carry on

На дворе суббота, но Юнги все равно приходится рано встать на работу. Он успел переодеться в черные джинсы и рубашку, когда полез проверить телефон. Количество уведомлений подозрительно зашкаливает. Двадцать с лишним сообщений только в их групповом чатике, и все поздравляют Юнги с днем рождения. От кого: Ким Сокджин ≫ с др От кого: Чон Хосок ≫ С ДР ЮНГИ ХЁЁЁЁЁН От кого: Ким Тэхён ≫ с днем рождения хёёёёёёёёёёёёёёёёён!!!!!!!!!!!! От кого: Пак Чимин ≫ Юнги-хён с днем рождения! От кого: Чон Чонгук ≫ Чимин поздравляет с днем рождения, хён ≫ [фотография] От кого: Ким Сокджин ≫ [видео] От кого: Пак Чимин ≫ ЧТО ЗА ХУЙНЯ ≫ ВОЗЬМИ СЛОВА ОБРАТНО От кого: Ким Намджун ≫ С днем рождения, хён! Так Юнги вспоминает, что у него сегодня день рождения. Судя по всему, (и по боулингу с бутылками соджу), они хорошо отметили и без него. Он просматривает неотвеченные сообщения прежде чем ответить. Там есть даже видео от его брата, где он вместе с Холли исполняют ему поздравительную песенку. Его предыдущий куратор отправляет ему очень сердечное сообщение с пожеланиями всего самого лучшего. Сообщение Намджуна остается напоследок. Юнги всегда оставляет их наспоследок, точно так же, как и бараньи ребрышки во время ужина. Пометка на сообщении 00:00. От кого: Ким Намджун ≫ Юнги-хён, поздравляю! Теперь ты еще на год ближе к старости! ≫ Я так рад, что мы провели прошлый год вместе. Несмотря на то, что я физически не с тобой в такой важный день, я всегда рядом. Помни об этом. ≫ Надеюсь, тебе понравится подарок! Прочитай письмо до того, как откроешь коробку! ≫ Я люблю тебя. Хочу провести с тобой этот год и еще много-много лет. Несправедливо, что Намджун так хорошо обращается со словами. Или может быть Юнги просто слишком чувствителен ко всему, что Намджун говорит.

Кому: Ким Намджун : ’) ≪ Спасибо малыш ≪

Он почти что забыл о подарке. Он лежит в большом чемодане вместе с остальными вещами и принадлежностями. Сколько бы лет он не провел в Гонконге, он всегда на чемоданах, даже несмотря на то, что компания автоматически продлевает договор на квартиру вплоть до окончания проекта. И все же, он не чувствует себя как дома. Лучше ему слишком не привыкать к этой квартире. Небольшая коробка, обернутая в коричневую крафтовую бумагу, спрятана в самом углу среди рубашек. Он берет коробку и садится за кофейный столик, чтобы маленьким ножом вскрыть упаковку. Внутри лежит черная коробка и конверт. Он открывает конверт с осторожностью, стараясь не задеть белые листы бумаги. Красивый почерк Намджуна на каждом листе, а само письмо начинается с «Дорогой» и заканчивается «С любовью, Намджун». Язык действительно его продолжение, что уж сказать. Черт побери тебя, Ким Намджун, за то, как ты хорош в словах. Или возможно они очень, очень влияют на Юнги, потому что ни с того ни с сего его глаза становятся влажными. Он складывает письмо уголком к уголку и аккуратно кладет его обратно в конверт. Коробка послушно ждет своего череда на кофейном столике. Она так плотно запечатана, что Юнги не может даже предположить, что в ней. Он убирает бумагу сверху и видит— Маленькую голубую игрушку. Это тот самый пульсатор, который они увидели в магазине. Он тихонько лежит рядом со своей зарядкой и вельветовым мешочком. Он совсем ни разу не догадывался, ага. Юнги застывает, когда вспоминает, что он, блять, провез ее в ручной клади через досматривающие устройства, и что его спокойно могли остановить с целью проверить багаж и спросить сэр, что это такое? Офицеры за монитором наверняка видели много странных вещей, но Юнги уверен, что они точно заметили секс-игрушку в его багаже. И в тот момент, когда Юнги забрал сумку, они знали, что она принадлежит ему. Юнги проводит рукой по волосам. Он совершенно точно на грани нервного срыва. Трясущимися руками он берет телефон и набирает «нам нужно поговорить» в чат Намджуну. Потом стирает. Звучит как-то очень агрессивно. Он меняет фразу на другую.

Кому: Ким Намджун Ким Намджун. ≪

Он в рекордные за три года сроки добирается на работу. Лестница, восхождение по которой обычно занимает не меньше трех минут, сейчас для него как ветерок. Может быть он просто нервничает. Он настолько взбудоражен, что ему не нужен даже кофе для полного набора. В офисе тихо, только несколько принтеров шумят и коллеги что-то оживленно обсуждают. Юнги остается в кабинете, сосредоточенно работая над зарисовками и периодически проверяя телефон. Все еще никаких сообщения от Намджуна. Довольно очевидно. Сегодня суббота, наверняка Намджун решил поспать подольше. Чувствуя ужасную потребность сконцентрироваться, Юнги поддается искушению и игнорирует свое здоровье. Он встает, чтобы налить себе чашку кофе. Его поглощает очередной скетч, когда желудок урчит и дает о себе знать. Солнце освещает улицы, и с 33 этажа люди выглядят совсем как муравьи. Время пообедать. Прошло уже четыре часа, и ни один из его набросков не кажется приемлемым. Он разминает руки, пестрящие чернилами разного цвета от каллиграфических ручек. Джексон Ван из HR появляется будто бы из ниоткуда, одетый в повседневную одежду. — С днем рождения, Юнги-ши! Юнги подпрыгивает в собственном кресле. Он кивает и благодарит его. Поздравление на корейском становится внезапным. Может он просто привык не понимать, что люди ему говорят, если они делают это не на английском. Это знак свыше, он должен сделать перерыв. Спине тоже будет полезно, учитывая, как она хрустит, когда он встает. Он проверяет телефон и наконец-то видит сообщения от Намджуна. От кого: Ким Намджун ≫ Да? ≫ Все хорошо? ≫ Я только проснулся Юнги крепко сжимает телефон. У него нет никакой причины так нервничать. Ему нужно сначала успокоиться.

Кому: Ким Намджун Хочешь поболтать в скайпе сегодня? ≪

Ответ приходит почти сразу же. От кого: Ким Намджун ≫ Конечно! ≫ Нужно же увидеть тебя в твой день рождения ≫ Работаешь сегодня?

