Всё возвращается к тебе

      Пожиратели смерти медленно окружали его. Они ухмылялись, уже чувствуя себя победителями. Гарри держал шар с пророчеством на уровне груди, защищаясь им как щитом. Будто это могло сберечь от стольких направленных на него палочек. Он попал в ловушку, из которой не видел возможности выбраться.       Все занятия с профессором Снеггом провалились. Он не уделил окклюменции должного внимания и позволил обвести себя вокруг пальца. Он бы смог пережить («Или уже нет».) свой личный провал, но Гарри привёл в змеиное логово друзей. Гермиона, она... осталась лежать где-то там на полу, поражённая двумя неизвестными проклятиями Антонина Долохова. Его хриплый смех после того, как он что-то прошептал ей на ухо, пробегал холодком по спине. Не стоило ждать ничего хорошего. Гарри успел удостовериться, что она жива, хоть и выглядела слишком бледной, а затем бросился подальше от остальных. Он хотел увести пожирателей за собой. Эта часть плана удалась, но уйти отсюда Гарри уже не сможет. Пусть ценой своей жизни, но он будет тянуть время как можно дольше. Гарри молился, чтобы кто-то обнаружил пропажу студентов Хогвартса или засёк их перемещения по Министерству.       - Отдай пророчество, Поттер, - старший Малфой шагнул вперёд. Судя по всему он возглавлял отряд Пожирателей. Люциус Малфой держался уверенно, но от Гарри не укрылось, как нервно он бросал взгляд на маленький хрустальный шарик.       - Давай! - приказал Малфой. Он приблизился к Гарри и нетерпеливо протянул руку в чёрной бархатной перчатке, по верх которой блестел фамильный перстень с буквой «М».       Гарри медлил, ведь таков был план. Он почти смирился, что умрёт, но битву за время проигрывать отказывался. Бездействие парня сделало Малфоя-старшего раздражительнее. Он сыпал угрозами, но не приближался и не атаковал. Поттер в это время думал, просчитывал, искал возможности. Одна безумная идея пришла к нему в голову, и он решил действовать и будь, что будет.       Сделав вид, что на него подействовали угрозы, он протянул Люциусу шар с пророчеством. Когда тот практически взял его, Гарри что есть силы бросил шар за спины столпившихся Пожирателей смерти, а сам бросился вправо, к ближайшей двери. Гарри давно запутался в помещениях и бесконечных дверях Отдела тайн. Возможно, он уже был в том помещении, ведь здесь можно вечно ходить кругами, пока тебя не вызволят из петли. Если вообще вызволят. Но какая уже разница?       Как парень и рассчитывал, Пожиратели смерти отвлеклись на шар с пророчеством. Многие пытались поймать его: кто руками, кто поумнее - заклинаниями. Гарри успел увидеть неподдельный ужас в глазах Малфоя-старшего, когда закрывал за собой дверь. Ему повезло, и в спину не успело прилететь ни одного проклятия.       Гарри чуть не выронил палочку, накладывая запирающее заклинание, когда ему спину кто-то врезался. Поттер резко развернулся и направил древко на незнакомца. Заклинание практически слетело с его губ, когда он узнал мужчину перед собой. Это был его бывший профессор по ЗОТИ - Римус Люпин. Вслед за ним шёл Кингсли Бруствер, а из соседней комнаты, из открытой двери, гремел знакомый голос Аластора Грюма.       Не успел Гарри испытать облегчение от прибывшей подмоги, как профессор Люпин сделал выпад в сторону парня и прокричал защитное заклинание. Поттер отвлёкся на членов Ордена Феникса и не услышал брошенную с обратной стороны двери Бомбарду. На Гарри не осталось бы и живого места, если бы не профессор.       - Я увёл их от остальных. Есть раненые, но нужно пройти через Пожирателей. Гарри и члены Ордена Феникса поспешили атаковать противников. Поттер заметил, что к ним присоединился Сириус – живой и невредимый. Время без необходимости прятаться и стрепня миссис Уизли благотворно сказались на его внешнем виде: ушла излишняя худоба, лицо больше не выглядело измождённым. Только о безопасности оставалось лишь надеяться. Словно услышав его опасения, в сторону Сириуса бросилась Белатрисса Лестрейндж и, с блеском настоящего сумасшествия в глазах, прошипела, что сейчас расправится с нерадивым родственником.       Времени на сожаления больше не было, поэтому Гарри просто встал поближе к крёстному, и они закружились в смертельном танце. Противоборствующие стороны произвольно разбились на группы и ожесточённо осыпали друг друга заклинаниями, которые отскакивали от стен слишком маленького для их компании зала, и норовили ударить любого рикошетом.       Появлялись всё новые члены Ордена Феникса, и присоединялись к сражению. Профессор Дамблдор схватился с Малфоем-старшим, Рудольфусом Лестрейнджем и Эйвери. Пожиратели едва успевали отбиваться, несмотря на численное превосходство. Но у Гарри не было возможности насладиться редкими и эффективными заклинаниями в исполнении директора Хогвратса - он едва успевал уклоняться от атак Долохова и Джагсона, которые присоединились к кузине Сириуса, и осыпали их проклятьями. Профессора Люпина и Аластора Грюма нигде не было видно. Парень надеялся, что они сумели прорваться через Пожирателей и отправились на помощь студентам. Он боялся, что оставшиеся вместе с друзьями Пожиратели смерти, смогли оправиться от заклинаний и могли вновь напасть на студентов.       