Фрагменты

      Это было первое Рождество, которое я встречала вне семьи. Да и можно ли назвать семьёй тех, кто не готов принять твой выбор? Впрочем, это тема для отдельного разговора, сейчас не об этом.       Тогда в конце октября после очередного скандала я просто сбежала к Скору со всеми вещами. Его семья, конечно, тоже была не в восторге, но не лезла. Хотя к этому времени он снял небольшую квартиру недалеко от Косого переулка и жил обособлено. Вот именно на пороге этой самой квартиры я с кучей чемоданов оказалась в отвратительно дождливый октябрьский день.       Так мы и стали жить вдвоём. Сложное было время, но тёплое.       Я заканчивала стажировку в отделе Международных связей, а Скорпиус уже работал в отделе Торговли. И если Скорпиус предпочитал не брать деньги семьи, то про моё существование просто забыли, не забыв заблокировать доступ к семейному сейфу. Поэтому жили мы на весьма скоромные министерские жалования.       Впрочем, вопреки устоявшемуся мнению об избалованных наследниках и детях золотых родителей, нам хватало. А шумным тусовкам мы оба предпочитали тихие совместные вечера, хотя начали общаться именно после одной из хогвартских вечеринок. Ирония, не иначе. И меня совсем не волновали вопилеры от родственников разной степени близости, присылаемые, казалось, по расписанию, как и не волновало общественное мнение: я отчего-то знала, что всё у нас будет хорошо, и просто наслаждалась спокойным счастьем.       Мы вместе готовились к Рождеству: придирчиво выбирали ёлочные украшения и продукты для стола, Скорпиус притащил с магловского ёлочного базара живую ель, а из семейного погребка — бутылку красного полусладкого; я же напекла кучу имбирных пряников (часть из которых пришлось отдать коллегам Малфоя, ибо я увлеклась), забрала из дома праздничную скатерть и кучу гирлянд — в очередной раз демонстративно хлопнув дверью, — и вырезала и зачаровала ворох бумажных снежинок.       Единственный предрождественский день мы потратили на украшение дома, ели и готовку. Вообще у Скорпиуса в первой половине дня были дела в мэноре, поэтому, когда он выпил утренний кофе и исчез в камине, я принялась за готовку.       Искренне ненавидела огромный стол, который накрывался в Норе, поэтому мы заранее обговорили блюда: в основном наши любимые, без привязок к традициям. Со Скором всегда было просто.       И украшать дом было также просто: я заматывала ёлку отвоёванной гирляндой, которую Малфой хотел повестить на окно, а он украшал окна и потолок, не забывая щекотать меня, из-за чего я два раза почти упала со стула, а в третий — непременно встретилась бы с полом, не поймай меня этот хитрый змей. И смотря в эти нахальные серые глаза, я хотела разразиться тирадой, но была вероломно остановлена, так и не начав — он меня поцеловал. — Скор, — я отстранилась, огладила линию нижней челюсти, — давай отложим укрощение строптивой до вечера. — Лили, — промурчал мне куда-то в шею змей-искуситель, покрывая оную короткими поцелуями. Не поддаться было очень непросто. — Мистер Малфой, не злоупотребляйте полномочиями.       Я положила руки ему на плечи, отстраняя. Этот взгляд не глаженного котёнка нужно было видеть. — Не плачь, малыш Скорпи, — я лукаво улыбнулась, гладя его по волосам, — я обещаю поиграть с тобой ночью. — Ну уж нет, мисс Поттер. Ночью с вами буду играть я и никак иначе.       Он вернул мне вертикальное положение, окинул многообещающим взглядом и левитировал коробку с ёлочными игрушками поближе. — Вот можешь же, когда хочешь, — улыбнулась я, доставая красивый стеклянный шар тёмно-синего цвета.       Конечно, в процессе мы неоднократно спорили о месте той или иной игрушки, а потом Скор и вовсе замотал меня длинной серебристой мишурой и исполнил своё обещание, зараза. Не то, чтобы я была против, но…       Хотя нет смысла лукавить, я была довольна и, если бы вдруг неожиданно превратилась в кошку, мурчала бы на всю квартиру, несомненно.       В конечном итоге Рождество мы встречали под пледом в свете гирлянд на разложенном диване, с двумя бокалами вина и ощущением, что всё так, как нужно.       Впрочем, так оно и было, на самом деле.