Кому: Ким Намджун Ага ≪ 9 вечера? ≪

От кого: Ким Намджун ≫ Отлично ≫ Скоро увидимся :) Теперь Юнги хочет домой. Он хочет пойти домой, позвонить Намджуну и спросить, чем он думал, когда передавал ему этот подарок. Вместо этого он делает глубокий вдох. Он взрослый. Ему не нужно нервничать из-за того, что кто-то узнает, что он пользуется секс-игрушками. Если нужно будет, он просто пошлет их нахуй.

Кому: Ким Намджун Что будешь делать сегодня ≪

От кого: Ким Намджун ≫ Читать ≫ Писать ≫ Кушать ≫ Отдыхать

Кому: Ким Намджун Это хорошо ≪ Расслабляйся ≪

От кого: Ким Намджун ≫ [фотография] На фото их гостиная. Планировка все та же, вещи на тех же местах, совсем ничего не изменилось с того момента, как он уехал, разве что на диване нет покрывала. Несколько романов лежат на кофейном столике, а на них — бумага и письменные принадлежности. Типичный набор выходного дня. Если бы Юнги был там, на подлокотнике стояла бы еще одна кружка. Юнги не самый сентиментальный человек, но он скучает по дому.

Кому: Ким Намджун Выглядит уютно ≪ Холодно? ≪

От кого: Ким Намджун ≫ Немного ≫ Купил одеяло в икее ≫ Очень удобное Намджун бы точно сделал бы кокон из одеяла и свернулся калачиком возле журнального столика. Он бы оделся во все домашнее, а главное — надел те очки в толстой оправе, которые дают его глазам отдыхать. Ему интересно, о чем Намджун думал, когда писал то письмо, зная, что потом завернет его вместе с анальной игрушкой. Не поймите неправильно—он любит духовный подход Намджуна к их отношениям. И пульсатор ему тоже понравится, когда он отойдет от шока. Его беспокоит только двойственность этого невероятно продуманного подарка на день рождения. Как будто Намджун хотел бы лично целовать его и поклоняться его телу, пока вбивается в него глубже всего. Что в принципе происходило раньше, но точно не с помощью письма и силиконовой игрушки. У него есть еще несколько часов, чтобы дать этой мысли полностью укорениться. Намджун бы хотел знать, что он думает, и он обязательно поделится с ним. Юнги устраивает себе расслабляющий вечер. Он идет в корейский ресторан и разговаривает с владельцем на корейском. Приятно наконец-то поговорить с кем-то на родном языке, и в первый раз с того момента, как он прилетел, он балует себя хорошей порцией тушеной говядины. И только потому что новости напоминают, что сегодня 9 марта 2019 года, он решает выпить в честь своего дня рождения. Ночной воздух охлаждает покрасневшую кожу после нескольких рюмок соджу. Он чувствует себя тепло и сыто, а еще довольным собой. Раньше он постоянно загружал себя работой, полностью сгорая изнутри. Это очень плохо сказалось на нем и на людях вокруг него. В первые несколько месяцев после того, как он начал работать в Гонконге, он с головой погрузился в проекты, чтобы избавиться от мучительного чувства тоски по дому. И он отказался признавать это причиной, способной помешать ему в погоне за успехом. Может быть он также вышел из их группового чата. Ну, по крайней мере, он был очень близок к этому. Он отключил все уведомления и перестал его проверять. Намджун тогда сразу же прилетел. Забронировал рейс и все такое. Сказал, что лучше Юнги расстанется с ним лицом к лицу, чем через сообщение, которое можно будет интерпретировать тысячей способов, особенно, когда они так далеко. Потом они просто уродливо рыдали в рабочей квартире Юнги. Он согласился составить расписание звонков по телефону и скайпу, а также растрясти медицинскую страховку компании и посещать терапию и в Гонконге. Он согласился заботиться о себе, пока Намджуна не было рядом. Он решил позволить себе быть счастливым. Что ж. Сразу после этого он купил свою первую игрушку. В окошке скайпа видно Намджуна, который скорее всего только вышел из душа; он зачесывает еще влажные волосы, а полотенце свисает с шеи. Позади него Юнги узнает шкаф, который они собрали незадолго до его отъезда. — Привет, хён, — машет Намджун, после чего линия начинает жутко прерываться. — Ты меня слышишь? — Ага, — он устанавливает угол лампы, чтобы не выглядеть мертвенно бледным. — Связь отвратительная. Ты весь размытый. — То же самое, — слышатся шаги, картинка меняется на их гостиную. — Сейчас лучше? Пиксели немного пропадают, позволяя Юнги разглядеть более правдивую версию Намджуна. — Да, — он отвечает. Юнги замечает собственную широкую улыбку в окне видеочата. — Я открыл подарок сегодня утром. Даже через экран глаза Намджуна сияют. — Тебе понравилось? — Спасибо, — отвечает Юнги, закусывая губу. Он не хочет, чтобы Намджун неправильно его понял, но они договорились быть честными друг с другом. Поэтому он делает глубокий вдох. — Ты мог предупредить меня об игрушке. — Что ты имеешь в виду? — Намджун наклоняет голову и становится похожим на лабрадора, который пытается лучше расслышать ответ. — Я имею в виду, — он проводит рукой по волосам. — Она была прямо в моей ручной клади? Служба безопасности однозначно заметила ее, когда сканировала сумку. Что если бы они попросили открыть багаж, чтобы узнать, что лежит в коробке? — Форма коробки довольно обычная? Не думаю, что они бы перепутали ее с чем-то другим, — уголки губ Намджуна изгибаются. — Ты больше не увидишь этих людей. Плюс, я более чем уверен, они видели много странных вещей. — Хорошо, давай предположим, что проблема в этом, — он хмыкает. — Коробка была в моем чемодане целых две недели. Уборщики могли ее заметить! — Ты что, не закрываешь свой чемодан, когда уходишь? — Намджун поднимает бровь. — Ты еще и игрушки по комнате разбрасываешь заряжающимися. Они скорее всего уже знают. Намджун звучит рационально, но Юнги это не нравится. Это его раздражает. И он не думает, что сможет смотреть в глаза той милой уборщице, когда оставит ей чаевые в следующий раз. Она наверняка знает, чем он занимается в своей кровати и в ванной и почему так часто стирает простыни. — Хён, — он слышит голос Намджуна. Он объясняет медленно и терпеливо. — Я должен был сказать тебе. Прости меня. Я не хотел разрушить сюрприз. Я проверил правила провоза вибраторов и любых видов секс-игрушек на борту—там на самом деле было сказано, что их лучше провозить в ручной клади, потому что это электроника. Они абсолютно безопасны, если вытащить батарейки, на которых они работают. Юнги нахмуривается сильнее, если это вообще возможно. Слова Намджуна имеют смысл. Они всегда имеют смысл. — Хорошо, — говорит он наконец, очень медленно выдыхая. Намджун выглядит слегка подавленным, но все равно улыбается. Юнги чувствует себя неблагодарным мудаком, открыто жалующимся на подарок. Скорее всего, он им и является, но он не хочет скрывать это глубоко в себе, особенно не перед Намджуном. И если такое будет продолжаться, им нужно будет об этом поговорить. — Что ж, сейчас она твоя, — говорит Намджун, пожимая плечами, и Юнги может сразу сказать, что он просто пытается казаться спокойным. — Ты можешь делать с ней что захочешь. Вне зависимости от того, нравится она тебе или нет. — Намджун-а, она мне не не нравится, — отвечает Юнги, и ему ничего не остается, кроме как перебирать пальцами по клавиатуре. — Я просто удивлен. — Хорошо, — говорит Намджун. — Все в порядке, хён. — Правда странно осознавать, что я почти что размахивал искусственным членом на публике. — Ты догадывался? — Намджун криво