Нимфадора Тонкс билась с Майкнером. Тот сумел ранить её в левую ногу, потому что мракоборец заметно хромала. Гарри смог вырубить Долохова, но времени радоваться не было - Сириус проигрывал дуэту Джагсона и Белатриссы. Слева Кингсли оглушил и связал незнакомого Гарри Пожирателя. Он поспешил на подмогу Тонкс: Майкнер вновь ранил Нимфадору и повалил на пол. Пожиратель склонился над ней, чтобы, вероятно, убить, ведь редко, но из палочек Пожирателей вырывались зелёные лучи. Оставалось радоваться, что смертельное заклятье Авада Кедавра требует больше сил и концентрации от волшебника, чем другие заклинания, но лучше бы его вообще никогда не существовало...       Гарри отвлёкся, и не успел заблокировать обездвиживающее заклинание: Лейстрейндж сумела попасть в крёстного. Поттер сам бы был в беде, если бы не подоспевший Аластор Грюм, отразивший летящее от Джагсона заклинание. Но Гарри этого даже не замечает: его взор устремлён на Сириуса, покачнувшегося в сторону странного зеркала стоявшего посреди зала. Вероятно, это помещение использовалось для его хранения, раз оно одиноко стояло посередине комнаты. Сириус практически упал на него, когда чья-то фигура врезается в него сбоку. Оба мужчины сильно ударяются о мраморный пол. Гарри приходит в себя и кидает в крёстного контрзаклинание, чтобы вернуть ему подвижность. После он смотрит на человека, спасшего Сириуса, и тот оказывается последним, кого Поттер ожидал сейчас увидеть.       "Чёртов Виктор Крам!"       Внезапно череп пронзила острая боль, и он услышал ЕГО в своей голове. Лоб разрывало от боли, колени подкосились и больно ударились об плитку. Гарри едва мог понять значение слов. Сиплый голос звал его в Атриум Министерства. Когда послание и боль вместе с ним закончились, Поттер открыл глаза и увидел, что не он один упал на пол и хватался за голову. Он не стал выяснять, что услышали другие. Волан-де-Морт пообещал не трогать остальных, если Гарри сам придёт к нему.       Страха не было, он просто не успевал бояться. Гарри тяжело поднялся и двинулся в сторону двери, из которой прибыли члены Ордена Феникса. В спину доносились крики, но Гарри не слушал их, ведь ему нельзя было останавливаться. Иначе страх догонит его, и он не сможет быть тем, кем должен быть. То ли спасителем, то ли жертвенным агнцем. Он побежал.       Дальше всё происходило будто не с ним: встреча с Волан-де-Мортом, подоспевший Дамблдор, сражение двух величайших волшебников своего времени. Словно свет и тьма столкнулись клинками в вечном сражении. Гарри оставалось наблюдать со стороны. Юношеская спесь сходила с него словно луковая шелуха. Гарри осознал, что не готов бороться против Волан-де-Морта. Он не обладал и четвертью могущества профессора Дамбрдора, а тот начинал проигрывать более молодому противнику. Директор уставал быстрее и скоростью уступал Волан-де-Морту.       Внезапно в Атриум Министерства начали прибывать авроры, а вместе с ними Министр Фадж. Тут-то он своими глазами увидел возродившегося Волан-де-Морта. Гарри хотел бы презрительно усмехнуться, вдоволь насладиться выражением лица человека, который целый год всеми силами отказывался верить в правду. Хотелось крикнуть ему в лицо: «Видишь? Видишь?! Это я спятил? Это я - ищущий внимания маленький мальчик?», да сил не было. Голову продолжало разрывать от боли.       На самом деле, всё это было неважным, пока где-то там в Отделе Тайн оставались его друзья, которых он подвёл…

***

      Положение было плачевным: у неё не было даже шанса на ответную атаку, она едва успевала отбиваться от противника.       Гермиона, кажется, что-то слышала об Антонине Долохове, но сейчас ей вряд ли бы это пригодилось. Мозг гудел в поисках стратегии, уловки, да хоть чего-то, что помогло бы победить соперника, однако ничего дельного на ум не приходило.       Девушка с силой впечаталась спиной в стену. Воздух выбило из груди, и Гермиона запаниковала, когда сразу не смогла восстановить дыхание. Долохов прекратил швыряться в неё заклинаниям, и с ехидной улыбкой из гнилых зубов, вальяжно приблизился.       - Остолбеней! – выкрикнула девушка осипшим голосом, но Долохов легко отразил её заклинание и взамен связал магическими путами. Грейнджер вновь не сумела отбить заклинание и рухнула на пол, стянутая по рукам и ногам. Даже рот был перетянут, отсекая возможность произнести заклинание и спастись.       - Игры закончились, крошка. Готова сдохнуть? – он склонился над ней, и девушка почувствовала его зловонное дыхание. Так невовремя пришла мысль, что «чистому» Пожирателю стоило бы сходить на приём к «грязным» магглам. Но потом она представила, что это могли бы быть её родители-дантисты, и страх разлился горечью во рту. Она попытался сглотнуть, но путы мешали.       Долохов недолго наслаждался видом поверженной и беспомощной Гермионы. Вдруг он расплылся в довольной улыбке и щёлкнул пальцами.       - Я вспомнил! Вспомнил, - он рассмеялся над только ему известной шуткой. – Есть одно заклинание для таких, как ты. Пусть ты всё равно сдохнешь, но сначала не откажу себе в удовольствии!..       Долохов гортанно засмеялся. Гермиона начала брыкаться, но едва позволяли ей пошевелиться. Становилось трудно дышать: чем больше она двигалась, тем сильнее путы сдавливали её. Похоже на действие Дьявольских силков, но Гермиона видела такое заклинание впервые. Она заплакала. Раньше она всегда находила решения. Есть проблема – найдётся и решение. Варианты из решений. Но не теперь. Теперь она была обездвижена, никого не было рядом, чтобы ей помочь, а мучитель радовался от возможности поиздеваться над ней прежде, чем убить.       