момента, как они познакомились, до того, как начали встречаться. Несколько лекций, и вот он уже спорит с любимчиком преподавателя на паре по «Этике в современном здравоохранении». Уже позже он узнал, что любимчика зовут Ким Намджун. Их спор не мог продолжаться меньше двух-трех часов, поэтому они переместились в кофейню. И когда время, которое они хотели провести вместе, не уместилось в рабочие часы, Юнги притащил его в свою комнату, заваленную калькой и моделями из пенопласта. Они сидели на полу и до рассвета говорили о легализации эвтаназии. Это, в общем-то, все. Они не делали ничего необычного. Их специальности не пересекались (архитектура и искусство), и вообще удивительно, как они оба выбрали такой противоречивый курс. У них не было общих друзей. Они даже не социализировались за пределами своего круга общения. И все же, видимо, этого хватило, потому что когда Юнги выходит из зоны получения багажа, он глазами ищет знакомые лица в зале прилета. И находит Намджуна. — С возвращением, хён, — Намджун подходит ближе и притягивает его для объятия. Все остальное в эту же секунду отходит на задний план. Юнги отпускает чемодан, и он немного откатывается. Не то чтобы ему не похуй, не то чтобы совсем, но спустя месяцы он твердо ощущает теплое присутствие Намджуна. Шум толпы вокруг растворяется, и кроме Намджуна сейчас ничего не имеет значения. В этот раз он сможет задержаться в Корее на месяц. И в первые несколько дней они действительно никуда не спешат. В первое же утро им удается заняться сексом в их кровати. Юнги не осознавал, какое это на самом деле благословение, пока не уехал работать в Гонконг. Безусловно, в Гонконге у него отличная квартира в здании, принадлежащем компании, и каждый раз, когда Намджун навещал его, он всегда оставался. Но его собственная кровать. Их кровать. Это даже ощущается по-другому, и Юнги не жалеет ни единого дня переработки, чтобы получить несколько дополнительных деньков в Сеуле. О, он однозначно о них не жалеет. Все еще свежие после секса в душе, они полдничают. Юнги жарит яичницу, пока Намджун намазывает авокадо на тост. На кухне тихо играет радио с прогнозом погоды, и они едят так медленно, как будто у них есть все время в мире. В каком-то смысле, так и есть, если 29 дней можно считать за бесконечность. — Спасибо за то, что готовишь. — Намджун вытирает рот салфеткой, доедая последний кусочек завтрака. Он улыбается так широко, что его глаза превращаются в полумесяцы. — Вряд ли это можно назвать «готовкой», — Юнги делает глоток черного кофе из своей огромной чашки. — Это однозначно готовка, если присутствует огонь. — Я бы не сказал, если готовишь ты. — говорит Юнги. — Справедливо, — Намджун закатывает глаза, но все равно выглядит счастливым. Он счастлив, что Юнги здесь. Он берет грязную посуду и относит её в раковину. Юнги сворачивается калачиком в кресле и наблюдает. Прохладный ветер сквозит по полу, и он уж точно не хочет обморозить ноги. Он смотрит на Намджуна, на его спину, слушает, как бежит вода из крана. О боже, это соотношение плеч и талии. Эти бедра. Эта задница. Юнги делает громкий глоток из кружки, и внезапно он снова безумно голоден. У Намджуна не занимает много времени вымыть всю посуду. Как только он заканчивает с последней тарелкой, он поворачивается и встречается взглядом с Юнги. Он вытирает руки о домашние штаны, немного наклоняет голову и так же вопросительно смотрит в ответ. — Намджун-а, — произносит Юнги и ставит кружку на стол. Намджун подходит, тихо шлепая босыми ногами. Он становится совсем близко, и Юнги не медлит, рукой притягивая его лицо прямо к своему. Они целуются, и губы у Намджуна