улыбается. — Почти, — отвечает Юнги. Его взгляд падает на инструкцию, выглядывающую со дна коробки. Он прочищает горло. — У игрушки есть приложение. — Да, я его установил. — Давай настроим его сейчас? Юнги качает приложение и привязывает к нему телефон. Сделать это очень просто, стоило лишь нажать несколько кнопок, как игрушка завибрировала, что значило, что она подключилась. — Здесь говорится, что ты можешь установить режим и интенсивность, — говорит Намджун, пролистывая Часто Задаваемые Вопросы. Его лицо сейчас очень близко к камере. Юнги еле сдерживает смех, пока делает скриншот. Он возвращается к чтению. — Оу, — говорит Юнги, пролистывая ту же страницу. Он нажимает на экран и проводит по нему пальцем. — Вот так? Внезапно, игрушка дергается на столе. — Блять! — он чуть не падает со своего стула. Он шарит по кровати с телефоном в руках и останавливает игрушку прежде чем она упадет с кровати. Его сердце колотится как бешеное, пока он смотрит на это маленькое чудовище. — Ты это видел? — Видел что? — Подожди секунду, — Юнги поправляет угол камеры и направляет ее на игрушку. — Давай сначала присоединимся, а потом ты сможешь попробовать. Он отправляет Намджуну ссылку, и они оба присоединяются в приложении Любовники™. Это ужасно глупо, но не абсурднее, чем то, как игрушка снова начинает подпрыгивать на кровати. На этот раз Юнги на самом деле наворачивается со стула. — Блять, ты это видел? — Юнги спрашивает, пытаясь подавить собственный истерический смех из колонок ноутбука. — Точно какая-то экзорцистская херня. — Погоди, дай попробовать еще раз, — говорит Намджун. — Охуеть не встать, я правда могу управлять ею со своего телефона— Юнги откладывает игрушку в сторону после видеочата. Как и со многими вещами, Юнги хочет обработать информацию и подготовиться в своем темпе. И он доволен своим темпом, посматривая на вельветовую сумочку, лежащую на кровати и (слава богу) никуда не двигающуюся. И все же, его темп, хоть и медленный, так или иначе привлекает его к игрушке. Когда у него есть время полежать в кровати в одиночестве, он листает отзывы на игрушки. Хорошие, плохие, те, что посередине. Он читает абсолютно цензурные аккаунты, в которых рассказывается о работе игрушек с помощью оценки таких показателей как материал, вибрация и сама комплекция. Но он все равно представляет, как это будет ощущаться на самом деле, уходя далеко за количество баллов, поставленных игрушке. Он не позволяет себе строить высокие ожидания. То, что описывалось в плохих отзывах, может произойти и с ним. Но всегда появляется то самое что если. Если игрушка окажется действительно хорошей, он проведет отличное время, трахая себя и не задумываясь о состоянии своего запястья. Он никогда не делал этого—не находясь в одиночестве в постели. Не тогда, когда ему не нужно было переживать о вынужденности своего оргазма. Не тогда, когда ему не нужно было переживать о боли в руке, и он мог просто сосредоточиться на получении удовольствия. Он осознавал, что она может не оправдать возложенных ожиданий, но в голове эхом отдавалось что если, что если, что если. Во время совместного просмотра фильма Юнги снова поднимает эту тему. — Я заряжаю игрушку, — сказал он очень тихо. Фраза потерялась в фоновой музыке. Струнные инструменты в ней совсем не сочитаются. Намджун ставит фильм на паузу. Так как они смотрят вместе, он останавливается и на экране Юнги. — Ты что-то сказал? Какая удача! Он может притвориться, что ничего не говорил, но это сделает из него еще большего труса. — Я сказал, — Юнги прочищает горло, — Я заряжаю игрушку. Статический шум громко звучит в голове, пока они пялятся друг на друга. — Это… хорошо, — в конце концов отвечает Намджун, губы изгибаются в крохотной улыбке. — Это займет шестнадцать часов. Юнги знает и это тоже. Время зарядки отвратительно долгое для игрушки, именно поэтому он подключил ее именно сейчас. — Ага, — он встречает глаза Намджуна на экране. Это всего лишь его изображение, черт возьми. Юнги не имеет ни малейшего понятия, почему его лицо чувствуется так по-родному. Как будто он снова зовет Намджуна на свидание, прямо как в первый раз. — Ты свободен завтра? Вечером? Намджун кивает и прикрывает глаза, чтобы вдохнуть. На его лице пробивается улыбка. — Я позвоню тебе, когда приду с работы, хорошо? — Да, — отвечает Юнги. — Хорошо. Они улыбаются друг другу как два идиота. После нескольких секунд молчания Юнги снимает фильм с паузы. Он не помнит ничегошеньки из происходящего на экране. Его телефон вибрирует на середине пути домой. На дворе восемь вечера, и Юнги снова ест сэндвич из ближайшей кофейни. Он берет трубку. — Привет, — говорит он и продолжает жевать. — Привет, хён, — слышится голос Намджуна. На фоне слышен шум движения. — Как прошел твой день? — Только иду с работы, — он отвечает. Светофор переключается на зеленый, и Юнги переходит дорогу. — Так рано? И правда. Обычно он заканчивает не раньше девяти. — Хочу… потратить немного времени. На подготовку. — Юнги проглатывает еду. Оборачивается, чтобы убедиться, что никого нет рядом. — А ты? — Хм, я думал о тебе, — говорит Намджун, констатируя факт. Он закатывает глаза, но не может удержаться от улыбки. Его сердце начинает биться чаще. — Замолчи. — Ты не можешь замалчивать правду! — продолжает Намджун. Они говорят еще немного, рассказывают друг другу кусочки происходящего с ними через призму города, в котором они находятся. Юнги набирает код от двери и останавливается в фойе. Неподалеку уже слышатся тяжелые басы из баров в округе. — Я пришел, — он говорит, параллельно нажимая кнопку этажа в лифте. — Ты уже почти дома? — На автобусной остановке, — отвечает Намджун, ветер пробивается сквозь наушники. Прогулка домой с автобусной остановки всегда ветреная, по близости нет зданий, чтобы создать иллюзию защиты. — Позвони мне, когда будешь готов. Юнги кивает. Его взгляд застывает на лампочках в лифте, показывающих приближающийся этаж. — Я быстро. — Не переживай из-за времени, хён, — говорит Намджун. — У нас есть вся ночь. Он фыркает. — Тебе что, не нужно на работу завтра? — Нужно, — отвечает Намджун, звеня ключами. — Просто готовься столько, сколько необходимо, хорошо? Лифт останавливается со звоном. Юнги смотрит на свое отражение, пока открываются двери. — Хорошо, — говорит он. Двери лифта закрываются. — Скоро поговорим. — Поговорим позже, детка. Он думает еще несколько секунд и смотрит, как двери лифта закрываются. Он нажимает кнопку снова и наконец заходит внутрь. Он правда старается уделить себе больше времени, изо всех сил старается, честное слово. Просто правда заключается в том, что Юнги не самый терпеливый человек. Сначала он принимает душ, полностью смывая накопившуюся за день усталость. Потом он наливает себе ванную. Пар поднимается с поверхности воды и почти доходит до потолка. В ванной комнате как будто бы все застыло — и ветер, и звуки, и время. Бомбочка для ванной создает розовую воронку в прозрачной воде. Это самая возбуждающая бомбочка, которую он смог найти, сделанная из жасмина, иланг-иланга и ванили. Он делает фотографию, предполагая, что розовый на фоне будет сильно выделяться. Он отправляет её Намджуну. От кого: Ким Намджун ≫ Такая красивая ≫ Что за бомбочка? Юнги проверяет название на коробке.

