Ключи от Башни

Спустя час, Макс был уже в архиве детского отделения 8 городской больницы. Долго историю диминой болезни искать не пришлось. Забирать, делать фото и копии без особого запроса было нельзя, даже для Макса исключений не делали. Пришлось читать в зале. Но этого хватило, чтобы понять, как тяжело далась Диме глупость Макса. Какими тяжелыми препаратами его лечили, что не обещали, что он сможет вернуться в спорт и заниматься, как раньше. «Дима этого не мог не знать, но меня никогда не упрекал». Он вдруг вспомнил этот год, это время. Как утром в понедельник Димкина парта осталась пустой, как сам Макс о том, что случилось, узнал уже в школе. Как тогда его накрыла мгновенная волна осознания вины за содеянное, подозрение, что всё это случилось из-за глупой шутки им затеянной. Но эта волна быстро схлынула. Сначала душу заполняла тоска, потому, что баба Валя ходила грустная, потому, что действительно около месяца к Димке никого не пускали. Как он переживал, что друг может умереть. «А такая вероятность блин, реально была. А вот тут еще конфликт препаратов, а здесь слишком высокая толерантность к действиям. Дима мог стать инвалидом». Вспомнил, как был дико рад, когда баба Валя сказала, что Диме стало лучше, что её пустили к нему, что он переведен в обычную палату. Каким ветром несся, чтобы навестить друга, забыв временно про весь свой троллинг. А еще, несмотря на строжайшее запрещение врачей, я заставил его решать для меня и объяснять примерные олимпиадные задания. Как он с оттенком дикой гордости сообщил, что поедет на олимпиаду вместо него, как Димка вполне искренне желал удачи. «Я забыл об этом. Помнил только, как математичка хвалила за эти решенные дома задачки, и часто не знал, что сказать, когда у нее возникали неожиданные вопросы, которые, наверное с точки зрения математики, были вполне очевидны. Эта пневмония не могла пойти безболезненно для его организма. А мои больные уколы. Эти все уколы, которые я выдавал за нужные лекарственные, которые не всегда являлись таковыми, они еще больше усугубляли ситуацию. Я не помню, чтобы после этого Димка болел, чтобы как-то посещал других врачей, кроме меня. А я? А я к его жалобам на здоровье относился максимально несерьезно. По идее он должен был наблюдаться каждый год, но он же этого не делал. И потом не делал, потому, что не хотел меня дискредитировать» Макс сделал запрос в частную клинику, которая занималась диспансеризацией в Димкином холдинге. Дима не скупился никогда на ДМС для сотрудников. Раз в год сотрудники проходили совсем не фиктивную, а очень подробный осмотр. Если у сотрудников по результатам были проблемы, Дима даже оплачивал то лечение, которое не мог покрыть полис. На больничные сотрудники ходили смело, сколько раз в год, сколько требовалось. Они оплачивались очень хорошо, плюс появлялась статья расхода на лекарства. Те, кто не ходит на больничный, получали премии за переработки, за повышенный функционал. А еще, все сотрудники были членами довольно пафосного фитнес клуба в городе. Все имели безлимитную карту. Все результаты обследования сотрудников, пересылались в их поликлиники, и данные вносились в карту. За тем, чтобы это было точно сделано, строго следили. Вот и Димкины данные тоже вносились в такую карту. Хотя, своим личным здоровьем он никогда особо и не интересовался. Проходил диспансеризацию вместе со всеми, а результаты просил отправлять в поликлинику по умолчанию. «А ведь мне раз в год приходили электронные письма из этой организации, с пометкой очень важно, а я не открывал. Был вообще уверен, что это Димка так развлекается, чтобы обратить на себя внимание» Макс позвонил своему знакомому , попросил эти письма восстановить, кроме того, сделал срочный запрос в поликлинику на изъятие диминой карты. А чуть позже, у себя в кабинете, он наконец то решил почтить, что написали его интерны в диминой карте. Чем больше он читал, тем больше становилось понятно, что Димка совсем не шутит и не пытается привлечь к себе внимание, когда жалуется на плохое самочувствие. И что в этот раз тоже. Вот записка от этой сотрудницы…Дарины. Она писала на что надо в первую очередь обратить внимание. А он игнорировал. Он снова позволил вводить другу конфликтующие препараты, позволил практиковать на нем сложнейшую операцию, думал, что пережив первую, Димка взвоет и попросится домой. А