холодные от воздуха в комнате и сладкие от апельсинового сока. Юнги поддается вперед и оказывается крепко прижатым к Намджуну. Он оборачивает ноги вокруг его талии и скрепляет лодыжки за спиной, отказываясь слезать обратно. — Холодно, ничего не могу поделать, — шепчет Юнги в перерывах между поцелуями. — Я знаю, — отвечает Намджун, направляя их в сторону спальни. — Давай согреемся. Когда они добираются до кровати, Юнги сразу же переворачивается и толкает Намджуна на матрас. Намджун выглядит так потрясающе в тот момент. Рядом с ним, под ним, когда дрожит, пока трахает или пока трахают его. Юнги никогда не признается вслух, но он ужасно скучает по всему этому. Он бы хотел, чтобы это продолжалось еще долгое время. Только через несколько дней они решают остановить секс-марафон. Честно говоря, Юнги благодарен, потому что его тело точно для такого не приспособлено. Он уже скорее всего потянул пару-тройку мышц. Намджун возвращается на работу в понедельник, и улыбка у него более чем довольная. Наверняка потому что он получает от Юнги поцелуй на прощание теми же губами, что с утра прямо в кровати сделали отличный минет. Дверь лифта закрывается, и Юнги идет обратно в квартиру. Сразу же наливает себе еще кофе и включает компьютер. День оказывается очень тихим, город за окном только просыпается. Он тратит большую часть времени на то, чтобы проверить рабочую почту и ответить на срочные письма, написанные в истерике его коллегами. Закончив с работой, он находит электронную клавиатуру в углу их гостиной. Ни одной пылинки за полгода — Намджун хорошо о ней заботится, впрочем, как и обо всем в своей жизни. Ему нравится обыденность. Некоторые вещи все же меняются, пока он не в Сеуле — маленький семейный магазинчик на углу заменили супермаркетом, на месте вечной стройки появился парк. Что-то меняется, и Юнги совсем не против. Все хорошо, потому что он сможет к этому привыкнуть. Он домосед, и Намджун это понимает. Несмотря на то, сколько раз он ходил в походы с Намджуном, тот остается с ним дома, когда все, чего Юнги хочет — это поделать свои дела в присутствии друг друга. Слушая рассказы друзей и коллег, он понимает, насколько нестабильными их отношения могут показаться другим. Всего несколько лет, пока он закончит свой проект. Как только он приедет обратно, то сразу перестанет волноваться о несобранных чемоданах и ближайшем рейсе. В колледже он думал, что тяжелее экзаменов ничего нет, но взрослая жизнь оказалась той еще сукой. Все их друзья в погоне за своей карьерой, поэтому у них никогда особо и не было места, в котором они все могли собраться. Из-за этого каждая встреча превращается во что-то действительно особенное. Тэхён выглядит просто нереально даже без намека на косметику, учитывая, что он одет почти что в домашнее и сам с четырнадцатичасового рейса из Нью Йорка. Они все только освободились с работы, кроме Юнги, который весь день смотрел повторы матчей NBA. — Черт, и когда мы в последний раз так собирались? — спрашивает Хосок, глаза у него уже немного косят от выпитого пива. — Год назад? — Тэхён отвечает и помешивает напиток в стакане. — До дня рождения Хосока, это точно. — говорит Сокджин, — Помню, Тэхён только приехал из Нью Йорка тогда. — Ага, прямо перед Лондоном. Сразу после выпуска Тэхён попал в модельное агентство и начал ездить по всему миру. Хосок и Чимин же совсем далеко ушли от работы по специальности и катаются с группами в качестве танцоров. Несмотря на разные направления своей жизни, они всегда встречаются в Корее, все семеро. По отдельности тоже встречаются, конечно. Как бы Юнги не хотел остаться затворником на всю свою жизнь, без таких