Кому: Ким Намджун

Она называется «искушение ночи» ≪ Лол ≪

От кого: Ким Намджун ≫ Из чего она сделана? Юнги снова изучает коробку.

Кому: Ким Намджун Экстракт жасмина ≪ Экстракт ванили ≪ Масло иланг-иланг ≪

Исходя из описания продукта, компоненты помогают облегчить стресс. И являются природными афродизиаками. Они становятся «бунтом романтики и чувственности». Юнги фыркает, бросая коробку в мусорное ведро. От кого: Ким Намджун ≫ Вау ≫ ;) Он встряхивает головой и замечает свое отражение в зеркале ванной комнаты. Боже, он снова улыбается. Он немного нервничает, но в хорошем смысле, предвкушение покалывает в кончиках пальцев. Воды должно быть достаточно. Юнги включает музыкальное приложении и выбирает плейлист, который он слушает для того, чтобы разгрузиться. Музыка струится из динамиков, плавные басы будто отскакивают от стен, и сейчас совершенно все беспокойства внешнего мира рассеиваются в клубе пара из ванной. Он снимает полотенце с бедер и погружается в горячую ванную. Все напряжение дня уходит с первым же вздохом. Когда он выходит, то оказывается удивлен, что потратил меньше времени на водные процедуры, чем ожидал. Пар действительно заставил все вокруг остановиться. Звонок слышится во время того как он сушит волосы. Он садится на кровати, освещенный только приглушенным светом лампы. Простыни мягкие и прохладные в контрасте с еще теплой кожей. –Привет, — говорит Намджун. — Хорошо провел время в ванной? — Ага, — отвечает Юнги. Он снова надел футболку Намджуна. — Что делаешь? На другом конце слышится сначала скрип, а потом мягкий стук. — Читал в кровати, — говорит Намджун. — Сейчас я просто лежу в кровати. — Хорошо, — он отвечает, чувствуя небольшое головокружение. Он скучает по их кровати. Юнги выбирал постельное белье, когда они только въехали. В конце концов, им пришлось купить еще одно одеяло, потому что они постоянно норовили забрать его друг у друга. — Я готов. — Взял все, что тебе нужно? Он проверяет, что лежит позади него на кровати. Полотенце, смазка, игрушка, другая игрушка, телефон, подключенные наушники. Потом он смотрит на себя. Больше готовить-то и нечего. — Ага, — он отвечает. Делает глубокий вдох. — Хорошо, — Намджун отвечает, и это звучит так, как будто он выдыхает фразу. — Расслабься для меня, детка. Детка. Звучит так, как будто Намджун прошептал это прямо ему в ухо. Юнги дрожит и делает так, как сказано. Он карабкается выше по кровати и ложится. Он закрывает глаза и концентрируется на ощущениях. Двуспальное одеяло под ним, полотенце на нем, мягкие подушки, расставленные по всей кровати. Он чувствует сердцебиение в ушах и в груди, и с каждой минутой оно возрастает все больше. — Я готов, — выдыхает он в тишину комнаты. — Хорошо, — Намджун мешкается, но берет себя в руки. — Что на тебе надето? Он начинает так же, как и в прошлый раз. Юнги совсем не против. — Твоя футболка. — Тебе правда она нравится, да? — Да, — Юнги улыбается, — Она мягкая. — Потрогай себя, — говорит Намджун, и его голос окатывает Юнги похлеще горячей ванной. Он снова дрожит. — И скажи мне, что ты делаешь. Он опускает руку вниз и на удивление обнаруживает, что уже наполовину тверд. Что ж, он был возбужден с того момента как поставил игрушку заряжаться. Он дразнит себя через ткань боксеров, мягкими касаниями доводя себя до полной твердости. Головка уже начинает течь, оставляя маленькие пятна смазки на белье. — Детка, я не вижу тебя, — мягко напоминает Намджун, — Расскажи мне, что ты делаешь? Он проводит рукой по всей длине. Ощущается так хорошо, очень хорошо. Ему просто нужно немного больше. — Я трогаю свой член, — он отвечает, голос дрожит, когда он поддается бедрами вверх. — Через боксеры. На другом конце Намджун задерживает дыхание. Может, он трогает себя точно так же. — Тебе нравится? Трогать себя в моей футболке? — Да, — он отвечает, облизывая губы. — Так хорошо. — Тебе так идет, — говорит Намджун, его дыхание становится тяжелее. — Носить мою одежду. Она намного больше, чем твоя. Все потому что Намджун выше, шире, сильнее. Мозг подбрасывает ему картинку Намджуна, способного полностью закрыть его своим телом еще до того, как они окажутся прижатыми друг к другу. То, как он сажает Юнги на колени и придерживает его за талию своими большими руками. Ему приходится закусить губу, чтобы не заскулить. — Сними свое белье, — говорит Намджун. Юнги отбрасывает боксеры, не заботясь о том, где они приземлятся. Он надрачивает себе, входя в ритм. С каждым движением руки он чувствует, как удовольствие струится по позвоночнику, и теперь ему приходится тихо постанывать в собственную руку. — Ты трогаешь себя? — он спрашивает. — Да, — отвечает Намджун. Внезапные вдохи прерывают его дыхание. Он слышит ритмичный звук скольжения на заднем фоне. Боже, Юнги сжимает руку вокруг своего члена. Намджун, надрачивающий себе—какой бы это был вид. Его рука вокруг ствола, такого толстого и длинного. Ему нравится, когда Юнги сжимает руку вокруг головки, такой розовой и красивой, со смазкой, стекающей с кончика. — Боже, — Юнги рычит, голос грубеет с каждой секундой. Он снова облизывает губы, подсознательно желая занять чем-то рот. — Так хочу тебе отсосать. Дыхание Намджуна превращается в рык. — Правда? — он продолжает, — Нравится, когда твой рот занят членом? — Блять, — он прикусывает нижнюю губу, — Да. — Давай, пососи свои пальцы, хён. Юнги стонет и проводит по члену последний раз, прежде чем убрать руку. Его пальцы влажные, смазка блестит в приглушенном свете комнаты. Он разводит их, и липкость между пальцами растягивается как паутина. Это пиздецки отвратительно. Он прикасается ими к губам до того, как толкает их в рот. Предъэякулянт солоноватый на вкус. Он проводит языком между пальцами, доходя до самых костяшек. Толкает их глубже и снова вытаскивает, повторяя движения, попутно обсасывая каждый палец. Его язык такой