он лишь просил, чтобы друг зашел с ним поговорить. Но оставался незакрытым еще один вопрос. Он вызвал в кабинет своего главного зама. Лену. Елену Аркадьевну Савельеву. Они были знакомы еще со школьный времен, ходили вместе на факультативные занятия. Только Ленка года на три-четыре была старше. По всем показателям должна была быть зав отделения. Но на это место никогда не метила, поскольку семья для неё всегда была важнее карьеры. И когда уходящий на пенсию зав сообщил, что у него всего одна есть кандидатура на его место – Макс, никто и не спорил. Но быть замом Макса было отлично. -Лена, - обратился он к своему заму, - а помнишь три года назад я ногу подвернул и попал в нашу хирургию? -Оу, такое невозможно забыть, - проговорила Лена. -Слушай, а почему, я там провел всего три дня, в эти три дня мне даже лечения особо не назначили, у меня даже чувство было, будто про меня забыли, вообще никто не приходил, а еще при крутых возможностях нашей хирургии, меня отправили домой через три дня. И вообще, мной Кира занимались? -Макс, ты серьезно? – Лена очень подозрительно посмотрела на Макса -Что? -Ну вот это, сейчас… -А что не так? А очевидно, что-то подзабыл, поэтому, хочу у тебя узнать. И вообще, я об этом только сегодня утром подумал. - Когда ты так нелепо и серьезно вывихнул ногу, просто поскользнувшись на ровном месте, тебя естественно отвезли к Тучиной. Устроили в палату, успели сделать все необходимые исследования. Осталось только наложить силиконовый гипс на лодыжку. И вот именно в этот момент в отделение поступает больной с переломом обеих ног и бонусом подозрением на Эболическую язву. Быстро проводят все анализы, к счастью у больного и пострадавшего в одном лице, всего лишь дизентерия. Больного забирают бортом в московскую инфекционку, проводят дезинфекцию, но отделение по требованию закрывают. Вместе с врачами и больными на двухнедельный карантин, на всякий случай. Ну и тебя, в том числе. Хотя…до тебя бы это никак не дошло. И вот мы всем отделением носились, пытаясь тебя оттуда извлечь, потому, что должного лечения ты не мог в такой ситуации получить. Но нас никто не слышал, бюрократическая машинка…Друг твой…Димитрий….кому-то позвонил, с кем-то договорился. И мы тебя ….с помощью МЧС сначала с седьмого этажа доставали. А потом еще на спец машине домой везли. И потом уже Кира, под чутким руководством Лариски, приводила тебя в чувство. -Я не знал….Я думал, что Лара поспешила просто побыстрее избавиться от скандального пациента. Да…я там немного повопил… -И что же ты про своих сотрудников думал? Что мы показушно рады твоему назначению, что на самом деле, мы хотим от тебя избавиться? Ну, знаешь ли…и вообще, если бы помнишь, что к тому моменту, ты уже почти пять лет был зав. Что ты вообще самый молодой зав в истории? -Лена нет…просто та история и правда была для меня сильным стрессом, я всё запомнил не так, а спросить не мог… -Ясно. Так действительно бывает. В стрессе человек забывает некоторые события. А почему ты сейчас то вспомнил? -Мне сон страшный приснился, вот и вспомнил. Извини. -Макс, у тебя точно всё в порядке? -Да….Ладно…мне тут историю болезни одного пациента надо почитать. - Огневского Дмитрия Станиславовича? Давно пора. -Лена…как…ты…. -Макс, послушай, разберись со своими внутренними демонами. Ты – классный врач. Наша больничка, по хорошему, совсем тебе не место. Тебе бы куда-нибудь в Москву, ну или в Питер. Но ведешь ты себя, как хмурый сосед из стихотворения Агнии Барто. Ходишь все время с зонтом и в калошах, на случай дождя. Тебе вокруг мерещатся заговоры и сплетни, тебе кажется что про тебя говорят плохо. А еще, ты до кучи, считаешь своего самого надежного и близкого друга главным врагом. Да, понимаю, его ненавязчивая гиперопека могла тебе сто раз надоесть. Но, вот честно. Знаю тебя со школы, даже помню по факультативу. Ты бы без Дмитрия пропал…ох пропал. Семья – очень надежная опора, но и друг тоже. Не у многих в вашем..нашем возрасте вообще остались люди, которым можно доверять, на кого можно положиться. Вот у тебя есть Дмитрий. И я тебе завидую. У меня нет ни одной подружки, которой я бы могла в три часа ночи позвонить пьяная с целью продемонстрировать, что могу наизусть рассказать «Евгения Онегина». Лена вышла. Макс снова открыл историю, но не успел прочитать и пары страниц, как в его кабинет влетела Дарина.