друзей было бы совсем плохо. Пока Намджун на работе, Юнги частично превращается в домохозяйку и руководит домашними процессами. На самом деле, у него довольно хорошо получается поддерживать чистоту всяких полочек и ящиков, а еще он неплохо чинит уже почти свисающие дверцы кухонных шкафчиков. Непонятно как, но он забывает самую важную вещь. У них официально закончилась вся смазка. Они узнали об этом, когда стало уже совсем поздно. — Мы можем взять лосьон? — кричит Намджун из ванной. На нем пижамные штаны Юнги с кумамоном, он не мог найти ничего другого с утра. — Он без запаха? — Юнги кричит в ответ. Пауза. — Не-а, лаванда. — Черта с два. — Крем для лица? — Намджун спрашивает снова. — Без запаха и для чувствительной кожи? Не надо слов, чтобы понять, что на следующий день они идут по магазинам. Юнги сглатывает, когда смотрит на Намджуна, выходящего из лифта. — Эй, красавчик, — Юнги плавно равняется с ним. — Как насчет того, чтобы приходить сюда почаще? — Извини, у меня вообще-то парень есть. — Намджун подыгрывает, но все равно берет его за руку. Они обедают неподалеку прежде чем пойти в магазин. Сам магазин на несколько этажей ниже под землей, что в принципе не так сильно отличает его от других магазинов. Но это только если не обращать внимание на товары на полках. Над ними звенит колокольчик, когда они заходят. В помещении стоит довольно тяжелый запах, и если взглянуть на надпись на входе, то сегодня пахнет белым мускусом. Сам магазин разделен на секции: смазка, презервативы, игрушки, БДСМ принадлежности и белье. Они останавливаются у секции со смазкой и берут ту, что обычно используют. Прежде чем подойти к игрушкам, Юнги берет несколько дополнительных бутылочек на водной основе. Они сразу узнают несколько игрушек, такие есть в их коллекции. — Тебе понравился массажер простаты? — спрашивает Намджун тихим голосом, потому что они уже стоят довольно близко. — Он хорош. — отвечает Юнги. Это был подарок на день рождения от Намджуна. На самом деле, он нравится Юнги больше, чем он готов признать. Когда они не вместе, он доводит себя до оргазма таким способом. — Но руки очень устают. — продолжает Юнги. — Тебе нужно использовать руки? — Там недостаточно… — Юнги прикусывает губу, пытаясь подобрать нужное слово. Он просовывает указательный палец между пальцами другой руки, и брови Намджуна летят наверх. — Пихания. Они смеются, пытаясь быть как можно тише. Это не самая странная вещь, произнесенная ими на публике, но их зрелости хватает только на такое. Из колонок наверху звучат успокаивающие звуки природы и пения птиц. — Пихания, — Намджун ожидаемо повторяет. Лингвист в нем однозначно смакует слово сейчас. Он снова смотрит на Юнги, пока они идут дальше по ряду. — Получше слова не смог найти? — Не знал, что мы балуемся синонимами. — Анальное проникновение? — Заткнись. — Юнги шипит, хотя мысль более чем подходящая. — Толчки? — Ты мне скажи. — он поворачивается и смотрит в упор в надежде, что это заставит Намджуна заткнуться. Заставляет, вообще-то, но глаза у Намджуна потемнели и теперь целиком направлены на Юнги. — Обязательно продемонстрирую. — говорит Намджун. Он наклонился и почти шепчет, голос тихий, от чего мурашки ползут по спине. Юнги дрожит и чувствует знакомую тяжесть в паху. Они останавливаются перед чем-то новым. Это пульсатор. Что это значит — Юнги не понимает, пока не подходит и не включает его. Ох, блять, он двигается вперед и назад, как будто трахает что-то невидимое в пространстве. Другими словами, он пульсирует. Они глупо пялятся на игрушку. Она двигается вперед-назад в воздухе. — Вау, — говорит Намджун. Он поворачивается и смотрит на