мягкий и влажный, и он продолжает облизывать и посасывать пальцы. — Вкусно, хён? Губы обернуты вокруг пальцев, и ему приходится застонать вместо ответа. Он толкает их еще глубже, почти в самую глотку, из-за чего слегка задыхается. Глаза становятся влажными, но с давлением в члене справиться просто невозможно. Он скучает по ощущению члена Намджуна во рту, по тому, как головка доходит до задней стенки горла. Он скучает по его вкусу, по всему Намджуну. Свободной рукой он снова надрачивает. Ему приходится вывернуть запястье, чтобы дотянуться. Немного странно использовать не ведущую руку, но это в любом случае срабатывает. — Детка, — говорит Намджун, — Помнишь, как ты мне отсасывал? Он делал это огромное количество раз, но все равно мычит в знак согласия. — Ты был такой твердый только из-за того, что отсасывал мне, — он продолжает, — Мне даже не пришлось тебя трогать. Помнишь, как я вылизал тебя после? Его схватывает судорога. Смазка брызжет с головки и только добавляет влажности. Даже не подозревая, что он делает, он начинает громче двигать ртом вокруг пальцев и неконтролируемо стонет. Он помнит. Конечно он помнит. Он так сильно кончил на грудь Намджуна тогда, что едва не упал ему на шею. Он забыл о том, что сосал член, настолько хорошо ему было, и просто прижался лбом к бедру Намджуна, едва сдерживая скулеж. — Ты был таким громким, сущий беспорядок, — Намджун рычит, — Тебе нравится, когда твой рот занят членом, а задница языком, правда? Юнги вспыхивает, покрываясь пятнами от шеи до кончиков ушей. Он тянется рукой вниз, проводит кончиком пальца по дырочке, дразнит. Он так хочет почувствовать себя растянутым, заполненным до красноты и жжения. Он хочет этого так сильно. — Детка, — говорит Намджун, — Ты растягиваешь себя? Юнги вытаскивает пальцы изо рта, чтобы сделать вдох. — Еще нет. — Сделай это для меня, — пауза. — Дай мне послушать. Юнги берет смазку, спрятавшуюся между подушками. Игрушка большая, ему понадобится много смазки. Прозрачный гель стекает по руке, когда он надавливает на бутылку, и он холодный по сравнению с его разгоряченной кожей. Капли попадают на кровать, оставаясь темными пятнами на постельном белье. Ничего страшного. Ему все равно придется поменять его после. Первый палец проскальзывает внутрь. Он распределяет прохладную смазку по теплым стенкам и раздвигает ноги шире. Он продолжает двигаться внутри, растягивая себя все сильнее. Он снова забыл озвучивать то, что делает, но Намджун, кажется, совсем не против, довольствуясь звуками, которые издает Юнги, когда добавляет еще один палец. — Намджун-а, — он мычит. — Да? — Как ощущается, — он икает, раздвигая пальцы внутри, — Когда ты меня растягиваешь? Ему нужно узнать. Намджун всегда в восторге от перспективы растянуть его. — Блять, — Намджун стонет, тяжело дыша. — Ты… теплый. Такой горячий и узкий вокруг моих пальцев. Юнги падает на бок и со стоном утыкается в подушку. Он раздвигает пальцы на манер ножниц и сильно сжимается вокруг них. — Такой милый, хён, — он вздыхает, — Твои бедра подбрасывает каждый раз, когда я касаюсь простаты. Такой чувствительный. — Я не, — говорит он потерянно, — Не—милый. Но, как и сказал Намджун, его бедра поддаются наверх, когда он поворачивает пальцы внутри. Задушенный стон проскальзывает сквозь стиснутые зубы. — Прямо так, детка, — говорит Намджун, — Такой милый. Все эти звуки, которые ты издаешь. Разве тебе не нравится быть милым для меня, хён? — Замол— Юнги бормочет, моментально теряя нить разговора, когда ко второму пальцу присоединяется третий. Он растягивает сильнее, немного жжется, но, блять, ощущается так хорошо. — Ох, боже, блять. Намджун смеется. — С тобой там все в порядке? — Да, просто, — Юнги жестче трахает себя пальцами. Он перекатывается и поднимает бедра выше, расставляя колени по разным сторонам кровати. Прохладные простыни становятся просто облегчением, когда он кладет на них голову. — Заткнись, малыш. — Никогда, — дразнится Намджун. Он не звучит собранным. — Тебе нравится мой рот. Юнги фыркает. Он согласен, но Намджуну это знать сейчас совсем необязательно. Это только заставит его больше разойтись в выражениях, но он и так уже постарался на славу. Запястье начинает болеть из-за постоянных толчков. Он начинает отвлекаться от удовольствия, поэтому он вытаскивает пальцы. — Я готов, — говорит он, позволяя руке упасть на кровать. Она вся блестит из-за смазки. Он даже не может почувствовать собственные пальцы, поэтому берет игрушку другой рукой. — Я готов, Намджун. — Хорошо, хорошо—давай откроем приложение. Скользкими пальцами он тянется к телефону и подключает игрушку. Она дважды вибрирует в его руке. Профиль Намджуна в приложении тоже загорается. — Готово, — он говорит и откидывается назад, принимая удобное положение. — Ты взял смазку? — Да, — Юнги снова берет бутылочку в руки, покрывая игрушку слоем смазки на водной основе. Рука сразу же становится скользкой и влажной. — Сначала я буду управлять игрушкой. — Конечно. — И потом, — Юни прикусывает губу, во рту сухо. Он думает еще секунду прежде чем ответить. — Ты можешь ею управлять? Даже для него это звучит неуверенно. — Ты уверен? — Намджун обращает на это внимание. Он кусает щеку изнутри и кивает. — Да, — молчание затягивается. Юнги со вздохом сдается. — Я не знаю. Я знаю, что у меня будет контроль над игрушкой. Но мысль, что он потеряет контроль над собственным телом, все еще совершенно незнакомый концепт для него. Ему даже не нравится напиваться. — Мы начнем медленно, — говорит Намджун мягким голосом. — Когда ты будешь готов. Он делает глубокий вдох и задерживает дыхание, прежде чем выдохнуть. Даже таким простым способом голова проясняется. — Хорошо. Юнги откидывается на колени, грудь прижата к кровати. Экран телефона отражается на стены и потолок, отражаясь теплым фиолетовым и розовым светом приложения. В ушах слышно