Она не заметила, как Долохов выкрикнул заклинание:       - Стирулутерус индигнум! – желтый луч пронзил девушку в живот. Ей показалось, что все её внутренности лопнули. Тело хотело согнуться от боли, но путы не давали и пошевелится, ещё сильнее стягивая со всех сторон. Гермиона не могла ни закричать, ни сморгнуть выступившие слёзы. Внутренности горели, тело грозило разорваться от давления верёвок. Боль была такой нестерпимой, что обещанная смерть стала бы для неё спасением. Когда казалось, что больнее уже быть не может, собственное тело решило сжалиться над ней и подарить покой забвения. Она провалилась в черноту.

***

      Что-то было не так. Что-то заставляло её вынырнуть из блаженного забвения. Звук приближающихся шагов пробудил инстинкты, и Гермиона резко открыла глаза, чтобы столкнуться с приближающейся угрозой. Девушка не помнила почему, но точно знала, что она в опасности и должна бороться.       К ней приближалась немолодая женщина в белом больничном халате.       - Мисс Грейнджер, вы очнулись! – незнакомка улыбалась и выглядела дружелюбной, поэтому Гермиона позволила себе коротко оглядеться. Много времени не понадобилось, и она поняла, где находится. Характерный запах, вкупе с просторными помещениями, высокими потолками и эмблемой на форме колдомедика говорили ей о том, что она в больнице Святого Мунго.       - Как себя чувствуете? В целом ваши показатели в норме, но возможны головокружение и небольшая тошнота, - женщина говорила бойко и радостно. Воспоминания Гермионы путались, но она чувствовала, что настроение колдомедика не соответствовало обстановке. Произошло что-то плохое.       - Да, голова кружится, но тошноты нет, - слабым голосом ответила девушка. – Как я здесь оказалась?       - Этого я не знаю. Сказали конфиденциальная информация. Но практически сразу в Пророке вышла статья…       Радость сошла с лица колдомедика и сменилась беспокойством. Гермиона вспомнила, что она была с друзьями, и они были в опасности. «Вдруг кто-то умер?.. Гарри!..»       Женщина заметила перемену в своей пациентке и поспешила продолжить:       - Не волнуйтесь, все кто поступил в больницу Святого Мунго вместе с вами, уже были выписаны. Вы дольше всех оставались без сознания.       - А как долго я здесь?- спросила девушка. Незнакомка покосилась на часы, висевшие над её койкой.       - Примерно десять часов.       Гермиона облегченно выдохнула. «Десять часов не так много, значит с остальными действительно ничего страшного не произошло. Но почему же женщина была так обеспокоена?»       - Что-то ещё произошло? – осторожно поинтересовалась Грейнджер.       - Да, - кивнула женщина и побледнела, - Тот-кого-нельзя-называть вернулся… Гермиона совсем не удивилась новости. Ей уже год известно об этом. Наконец-то Пророк пишет правду. Но что послужило причиной?       - Есть ещё кое-что, но для этого лучше пригласить ваших родителей, - не успела девушка хоть немного успокоиться, как дурное предчувствие вернулось.       - Мои родители – магглы. Вы можете обсудить всё со мной, - женщина, к облегчению Гермионы, кивнула. Ей совсем не хотелось признаваться родителям в том, что с ней случилось. И тем более ждать, гадая, что там колдомедик от неё скрывает.       - Когда вы к нам поступили, мы не сразу смогли понять, почему вы оставались без сознания. Все общие показатели были в норме, но когда мы провели детальный осмотр каждого их органов… - она запнулась, а Гермионе хотелось кричать от нетерпения. – На вас было применено достаточно старое заклинание, оно чаще использовалось века два назад, - тут уже Гермиона начала закипать. Ей хотелось узнать суть, а не получить исторический экскурс.       - Вас стерилизовали, - наконец сказала колдомедик.       - Стерилизовали?! – Гермиона не поверила своим ушам, но женщина утвердительно кивнула. – Но я же человек! Я не какая-то домашняя зверюшка, чтобы меня стерилизовали! – девушка перешла на крик.       Колдомедик отпрянула от внезапно разбушевавшейся пациентки и потянулась рукой к палочке. Но Гермиона начала плакать, и женщина остановилась. Она чувствовала отчаяние. За этот мир с ней так? Она так старалась, столько училась, совершенствовалась, а в итоге к ней относятся как к скоту. Так много раз ей говорили, что она недостойна быть, и теперь, она не сможет продолжить себя. Не передаст ничего дальше. Сгинет, как никчёмная, одинокая... Она вспомнила, что ей было больно, но и теперь тоже, только боль была не физическая. Её не вылечить ни зельем, ни заклинанием.       Когда Гермиона, утопая в отчаянии, начала раскачиваться из стороны в сторону и задыхаться от слёз, колдомедик решила, что теперь ей пора вмешаться. Она призвала флакон с Умиротворяющим бальзамом, стоящий на полке в наборе стандартных медицинских зелий. Не без труда, она убрала руки девушки, которыми та обхватила свою голову, и влила в сопротивляющийся рот зелье. Пара мгновений и дрожжащая девушка в её руках расслабилась, позволила уложить себя на подушку и туманным взором уставилась в потолок. Глаза закрылись, унося её подальше от боли.