Юнги. — Ты это видел? — Ага. — Юнги звучит немного задушено. Он не делает ничего особенного. Просто представляет, как она двигается и как изогнутый кончик каждый раз проезжает по простате. Основание у игрушки широкое, он бы чувствовал себя очень растянутым. Блять. Юнги отворачивается, замечая реакцию других покупателей. — Хочешь себе такую? — А? — Юнги моргает. — Пульсатор, — отвечает Намджун, посматривая на игрушку на стенде. Игрушка, двигающаяся сама, сможет решить проблему, о которой он говорил, правда ведь? Он может держаться за простыни или придушивать себя немного, пока игрушка двигается в нем. Он может сосредоточиться на оргазме вместо того, чтобы выворачивать руки. Игрушка действительно хороша, но он не поведется на такое искушение. Их миссия заключалась в покупке смазки, и, впрочем, Намджуна он хочет больше. Поэтому он наклоняется ближе и шепчет: — Хочу тебя сильнее. Он отклоняется обратно, а Намджун застывает. Но его тело далеко от застывшего. Весь Намджун нагревается, и это можно заметить через его хлопковую рубашку. Даже его лицо немного краснеет. — Пойдем домой, — говорит он, глотая слоги. — Давай заплатим и пойдем домой. Юнги кивает. Он берет Намджуна за руку и направляет прямиком к кассам. Они путаются в собственных ногах, пока добираются до дома. Их руки сразу же тянутся друг к другу, когда закрывается входная дверь, и Намджун целует жестко и долго, его пухлые губы прижимаются к мягкой коже Юнги. Юнги же в ответ кусается, оставляя повсюду красные отметины. Ни одна игрушка не сможет заменить секс с Намджуном. Когда Юнги поддается вперед, крепче прижимая их бедра, Намджун привлекает его ближе, оборачивая руки вокруг его талии. Юнги откидывает голову назад, его бедра подбрасывает с каждым толчком в простату. Руки Намджуна трясутся от того, как сильно он двигается в такт толчкам. — Б-блять, б-блять — Юнги прикусывает губу, но это никак не останавливает звуки, которые он издает. — Вот так, — выдыхает Намджун, тяжелое дыхание оседает на скользкой от пота шее Юнги. — Тебе хорошо, хён? — Да, я… — Юнги задыхается, прижимаясь сильнее. — Прямо здесь — да, да, продолжай, Намджун, — он стонет, запуская руку в волосы Намджуна. Это заставляет Намджуна зарычать, и его бедра двигаются все резче. Юнги скулит от каждого толчка, и он осознает, что ему не хватает дыхания, когда Намджун кончает прямо в него. — Ты, — Юнги снова задерживает дыхание, покачиваясь от внезапного ощущения теплоты и влажности внутри. Так грязно. Он такой грязный. В его голосе появляется знакомая нужда. — Пожалуйста, не останавливайся. — Внутри тебя так хорошо, — говорит Намджун, трахая его сквозь собственный оргазм. Он рычит. — Так хорошо. Так мокро, так узко. Так грязно. Только для меня. Он кончает, пока Намджун удерживает его, глубоко втрахивая в матрас. И он дрожит, дрожит, дрожит, растекаясь в руках, крепко прижимающих его к себе. Когда мысли приходят в порядок, он уже полностью очищен. Они обмениваются маленькими поцелуями, и на вкус они совсем как соль. Может это пот, может слезы. Ему все равно. — Ты в порядке? — спрашивает Намджун, вытирая большими пальцами влагу под глазами Юнги. Юнги кивает. Рука Намджуна теплая и сухая. В таком же положении он продолжает поглаживать его щеку, и это очень приятно. Юнги чувствует, как будто он очень хочет что-то сказать, и от этого жжет глаза. Намджун все еще крепко держит его, и, учитывая их личные наблюдения, через 10 минут они заснут в таком положении. Еще десять минут, и они примут душ. Юнги закрывает глаза и придвигается ближе. Проходят дни, и отъезд подкрадывается все ближе. Он окончательно настигает через несколько дней после