тяжелое дыхание Намджуна, отвлекающее от статического шума. Опуская руки вниз, он берет игрушку и прислоняет кончик к отверстию. Он перехватывает ее у основания, и, закрывая глаза, проталкивает ее немного сильнее. Закругленный конец проскальзывает внутрь. Юнги старается максимально расслабиться, пока вводит игрушку глубже, вздрагивая каждый раз, когда она проходит по дырочке. Она становится все шире и шире у основания, и это ощущение затапливает его с ног до головы. Он задерживает дыхание и скулит, считая секунды, прежде чем двигается еще на несколько сантиметров. В конце концов, она входит на всю длину, упираясь кончиком прямо в простату. Он стонет, уткнувшись в согнутую руку, полностью поглощенный ощущением растянутости. Влажные волосы прилипают по обеим сторонам лица. Жжение внутри чувствуется особенно сильно, но он терпеливо ждет, вдыхая и выдыхая, пока не сможет с ним справиться. Он старается быть спокойным, концентрируясь на своем дыхании и дыхании Намджуна. — Пиздец, — он шепчет. Лицо все еще спрятано в локте, пока он тянется рукой вниз, чтобы провести по члену и отвлечься таким образом от заполненности игрушкой. Она же даже еще не включена. Как, блять, этим монстром люди только додумываются трахать себя? — Что за херня. — Детка? — Намджун звучит обеспокоенно, — С тобой все хорошо? Он хмыкает, поворачиваясь лицом в противоположную сторону. — Что это значит? — продолжает Намджун, — Мне вызвать тебе скорую? Используй слова, хён. — Все хорошо, — он смеется, но это заставляет игрушку дернуться, и он хнычет. Он признается, — Моя задница горит. — Твоя задница — огонь, — мычит Намджун, — Тогда звонить в пожарную? — Хватит меня смешить, — он отвечает, отчаянно стараясь сдерживать смех, но с треском проваливается и хихикает. Он поднимается с локтей и упирается ладонями в матрас. Такое положение намного лучше для его спины. Игрушка дергается из-за смены позы, но в остальном больше не двигается, оставаясь на месте, пока Юнги устраивается. Поэтому он решает взять телефон. — Я начну, — говорит он, открывая приложение, и интерфейс выглядит странно волнообразно. Заставляет напрячься. Что если она сразу задвигается на максимальной скорости и отправит его простату в космос? Хотя, стандартный режим должен подойти новичкам. Сейчас или никогда. Его палец застывает над кнопкой включения, но все же нажимает. Игрушка сразу же начинает двигаться. Он задерживает дыхание, но больше от удивления, чем от чего-то другого. Игрушка оказывается даже глубже, чем он ожидал, методично вбиваясь в простату. Ему требуется несколько секунд, прежде чем он расслабится и позволит игрушке делать свое чудесное дело. И это хорошо. Ощущается отлично. Первым делом, он сразу же вспоминает ценник. Скорее всего, именно поэтому. Не проходит и несколько минут, как Намджун спрашивает, как он себя чувствует. Ему приходится напрячь мозги, чтобы выдать хоть слово, потому что он с ног до головы искрится от прошибающего тока и не может пошевелить даже пальцем. — Она—хороша, — на что его в итоге хватает. — Просто хороша? — Намджун дразнит. Слышится хихиканье. — Тебе нравится ритм? — Да, — он вздыхает. Скорость хорошая, игрушка двигается и растягивает его все больше. Он замечает, что привыкает к ее размерам и уже сам двигает бедрами в такт толчкам. — Хочешь увеличить интенсивность? — предлагает Намджун. Юнги кивает, оставаясь более чем удовлетворенным нынешней настройкой. Он тянется за телефоном и нажимает на «+». Движение увеличивается. Скорость не меняется, но толчки становятся глубже и сильнее. Он открывает рот, неспособный ровно дышать, и бедра подбрасывает вверх каждый раз, когда кончик игрушки прижимается к простате. И это намного сильнее, чем до этого. — Детка, — говорит Намджун. Слово такое сладкое на его языке. — Тебе нравится игрушка? Он звучит неуверенно, но ему не о чем переживать. Юнги снова сжимается, колени и локти дрожат и совершенно его не держат. — Да, — он говорит и переключает режим, — Да, мне—мне нравится. Он стонет, всем телом ощущая изменения. Как только игрушка набирает скорость, толчки становятся менее грубыми и отрывистыми, но она двигается все так же глубоко. Внизу живота теплеет от удовольствия, и он покачивается и съезжает вперед на коленях. Смена настроек должна была отобразиться на телефоне Намджуна. — Ах, ты поменял режим. Юнги толкается бедрами в матрас, подстраиваясь под ритм игрушки. Он не может контролировать высокие и отрывистые звуки, которые издает. Он просто хочет, чтобы Намджун был здесь, рядом, чтобы он крепко удерживал его за бедра. Он бы кончил без прикосновений, пока член зажат между ним и кроватью, и с каждым толчком он бы сжимался сильнее и сильнее. — Блять, — он выдыхает, сжимая простынь в руках. — Намджун-а. — Скажи, чего ты хочешь, — говорит Намджун и сломано стонет. — Блять, так хорошо звучишь, хён. Юнги дотягивается до телефона и дает Намджуну доступ, как только тот посылает заявку. Телефон оказывается валяющимся между простынями экраном вниз, но ему абсолютно наплевать. В ту же секунду комната становится темнее, освещаясь только слабым светом ночника. Он укладывается грудью на кровать, простыни под ним двигаются из-за того, как сильно он о них трется. Юнги ждет так спокойно, как может. Наконец, Намджун замечает. — Ты хочешь, чтобы я руководил процессом? — Да, — он отвечает. Он двигает бедрами в нетерпении. — Хорошо, — в голосе слышится улыбка. — Ты должен будешь говорить, как ты себя чувствуешь. Я тебя не вижу. Юнги фыркает. Он поворачивает голову на другую сторону. — Ты просто хочешь послушать, как я говорю грязные вещи. — Тоже верно, — он отвечает. — Я поменяю скорость сейчас. Как только он договаривает предложение, игрушка начинает двигаться быстрее. Юнги выпускает долгий, низкий стон, его голос дрожит, игрушка без остановки вбивается в него снова и снова. Кончик давит