***

      Прошло не так много времени с их последней встречи. Всего пару месяцев, если быть точным. И она уже казалась такой чужой. Если раньше он мог не выпускать из своих рук её маленькую ладонь, но теперь ему было запрещено притрагиваться к ней вовсе. Но хуже всего был её взгляд: она избегала смотреть ему в глаза. Эта неловкость ранила сильнее бладжера. Хотелось повернуть время вспять. Хотя бы просто остаться хорошими приятелями. Но он врал сам себе, лелея надежды, ведь уже и сам был с другой женщиной, если это можно назвать отношениями…       Он смотрел на пепел после сгоревшего пергамента и не мог поверить в произошедшее. Стало трудно дышать, предательские слёзы сделали мир вокруг мутным. Он до конца ещё не осознал, что это был конец. Конец его первой настоящей любви.       Дрожащими руками Виктор потянулся за другим, обычным пергаментом. Быстрым, корявым почерком он умолял Гермиону не горячиться, просил о встрече, чтобы поговорить лично и обсудить произошедшее. Он был готов даже прямо сейчас отправиться в Британию, в Хогвартс. Но перед глазами встали целующие Гермиона и Поттер. Воображение подкидывало одну за другой отвратительные сцены: они вместе, они целуются, Гермиона вздыхает от облегчения, что избавилась от отношений с ним. Виктор со злостью стукнул по столу. Пергамент залили чернила из перевернувшейся чернильницы. Он применил очищающее, то написанное уже было не спасти. Виктор смотрел на живое доказательство своей никчёмности.       - Инсендио, – огонь вспыхнул не щадя поверхность стола. Виктор любил этот предмет интерьера, оставшийся от старого дома его прадедушки, но сделанного не вернуть. Ему внезапно захотелось действовать. Сегодня у него не было запланировано посещения Акромантума. Тренировки проходили из рук вон плохо, большая часть команды требовала оставить Виктора запасным на предстоящем матче. Тренер тоже терял терпение и надежду, что главная звезда его команды наконец придёт в себя и оправится от того, что «чёрт возьми, там с тобой творится, парень».       Виктор рывком открыл гардероб, выбрал один из костюмов, которые носил в Акрамантуме, накинул мантию и поспешил в дом министра Обалонска.       Эрмале Ручи давно оказывала недвусмысленные знаки внимания Виктору, и он всячески старался избежать сближения при этом не обидев её. К сожалению, это распаляло интерес женщины всё больше. «Вы играете в недотрогу или действительно настолько невинны? Уж не ханжа ли вы, мистер Крам? Поверьте, вы многое теряете. Я могу переубедить вас». Последнее женщина томно прошептала ему в ухо и быстрым движением прошлась по его ширинке.       Виктор не мог принять тот тип отношений, который был у албанки с мужем. Самого Визара он практически не видел, но вот Эрмале часто бывала на тех же встречах, что и он сам, где весьма близко общалась то с одним, то с другим мужчиной у всех на виду. Однажды он заметил, как она удалялась с очередным спутником из залы, и рука мужчины покоилась неприлично ниже её талии.       Он всё-таки был консервативен и не принимал концепцию открытых отношений на публике. Да и скрытно тоже. Не так он был воспитан, не такие отношения он видел между родителями. Ему было стыдно перед Гермионой, что его коснулась другая, но рассказать ей без всей истории он бы не смог. Стоило усилий убедить себя, что вины его в этом инциденте нет. Однако это поселило в нём сомнения. Вдруг тот поцелуй с Поттером был похож на его ситуацию с миссис Ручи? Вдруг это он её поцеловал, а она также, как сам Виктор, не успела оттолкнуть его, и, в отличии от Крама, нашла в себе смелость ему признаться?       Войдя в клуб Акромантум, Виктор почувствовал, как тревожные мысли постепенно замещались мыслями о миссии. В этом месте нельзя было расслабляться ни на секунду. Идея выбраться клуб для избавления от тоски показалась как нельзя удачной. Ему необходим был перерыв. После у него будет достаточно времени, чтобы томить себя в котле из боли, жалости к себе, сомнений и злости.       Виктор прошёлся к столикам ресторана и заказал себе огневиски. Он рисковал: Крам не любил крепкий алкоголь, да и с плотным графиком игрока в квиддич увлекаться пьянкой не приходилось. Однако сегодня ему это было необходимо. Главное, не напиться и не сболтнуть лишнего.       Через пятнадцать минут, когда он практически осушил свою порцию огневиски, к нему подошёл работник Акромантума и протянул конверт.

