Безумие длиною в жизнь.

Темные тучи сплошь заполонили небо, закрывая солнечные лучи. Казалось, даже погода держит траур по недавним потерям. Всю последнюю неделю лили нескончаемые дожди, и только сегодня выдался более менее сухой день, однако никто не радовался. Штаб разведкорпуса, как одинокая могильная плита, стоявшая на окраине кладбища за сухими кустами, виднелся меж темных деревьев. И когда полмира праздновало отвоевание стены Мария, другая часть заливалась слезами, в то время как стены холодного замка всё пустели и пустели. Даже недавний набор новобранцев не заряжал оптимизмом. Зоэ и Аккерман прогуливались мимо казарм. Полумертвые корпуса и конюшни, гробовая тишина в помещениях и напряженное молчание тех, кто выжил ясно давали понять, что вестники свободы переживали трудные времена. — Прошел уже месяц после отвоевания стены Мария, а мы еще не смогли переформировать отряды. — Леви безучастно смотрел на пустые окна жилых комнат. — Этот подвиг стоил многих жизней. Более девяносто процентов всего корпуса погибло, включая почти всех ветеринаров и врачей, остались только штабные. Мы еще долго не сможем оправиться после потери. Учитывая, что остался, по сути, лишь элитный отряд, а остальные были практически уничтожены, понадобится много времени на закрытие дыр в строю. — Женщина неторопливо поправила очки, возвращая их обратно на переносицу. — Однако, если мы не закроем их за следующие полгода, придется разрабатывать новую тактику для строя дальнего обнаружения. — Думаешь, у нас будет худший исход. — Думаю, недавние события все в корни поменяли. — взгляд командора поднялся вверх, в небо, еще раз взглянуть на серую, противную вату, которая предвещала скорый дождь уже в который раз. Она остановилась. — Однако, с каждым годом в разведкорпус приходит всё меньше и меньше курсантов. Возможно, в этот раз от силы их будет двое-трое. Теперь люди точно знают, что мы ведем их детей на смерть. Переубедить их будет сложнее прошлого. А отрицать этого до конца нельзя. Информация, которую мы получили, еще засекречена, поэтому стимула поступления в разведкорпус у юных еще нет. — Никто еще не представляет, с какой проблемой нам придется столкнуться, возобнови мы экспедиции теперь. — У нас хотя бы появился смысл. Стайка ворон, пролетающая мимо, нарисовала в небе небольшой круг, следом направляясь на юг. — Пойдем. Они скоро будут. Роль нового главнокомандующего с трудом поддавалась Зоэ, однако та старательно делала вид, что все хорошо. Нельзя было приводить в ещё большее уныние остатки тех, в ком еще ярко играла память прошедших событий. Теперь она чувствовала этот груз. И не смогла бы скинуть его даже при большом желании, как и любой человек, имеющий хоть каплю совести. На плечи теперь увесистыми камнями давят души тех, кто остался в строю. Каждый раз этих камней будет становится всё больше, а с каждой новой смертью они будут все тяжелее. Однако упасть под их натиском будет непростительно. Не позволит честь. Она сделает всё, чтобы не опозориться перед давно почившими товарищами, ведь в глубине души верит, что они смотрят за ней; и перед еще живыми, ведь даже адские муки были бы большим удовольствием, нежели неоправданные потери. И Эрвин… Неужели, он чувствовал все эти глыбы? Только на его плечах, вместо простых камней были горы. Неужели, ей так же придется тащить эти горы через несколько лет, по колено оказавшись в крови? Эти мысли, без сомнений, пугали Зоэ. Теперь она частенько начала расхаживать по кабинету мрачнее ночи и задавать себе одни и те же вопросы. И каждый раз по её спине пробегали мурашки. Она всё больше его понимала. Понимала того человека, которого зачастую никто не мог понять. Только Ханджи было известно то, чего не было известно никому. То старое письмо, которое Эрвин так тщательно скрывал в ящике, пробудило в Зоэ давно забытое под всеми проблемами жизни прошлое. И его женщина боялась не меньше будущего. Последние годы она так старательно пыталась стереть то, что когда-то их связывало, и у нее почти получилось. Она так сильно убеждала себя в том, что ничего не было, что сама начала теряться в воспоминаниях и смела даже остатки детства. Увидеть заботливо сохраненную память о их жизни со стороны Смита, когда она ожидала от него того же, было шоком. Теперь ее сердце колотилось не только от страха за будущее разведкорпуса, но и от осознания своей бесконечной ошибки. Однако, Ханджи все еще не прочла все содержимое старой шкатулки. Она старалась как можно больше оттянуть этот момент. И теперь, чувствуя себя в шкуре Эрвина и замечая его присутствие буквально во всем, ей было безумно сложно. Они прошли к воротам. Вот-вот должны были прибыть первые курсанты, которым предстояло начать обучение в стенах разведкорпуса. Буквально неделю назад Ханджи довелось быть на церемонии распределения, где новый главнокомандующий испытала себя в ораторском мастерстве и умении убеждать толпу. Пусть по ее мнению выступила с речью она неумело, однако результата ей увидеть не доводилось, ведь сразу после собственных слов та сошла со сцены и отправилась на совет. Потому она точно не ожидала толпы желающих. Тем более в сложившихся обстоятельствах. Спустя десять минут главные ворота во внутренний двор распахнулись и послышалось цоканье копыт. Помимо новобранцев, коих было всего тринадцать, Зоэ ждал неожиданный сюрприз. Через три лошади зоркий глаз заметил лысую блестящую голову, да и вообще человека, мало похожего на курсанта. На спине пожилого мужчины расположился герб гарнизона. — Командор Зоэ-э...— Дот Пиксис чуть придержал лошадь, медленно подъехав к ней и Леви. Старичок коротко кивнул брюнету, на что тот ответил таким же кивком. Это и посчиталось за их приветствие. — Командир Пиксис? Зачем вы приехали? Есть какие-то новости? — Если бы я принес новости, я бы предпочел начать прямо с них. — Пиксис был одним из тех людей, которые даже при общем унынии и серьезности почему-то излучали безучастность и мыслили более позитивно, чем остальные. — Однако... я пришел посмотреть, как идут дела. — Всё в полном порядке. — Капитан Аккерман, я бы хотел поговорить с командором с глазу на глаз.