внутри, проходится по мягким стенкам. Он давится вздохом. Вдалеке, он слышит вопрос Намджуна: «Все в порядке?» — Да, — он стонет, стискивая пальцы в кулак. Они дрожат от того, как сильно Юнги хватается и тянет за простыни. — Да. — Так хорошо справляешься, хён, — хвалит Намджун, вздыхая, когда слышится звук открывающейся бутылки. Боже, так мокро. — Сейчас будет еще быстрее. Скорость снова увеличивается. Он скулит, потому что игрушка раз за разом бьет по простате. Глаза непроизвольно закатываются от такой интенсивности, и на секунду все становится темным. Спазм охватывает все его тело, начиная со спины и заканчивая пальцами на ногах. Все происходит слишком быстро, слишком ярко. Он не хочет кончать так рано. — Намджун, — он икает, хватаясь за простыни, чтобы привести себя в чувства, — Намджун-а, пожалуйста, медленнее. — Ох, черт— Скорость сразу же возвращается в предыдущий режим. Игрушка все еще двигается, но уже в темпе, с которым Юнги может справиться. Он выдыхает, не замечая, что задерживал дыхание. — Прости, — спешит сказать Намджун, — Прости, хён. Как теперь? — Лучше, — он отвечает и падает лицом в покрывало. Он все еще дрожит от интенсивности тех нескольких секунд. — Прямо как надо. Он решает пока остановиться на этом режиме, слушая, как стонет Намджун, и от этого стонет сам. Сквозь наушники ощущается, будто он дышит прямо над его ухом. Он дрожит, когда до него доходят вибрации звуков, так похожих на тяжелые и горячие выдохи. С таким сопровождением он и правда может многое представить. Он может перенестись в их кровать, знакомую вплоть до каждого уголка на матрасе. Он может представить, что Намджун сидит рядом с ним, пристально наблюдая своими кристальными глазами с поволокой. Он бы сказал, какой Юнги хороший мальчик. Они проходятся по всем настройкам: от едва заметных поглаживаний до диких толчков. Юнги переворачивается на живот и позволяет Намджуну контролировать темп, принимая все, что он может ему дать. У него есть предпочтения, но Намджун как никто другой с ними знаком. Настройки, похоже, возвращаются к начальным. Движения разнятся от беспорядочных к ритмичным, почти выталкивая загнутый кончик игрушки. В какой-то момент Юнги сжимается, испугавшись, что игрушка выскользнет из него. Но этого не происходит. Она наоборот входит еще глубже, позволяя стеночкам плотно сжаться вокруг основания. У него кружится голова. Простыни под руками липкие. Вряд ли он продержится долго. — Блять, — он проводит рукой по волосам и несильно оттягивает. Давление сравнимо с тем, что Намджун обычно делает, и его бедра подбрасывает вверх. — Джун-а, ты близко? — Да, — его голос напряженный, почти сломленный. — Да. Скажи мне. Скажи, что ты чувствуешь, пожалуйста. Юнги проглатывает стон. Он не может сосредоточиться. Это слишком. — Он… глубоко, — он начинает, — И такой толстый. Так хорошо– — Ах–вот, что тебе нравится? — Намджун провоцирует, его грубый голос посылает табун мурашек по спине. — Нравится, когда твою дырочку растягивают твердым и толстым членом? Юнги кивает, закусывая губу. В глазах мутнеет. — Да, — он скулит. Ему хочется сказать больше, может, спросить у Намджуна, как ощущается его собственный член в руках. Но у него плохо с разговорами во время секса. Впрочем, Намджун более чем рад делать это за него. — Как что, например? Блять. Он мычит ответ, но говорит это настолько тихо, что даже микрофон наушников не может уловить. — Скажи это снова, детка, — говорит Намджун, — Скажи, о чем ты думаешь. Расскажи, о чем думаешь, когда трахаешь себя этой игрушкой. Юнги снова кусает губы, на этот раз он доволен ощущением на коже. На вкус как их поцелуй, тот, за которым гонишься в попытке скорее начать следующий. Он открывает рот, чтобы ответить, но все, что получается выдавить, — тяжелое дыхание. — Твой член, — он отвечает между стонами, — Думаю о твоем члене. — Ах, хён, такой—такой грязный, — Намджун заикается. Не слышно, будто он жалуется. — Что насчет моего члена? — Я, — Юнги икает и чувствует, как по щеке скатывается слеза. — Пожалуйста, я хочу кончить, я так близко– — Я тоже, — говорит Намджун, он почти что задыхается. — Блять, я такой твердый. Любишь мой член, детка? Юнги всхлипывает, перед тем как отвечает тихое «Да». — Хочешь, чтобы я снова трахнул тебя на этой кровати? — спрашивает Намджун, — Помнишь, какими громкими мы были? Он так сильно зажмуривается, что перед глазами появляются черные пятна. Конечно он помнит. Он помнит теплые руки, удерживающие его на месте, в то время как спинка кровати билась о стену. Игрушка двигается очень быстро, толчки только набирают силу, и у него не хватает ни времени, ни пространства, чтобы даже вздохнуть. — Намджун, — он стонет, голос ломается в конце слова. Мир будто кружится, распадается на части. Он чувствует соленый привкус пота во рту. — Я кончу, прямо сейчас кончу– — Хотел бы я, чтобы ты был здесь, хён, — выдыхает Намджун, его дыхание прерывается. — Так сильно по тебе скучаю. Юнги кончает, едва не сходя с ума. Он ничего не может поделать с собой и хнычет, выжимая из себя все до последней капли спермы. Все кружится вокруг, он чувствует, будто падает в невесомости, даже когда утыкается лицом в прохладный матрас так сильно, что становится больно. — Не останавливайся, — он умоляет севшим голосом. — Не останавливай игрушку. Намджун наверняка слышит его, но ничего не отвечает. На противоположном конце слышатся стоны, которые он отчаянно пытается сдерживать. Игрушка все еще двигается, проезжаясь по простате с каждым толчком, что заставляет его бедра неконтролируемо сжиматься. Ему нравится такое. Ему нравится чувство сверхстимуляции, когда Намджун трахает его после того, как он кончит. Поэтому он заставляет себя сосредоточиться. — Ты бы трахал меня сквозь оргазм, правда же? — он говорит, заглатывая стон. — Используй меня, пока не кончишь. — Хён– — Ты бы