«Уважаемый мистер Крам,

приглашаем Вас присоединиться к закрытому дискуссионному клубу. Вход у крайней правой скамейки зачарованного пруда».

      Несколько раз перечитав содержимое письма, Виктор ощутил каждую каплю огневиски внутри пустого желудка. Он пожалел, что позволил себе вольность с алкоголем, но смог быстро собраться и пошёл к указанному месту. Как это обычно бывало, когда он практически поравнялся с указанной скамейкой, на поверхности стены появилась дверь, которая была видна и доступна только ему.       Он вошёл и закрыл за собой дверь. В конце пустого коридора, освещённого потолочными люстрами с тусклым магическим огнём, его ждала следующая дверь. Они много раз обсуждали эту возможность с Обалонском, но именно сегодня, казалось, это было отнюдь не удачей. Информатор неоднократно подчёркивал, что Виктору необходимо попасть в один из дискуссионных клубов. В ходе светских разговоров приближённые Ручи искали тех, кого можно было бы завербовать, ну и лишняя информация о чужих слабостях всегда была им нужна. И тут его приглашают именно сегодня: разбитого и с немеющим языком!       Крам неуверенно вошёл в дверь. В комнате велось активное обсуждение, и его появление заставило собравшихся замолчать. Он поздоровался и сел в кресло, на которое ему указал один из присутствующих. Собравшиеся не скрываясь рассматривали новоприбывшего. Выражения лиц были разные: от интереса и любопытства до сомнения, что его персона достойна их общества. Последних, к счастью, было меньше, но это не могло не усиливать его нервозность.       Виктор узнал в человеке, пригласившем его присесть, Ерина Мекси. Он был крайне правильным человеком для его миссии. Мекси являлся одним из основных рекрутеров в сети Акромантума. В его карточке было указано, что он создавал образ простого и дружелюбного человека, чем зачастую притуплял бдительность своих собеседников. В расслабленной беседе этот человек умело добывал всю нужную ему информацию. На деле же он весьма жёсткий человек и весьма увлечен женским полом. Излишне увлечён. И несмотря на внешность восточного принца: высокий рост, атлетичную фигуру, длинные волнистые каштановые волосы, выразительные карие глаза, аккуратно постриженную бороду; женщины в итоге оставались не рады его вниманию.       Тут взгляд Виктора перешёл на другого мужчину, сидевшего рядом с Мекси. На вид ему было около шестидесяти, но Крам знал, что ошибается, ведь и на этого албанца у него было досье. Тучного, седовласого мужчину звали Дхурим Джасари. В свои пятьдесят четыре он был владельцем крупной сети борделей по всему волшебному миру. «Товар» у него был весьма разнообразный, на любой вкус и большой кошелёк. Виктору пришлось постараться, чтобы на его лице не отобразилось всё омерзение, которое он испытывал к Джасари. Ещё при прочтении досье, именно он вызвал в нём самые негативные эмоции. Из остальных присутствующих ему знакомы были лишь два человека: Юн Джи Сон – известный южнокорейский певец, гастролирующий по всей Азии и изредка посещающий и в другие страны, и Вастак Хамза – торговец тёмными артефактами и один из основных инвесторов Акромантума. Виктор ещё раз поразился как фортуна соблаговолила его миссии сегодня, ведь окружение было одним из ближайших к Ручи.       Ему предложили напиток, огневиски со льдом, и он принял его. Лучше взять и не пить, чем отказаться и привлечь ненужное внимание. Виктор ловил себя на том, что всё больше втягивается в шпионские игры и легче приспосабливается к обстановке. Он всегда считал себя прямолинейным и неловким в общении. Но новый Виктор был другим.       - Добрый вечер, – в соседнее кресло подсел незнакомец и протянул руку для приветствия. – Агимор Истогу. А вы - Виктор Крам?       - Верно, - кивнул Виктор, уверенно пожимая протянутую ладонь. - Приятно познакомиться.       - А мне приятно видеть в нашем кругу такие молодые и известные лица, - он склонился поближе и тихо продолжил, - Мне хоть и сорок пять, я тут второй по младшеству, не хватает свежей крови, - он ухмыльнулся, а потом, спохватившись, добавил, - В хорошем смысле.       - Сорок пять? – искренне удивился Виктор. Мужчина выглядел не старше тридцати лет, и одет был под стать.       - Да-да, знаю. Это всё матушкины гены. Нет-нет, вы не подумайте, чистейший род на много поколений. Вероятно, древние штучки, - он игриво взмахнул руками, - а там уж никто не знает, чем забавлялись наши предки.       Виктор натянуто улыбнулся и кивнул соглашаясь. Ему претила излишняя откровенность собеседника, с которым они были знакомы не больше пяти минут.       - Так как вы присоединились к клубу? Я был удивлён, увидев вас однажды среди гостей.       Истогу, как уже заметил Виктор, имел дурную привычку приближаться слишком близко к лицу собеседника. Крам не знал, куда деть глаза, и перемещал его то на крупный нос собеседника, то на густые тёмные брови Истогу, которые были слишком правильной формы: вероятно тот их стриг.       - И мне с тех пор очень любопытно, как же мистер Крам попадает в Акромантум, минуя официальные допуски в страну, - он хищно улыбнулся, ожидая ответа. Виктор обсуждал что-то с Обалогнском на этот счёт, но разговор совершенно вылетел из головы. Он ожидал таких вопросов в самом начале, но их не было, и Виктор забыл эту часть своей легенды.       - Кхм, - он прокашлялся, чтобы выгадать себе время, а потом не менее хищно улыбнулся и ответил:       - Собираетесь арестовать меня?       - Нет-нет, что вы, - смущённо замахал руками Истогу. Он сделал виноватое лицо и продолжил, - Понимаете, я глава департамента международных отношений Министерства Магии Албании. Такие вещи не проходят мимо меня. Профессиональная деформация, понимаете?       Виктор ответил ему на очередную слащавую улыбку, но расслабляться не спешил.       - Всё же вы загадка, Виктор Крам, - не унимался Истогу. – Слышал, у вас роман с гр…, - он сделал вид, что поперхнулся, - магглорожденной англичанкой.       Да, Виктор был прав. Расслабляться рано – допрос под видом обычного разговора продолжается.       - Вы опускаете одну большую деталь, - Виктор постучал себя по подбородку, словно обдумывал что-то, - или даже две.       - Какие же? – с интересом спросил Истогу и придвинулся ещё ближе, практически приподнимаясь из своего кресла. Виктору откинулся на спинку своего кресла и с ухмылкой ответил:       - Во-первых, она – лучшая подруга Гарри Поттера, - Истогу коротко кивнул на этот довод. Виктор пометил это у себя в голове: они знают очень много. – Во-вторых, у магглорожденных ведьм под мантией всё тоже самое, но доступнее, если вы понимаете о чём я.       Теперь уже искренне, Истогу рассмеялся и слегка ткнул Виктора кулаком в предплечье.       - А вы совсем не просты. Два снитча в один матч. Вот только… - он закусил губу для деланной паузы, - зачем вам быть ближе к Поттеру? Понимаю, он, наверное, самый знаменитый младенец в мире, но всё же?       - Поверьте, он уже совсем не младенец. И… - Виктор понизил голос и, пересилив себя, наклонился ближе к неприятному собеседнику, - у парня точно есть какой-то секрет. Смотришь на него – ничего выдающегося нет, а потом «бам»,- Виктор резко отпрянул от Истогу и вновь откинулся в кресло, - и он выдаёт такое, что не под силу взрослым и могущественным волшебникам.       Виктор заметил, что многие собравшиеся прервали свои разговоры и повернули к ним в головы.       - Так вы хотите разгадать его, – торжественно произнёс албанец, не спрашивая, а утверждая.       Виктор усмехнулся и, ткнув в его сторону пальцем, ответил:       - Именно!       «Виктор Крам получает сто пятьдесят очков за актёрское мастерство».       Собрания шли за собраниями. Свободная от отношений жизнь лучше сказывалась на карьере и тайной миссии. Тренер стал реже грозиться посадить его на скамейку запасных, что ранее делал каждую тренировку. А врать, изворачиваться и вести праздные разговоры Виктор стал почти также хорошо, как летать на метле. Во всяком случае так ему казалось.       Он сам не помнил, как увлёкся ей. Она перестала активно взаимодействовать с ним: просто часто мелькала в поле зрения, изредка приветствуя его, подавая руку для поцелуя, а чаще лишь кивая издалека, обворожительно улыбаясь и держа под руку очередного кавалера. Виктор твердил себе, что следит за личностями её компаньонов в интересах дела, но в какой-то момент начал их сравнивать друг другом и с собой. Эрмале Ручи была, безусловно, роскошной женщиной, но совершенно не тем типажом, которым бы он мог увлечься. «Совершенно не Гермиона». Но глупо было думать, что он не заигрывается.       В очередной раз Виктор прибыл на очередное, как он думал, скучное собрание и с удивлением обнаружил, что вошёл в достаточно маленький кабинет, где его ожидало всего трое человек, в том числе сам Визар Ручи, глава Акромантума. Чуть позже он заметил Эрмале, сидевшую в кресле с высокой спинкой, отвёрнутой от двери и остальных присутствующих. Ей открывался вид на большой аквариум, встроенный в книжный шкаф.       Виктор заворожённо проследил за движением её руки, потянувшейся за бокалом вина, и поймал колкий взгляд, брошенный на мгновение в его сторону. Он был рад, что она быстро исчезла за мякотью кресла, и Крам мог сосредоточиться на остальных присутствующих.       - Прошу, присаживайтесь, мистер Крам! – вальяжно пригласил его присесть сам Визар Ручи. Трое мужчин (хозяин Акромантума, Агимор Истогу и Бледар Халий) расположились каждый в своём кресле, подобных тому, в каком сидела Эрмале. Они стояли полукругом вокруг журнального столика. На нём были расставлены пара закусок и бокалы с виски. Виктор отметил, что все ждали, по всей видимости, только его: оставалось ещё одно пустое кресло и чистый бокал. Он не мог поверить, что его пригласили в высший круг Акромантума! Но персона Эрмале Ручи не давала покоя, и почему она не сидела вместе с остальными?       - Добрый вечер, господа, - он скромно улыбнулся и дал понять, что готов слушать причину своего визита.       - Добрый вечер, мистер Крам, - томно, растягивая слова произнёс мистер Ручи. Он был щедр на улыбки, но глаза выдавали в нём холодного и расчётливого человека. – Приятно видеть, что клуб Акромантум пришёлся вам по вкусу. И что вы стали нашим регулярным посетителем.       Виктор вежливо улыбался и кивал каждой реплике.       - Что ж, - он возвел глаза к потолку, где висела замысловатая люстра, украшенная многочисленными коваными элементами, окрашенными в цвет кабинета – тёмно-коричневый. В его светлых водянистых глазах отражались точки волшебного огня. После небольшой и скорее театральной паузы, Ручи продолжил:       - Я слышал, что у вас есть связи в Британии. Контакты. Некоторые очень интересные и весьма близкие, - он игриво повёл бровью, и у Виктора не осталось сомнений, что речь идёт о Гермионе и Поттере. Конечно, почему ещё он мог бы их заинтересовать. Игрок в квиддич – слишком мелкая сошка.       - Да, участие в Турнире Трёх Волшебников дало мне множество новых и весьма интересных знакомств, - Виктор не стал ничего уточнять или оправдываться.       - Каким вам показался знаменитый Гарри Поттер? – вопрос прямо в лоб. Виктор смутился, ожидая, что разговор пойдёт об иной личности. Времени на раздумья у него не было, поэтому сказал первое, что пришло в голову:       - Весьма молод.       Он тут же спохватился, ведь ему наконец выпал тот самый шанс. Нужно ловить удачу за хвост.       - Однако стоит отметить его талант, а также удивительную способность собирать вокруг себя нужных и достаточно сильных волшебников.       Ручи согласно закивал, постукивая мизинцем по бокалу в руках.       - Нельзя не отметить, что вторая сторона куда влиятельнее. Я бы поставил на то, что именно Тёмный лорд одержит победу.       Виктор хмыкнул. Затем, будто улыбаясь своим мыслям, покачал головой, специально сохраняя молчание, чтобы подогреть интерес к своим словам.       - Видимо вы иного мнения, мистер Крам?       Виктор слегка подался вперёд, обвёл взглядом присутствующих. Встретив интерес на их лицах, он наконец объяснился:       - Надеюсь, наш разговор не выйдет за пределы этого круга? – он вернулся взглядом к Ручи. Тот утвердительно кивнул. – Не хотелось бы лишиться головы при следующей поездке в Британию.       Он пользовался моментом, изводя своих собеседников ожиданием. Ему нужно было показать, что он не прост и с ним стоит считаться.       - Я слышал, что он нестабилен. Опасен. Мнителен. Склонен к паранойе. Лишнее слово – и его гнев неминуем. Уже есть пара трупов среди сторонников. Пока его боятся и терпят, но если так пойдёт и дальше, то свои же кинут Аваду ему в спину.       Визар Ручи внимательно вслушивался в слова Виктора. Он держал эмоции при себе, но слова болгарина заставили его задуматься. Ручи посмотрел на своих компаньонов. Между ними состоялся мысленный диалог, смысл которого остался для Крама непонятым. Затем кивнул, и обратился к Виктору:       - Да, я тоже слышал что-то подобное, но силу Тёмного лорда нельзя отрицать. И он говорит на языке власти, а не заискивания со всяким сбродом. Говорят Поттер окружил себя предателями крови и грязнокровками. Директор Хогвартса уже немолод, и многие шепчутся, что тоже успел, – Ручи покрутил пальцем у виска. Виктор уважал Альбуса Дамблдора и такое обращение вызвало в нём гнев, но он старался держать лицо.       - Да, Поттера испортило его детство с магглами, но ему симпатизирует достаточное количество влиятельных волшебников. И, думается мне, их станет больше, когда начнётся настоящая война.       Ручи, казалось, было, что ещё сказать, но он указал на нетронутый бокал Виктора и закуску, напоминая ему об угощении. Дальнейший разговор шёл на другие темы, где хозяин Акромантума едва участвовал. Он был задумчив и лишь изредка вставлял свои реплики. Виктор надеялся, что посеял семя сомнения в его голову. Возможности пообщаться с ним вновь могло больше не быть.       