дня Святого Валентина. У него ранний рейс. Юнги пропускает часть со сном, потому что, если ему нужно встать в семь утра, чтобы успеть на самолет, он лучше не будет ложиться совсем. Намджун все же сильнее него. Он ложится спать как нормальный человек. Пока они едут в такси, небо сменяется от совсем темного до красивого утреннего. Юнги опускает козырек кепки пониже, чтобы спрятаться от пробивающегося солнца. Он ненавидит утра, особенно те, когда нужно уезжать. Намджун помогает ему с багажом, и Юнги закатывает глаза, когда Намджун превращает в шоу попытки опустить его огромный чемодан. — Ты не устал? — спрашивает Юнги, пока они подходят к стойке регистрации. — Нет, — Намджун делает странное лицо. — Ты разве не знал, что инкубы получают энергию от секса? Юнги игриво толкает его в плечо. Они немного расходятся, но сразу же сходятся обратно. — Понятия не имел, — отвечает он, как только они сравниваются. — Чувствую себя опустошенным. Все его тело болит, и он уверен, что у Намджуна тоже. В последние несколько дней из-за приближающихся событий они друг от друга не отлипали. Даже сильнее, чем обычно. Он постоянно нуждался в том, чтобы чувствовать Намджуна, и чтобы Намджун чувствовал его так же. Каждый раз, когда они встречались посередине, глубоко внутри в нем просыпалась нужда быть как можно ближе, в любом возможном смысле. Намджун всегда реагировал самым лучшим способом, и сейчас это проявлялось мягкими поглаживаниями затылка под огромной толстовкой. Сейчас вместо возбуждения он чувствует спокойствие. У Намджуна остались метки, напоминающие о нем, и они будут заживать и исчезнут только через несколько недель. У Юнги есть ломота в теле, которая будет еще некоторое время напоминать ему о присутствии Намджуна, и в итоге тоже уйдет. — Следующий, пожалуйста. Юнги подходит к стойке и протягивает паспорт. Позади него Намджун кладет чемодан на весы, словно он ничего не весит. И таким образом Юнги от спокойного снова становится возбужденным. Его преследуют воспоминания, в которых Намджун держит его у стены и располагает только собственным весом, чтобы поднимать и опускать его в такт толчкам. — Хм? — Намджун поймал его за разглядыванием. Юнги стряхивает наваждение. Он возвращает свое внимание к выбору мест и подтверждению наличия не более 100 мл жидкости в своей ручной клади. Вскоре он отходит от стойки с посадочным талоном и кладет его между последними страницами паспорта. Колеса на чемодане тихо стучат по полу аэропорта. — Ты голоден? — он спрашивает. Намджун качает головой. Он может и проснулся, но он все еще здесь только наполовину. Глаза и лицо опухли после сна, растрепанные волосы прикрывает капюшон толстовки. — Ты — сонный малыш, — говорит Юнги и привстает на носочки, чтобы поцеловать его в щеку. Они берут кофе и занимают тихую кабинку на четверых, садясь рядом друг с другом. Присутствие Намджуна успокаивает, совсем как глубокое синее море. Они переплетают пальцы и решают так и оставить руки лежать на бедрах под столом. Глоток за глотком, и они опустошают кружки. Сбоку доносится какое-то шуршание. Намджун отпускает его руку и вытаскивает коробку, обернутую в коричневую крафтовую бумагу. Благодаря свету лампы из их кабинки, Юнги видит все неровности и ямки на упаковке. — Не открывай её до своего дня рождения. — говорит Намджун как только Юнги берет коробку. Она не тяжелая, но и не легкая. Содержимое ощущается довольно твердым. Когда он решает её потрясти, ничего внутри не двигается. — Что это? Намджун смотрит ему прямо в глаза: — Ты правда меня спрашиваешь сейчас? — Просто было интересно, поведешься ли. — Юнги кладет руку на верхушку коробки. Для