заполнил меня, — он продолжает, сглатывая. — Пока я весь не буду в твоей сперме. Сделай меня своим. Сделай так, чтобы я надолго это запомнил. Все звуки прекратились, словно повисли в воздухе. В этот раз Намджун, натянутый как струна, кончает тихо. Он часто так делает–его пухлые губы раскрываются в немом стоне, и сам он теряется в удовольствии. И когда Намджун рычит, уставший и удовлетворенный, Юнги знает, что использовал правильные слова. Они вместе приводят дыхание в порядок. Юнги вытаскивает игрушку и полностью отключает её. Засохший пот сковывает движения, и кожа ощущается липкой и соленой. Он полностью опустошен через член, буквально. Он пялится в потолок, слушая, как ускоренное сердцебиение приходит в норму. В комнате темно и горит только маленькая лампа. Любой потолок, оказывается, совершенно одинаковый, когда дело касается квартир. Они наверняка сейчас видят одно и то же. — Я тоже по тебе скучаю, — говорит он. — Так сильно скучаю. Они успевают почиститься и снова вернуться к звонку. Намджун говорит что-то об их расписании, а Юнги просто хочется смотреть на его лицо. — Кстати, об этом, — Намджун прерывает молчание и потирает заднюю сторону шеи. Он смотрит прямо в камеру. — Я думал о том, чтобы приехать в следующем месяце. Юнги моргает. Его мозг только что выбросил охерительно огромную кучу гормона счастья. — Ты серьезно. — Ага, — Юнги видит, что Намджун откровенно пытается не краснеть. — Я подал заявление на отпуск. Он выглядит таким смущенным, как будто не говорит сейчас о том, что скоро трахнет Юнги прямо в этой квартире. Это так неудивительно. Так мило. Двойственность Намджуна — вот, что привлекло в нем Юнги так сильно. — Окей, — Юнги делает глубокий вдох. — Давай посмотрим, что там с нашим расписанием. Зал прибытия сверху донизу забит людьми, отчаянно ждущими увидеть кого-то. Юнги себя среди них не видит. Он так долго ждал, что еще один час не изменит совершенно ничего. И все же, вот он, сидит в этом же зале, попивая свой холодный американо. Прямо над автоматическими дверями расположены два экрана, что-то вроде прямого эфира, показывающего поток туристов до того, как они войдут в зал. На информационном табло сказано, что рейс из Ичхона приземлился тридцать минут назад. Если предположить, что Намджун не потерял свой паспорт снова, он будет здесь в любую минуту. Юнги фыркает. Он все равно увидит его на экране. Хорошо, возможно, он не учел тот факт, что может не узнать Намджуна через экран. Он едва ли узнает Намджуна, когда тот стоит перед ним лицом к лицу. Его челюсть встречается с полом. — Пиздец, — выругивается Юнги, чтобы после потянуться рукой к волосам Намджуна. Он сделал андеркат, и теперь видно больше кожи, и короткие волосы ощущаются очень мягкими. — Твои волосы. Намджун, ради всего святого, начинает хихикать. Ему даже хватает смелости наклониться чуть вперед и сделать вид, что он собирается забодать Юнги своей головой. — Мои волосы. — Твои блядские волосы. Они идут ужинать в корейский ресторан, где владелица, что не удивительно, кореянка. Глаза аджумы стали размером с блюдца, когда она увидела Намджуна. Она принимала их заказ, параллельно бурча что-то о слишком высоком ребенке. По какой-то необъяснимой причине Юнги чувствует гордость. — Итак, — Юнги пристально смотрит на волосы Намджуна, — Когда ты успел это сделать? Намджун поднимает взгляд от меню с десертами. — Хм, — он откидывает челку, улыбаясь тому, как взгляд Юнги прослеживает движение волос. — Вчера? Ага. Его волосы снова натурального оттенка, черные, с коричневым отливом в дневном свете. Его челка теперь открывает лоб, и Юнги более чем доволен таким раскладом. Он хочет немедленно прижаться губами к этому лбу. — Выглядит хорошо, — все, на что Юнги хватает в ответе. Он подкладывает фасолевые ростки в тарелку Намджуна. — Ешь. Намджун вопросительно поднимает бровь. Он подносит еду ко рту, не разрывая зрительного контакта с Юнги. После обеда они возвращаются в квартиру Юнги. Он пытается дать ему время на отдых, но в итоге все заканчивается тем, что они лавируют друг между другом и занимаются другими делами в кровати. Следующие несколько дней они проводят, изучая неизвестные маленькие островки, разбросанные по периферии. Намджун наслаждается приобретенной дружбой с морскими крабами. — Они такие удивительные! — говорит он, сажая одного из них на ладонь. — Посмотри, этот малыш правша. Потом он трясет его за правую клешню. На дворе все еще весна, но солнце светит на них словно фонарь. В телефоне Юнги не хватает памяти от количества новых фотографий и видео. В последний вечер он готовит ужин на двоих в своей квартире, прямо как самый настоящий кулинар. Они перемещаются на диван, обнимаются всеми конечностями и смотрят Бэтмена на каком-то английском канале. Не то чтобы кто-то из них здесь ради кино. Юнги играет с волосами Намджуна, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы. Намджун сосредотачивается на том, как Юнги играет с его волосами, удобно устроившись на его коленях. Во время самой интересной сцены появляется реклама. Они стонут одновременно, просто для галочки. Они все равно продолжают смотреть, и Юнги думает, что это подходящее время. — Хей, — говорит он, — Ты полностью собрался? Намджун поднимает голову с его коленей. — Да, — он медленно моргает, — У меня только ручная кладь. Юнги отворачивается к экрану, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Он тянется к журнальному столику и вытаскивает коробку. Намджун поворачивается не всем лицом, а только глазами, и смотрит на нее. Это плотная черная коробка, идентичная той, что он подарил Юнги на день рождения. Единственное различие состоит в том, что ее явно никто не вскрывал. С наивысшей степенью аккуратности он вкладывает коробку в руки Намджуна. — С годовщиной, детка, — Юнги целует его в лоб. — Удачи, пока будешь везти ее обратно.