кого-то столь неуклюжего как Намджун, он наверняка много времени потратил на упаковку. Непонятно, каким образом, но ему удалось оставить Юнги в неведении, даже если большинство свободного времени после работы они проводили вместе. Впечатляет. — Спасибо, детка. Он кладет коробку в свою ручную кладь, и она вмещается аккурат между ноутбуком и запасной курткой. Он снова откидывается назад к Намджуну как только закрывает замок на сумке. — Когда ты успел это купить? — Неделю назад? — Ты сам его запаковывал? — Ага, — Намджун улыбается краешком губ. — Посмотрел несколько видео на ютубе и испортил кучу бумаги. Господи, этот мужчина точно станет причиной его смерти. Юнги наклоняется и захватывает его нижнюю губу, все еще теплую и сладкую из-за кофе. Он закрывает глаза и опускает руку Намджуну на плечо, Намджун сразу же отвечает на поцелуй. Они целуются спокойно, сладко, без спешки. — Он прекрасен, — говорит Юнги, когда они разрывают поцелуй. Его взгляд фокусируется на Намджуне, затем переходит к его ямочкам, кончику носа, губам. Он целует его снова. — Спасибо тебе. Намджун хихикает сквозь поцелуй. Он отвечает прямо в губы Юнги: — Очень надеюсь, что тебе понравится. — Я тоже на это надеюсь. Время утекает как кофе для следующего посетителя. Осталось недолго, прежде чем ему нужно будет идти. Они проходят в зал отправлений, держась за руки. Чем ближе они подходят к таможенному контролю, тем медленнее становятся шаги. В конце концов они останавливаются. — Выход сорок шесть, — читает Намджун на дисплее. Он поворачивается к Юнги и крепко сжимает его руку. — Это далеко. Юнги кивает, опуская взгляд на ноги. Несмотря на количество раз, которые они прощались в этих стенах, легче не становится. Он делает глубокий вдох, пытаясь набраться смелости, и поворачивается к Намджуну. — Пора идти, — он говорит, кивая головой в сторону выхода. — Иди, — Намджун подталкивает его в нужную сторону. — Сначала поцелуй, — просит Юнги. На лице Намджуна улыбка. Она такая невероятно грустная, но радостная одновременно. Юнги наклоняется вперед, и как только их губы встречаются, он чувствует, как надламываются брови Намджуна. — Намджун, — он отклоняется и проводит большим пальцем по его нижнему веку. Палец возвращается влажным. — Намджун-а. Намджун трясет головой, улыбаясь сквозь слезы. — Я уже по тебе скучаю. — Я тоже буду по тебе скучать, — шепчет Юнги. Как и всегда, Намджун быстро приходит в себя и насухо вытирает любые признаки недавнего расстройства. Он шмыгает носом, и единственное доказательство его слез — покрасневшие и немного опухшие глаза. — Хорошего полета, хён, — говорит он, махая рукой, закрытой рукавом толстовки. — Обязательно дай знать, когда долетишь. Юнги кивает. Ноги ощущаются безумно тяжелыми, когда он двигается в сторону таможенного стола. Как только он сравнивается с остальными пассажирами, то поворачивается и ищет глазами Намджуна. И вот он, стоит в своей серой толстовке. Чертовски высокая фигура рядом с остальными людьми. Он машет еще раз. Юнги машет в ответ, делает глубокий вдох и посылает нахуй ощущение размытости в глазах. Взрослый мужчина впереди прокашливается, таким образом побуждая Юнги двигаться, блять, быстрее, и подойти уже следующим. Он в последний раз смотрит на Намджуна, его силуэт уже почти слился с проходящими мимо путешественниками. Когда он ловит его взгляд, Намджун снова машет, а улыбка на его лице широкая несмотря на любую херню, что подобно тайфуну разрывает их обоих изнутри. — Пока, — он шепчет, прекрасно осознавая, что никто не услышит. Он машет в ответ, пальцы зажаты между последними страницами паспорта. Он отворачивается и подходит к столу.