Затем троица мужчин покинули его. Он помедлил, давая себе возможность перевести дух. Даже если играть он стал лучше - его это истощало.       - Какие у вас, мужчин, скучные разговоры. Всё дела, да политика, и совсем нет места любви, – Виктор вздрогнул. Он совсем забыл, что Эрмале Ручи тоже была в комнате. Всё это время она сидела тихо, скрытая за высокой спинкой кресла, став невидимкой. Миссис Ручи, – Виктор поднялся с места, поравнялся с женщиной, и поцеловал ей руку. –       - Простите нашу приземлённость.       Она жеманно рассмеялась, не отводя глаз от Виктора. Протянула руку, чтобы он помог ей подняться, а затем явно нарочно оступилась и воспользовалась его рукой, как опорой, чтобы не упасть.       - Простите, я кажется увлеклась вином, – она продолжала держаться за него, не отстраняясь ни на дюйм. Виктора окутал тонкий аромат её духов, слишком сладкий, чтобы ему могло понравиться, но в этой женщине не было ничего, что он бы мог назвать «в моём вкусе», кроме разве что волнистых волос. Правда, их она скорее всего закручивала, очень уж идеальными и крупными были волны. Но глаза Эрмале Ручи не могли никого оставить равнодушным: они были абсолютно серыми, без намёка на вкрапления других цветов. Россыпь длинных ресниц вокруг больших миндалевидных глаз, выделяли их ещё сильнее. А изящные изогнутые брови бросали вызов всякому, кто столкнётся с ней взглядом.       Кажется, Виктор забыл как дышать, забыл о приличиях, диктующих ему перестать держать замужнюю даму за руку и отступить. Однако он не мог оторваться от стального и такого горячего взгляда, а потом, опустив взгляд к губам, окрашенным бледно-розовым блеском, Виктор едва удержался, чтобы не попробовать их на вкус. Он всерьёз задумался, а не было ли в роду Эрмале вейл, когда смог совладать с собой, отпуская руку миссис Ручи.       Однако она не позволила ему отступить, положив обе руки на его плечи.       - Я тебе нравлюсь? – отбросив формальности, спросила Эрмале.       - Да, – ни секунды не раздумывая прошептал Виктор.       Она встала на цыпочки и выдохнула парню в ухо:       - Тогда целуй.       Виктор хотел возразить, напомнив, о её статусе, о приличиях, о том, что их, в конце концов, мог застать кто угодно, в том числе её муж, но она не дала ему произнести и слова. Эрмале ворвалась в его приоткрытый рот языком, околдовывая, заставляя забыть о каждой причине остановиться. Жар прошёл по всему его телу. Он почувствовал нестерпимую жажду, утолить которую могла лишь эта хрупкая женщина. Виктор вторил движениям её языка, прижимаясь всё сильнее к стройному телу. Он ещё никогда не испытывал такой сильной страсти, такого сильного желания взять кого-то здесь и сейчас. Что он и сделал: задрал юбку, нашёл кружево белья, скользкое от возбуждения. Она застонала ему в рот, и Виктор воспринял это как приглашение двигаться дальше. Он стянул с неё бельё, резко развернул спиной к себе и подтолкнул забраться обратно на кресло. Виктор слегка нажал ей на поясницу, заставляя прогнуться, и продолжил ублажать албанку руками, поигрывая то с клитором, то вводя два пальца в её влагалище. Эрмале извивалась и стонала от его движений, смазки на пальцах стало больше.       Виктор спустил штаны вместе с бельём и вошёл в неё: сначала двигался не спеша, стараясь не причинить боли, но она взяла на себя инициативу, и стала двигаться быстрее. Больше он уже не стал сдерживаться и набрал темп. Крам сжимал то бёдра Эрмале, то тянул её за волосы, заставляя выгнуться, чтобы войти глубже. Ему нравилось, что она начинала стонать всё громче и теряла контроль. Виктор кусал её шею, сжимал грудь через одежду, жалея, что не снял с неё платье. Он испытывал животное влечение и вёл себя как зверь, забирая желаемое. Даже если бы весь Акромантум ворвался сейчас в комнату, он бы ни за что не остановился.       Эрмале опустила руку к клитору, готовая получить разрядку. Она периодически царапала его своими длинными ногтями, но это только сильнее заводило её. Дыхание женщины сбилось, она прикусила обивку кресла и задрожжала. Виктор почувствовал, как она вся сжалась вокруг него, и сделал ещё несколько толчков. Затем он вышел из неё, и наблюдая за сокращением влагалища, кончил, рвано дыша, разбрызгивая сперму по её промежности, ногам, одежде.       Эрмале, не меняя позы, обернулась на него, провела пальчиками у себя между ног, собирая сперму. Она не отрывала от него взгляда, когда слизывала её с пальцев, а затем с верхней губы, которую тоже нечаянно испачкала. Если бы мог, он кончил бы ещё раз от одного только вида.       Почувствовав его настроение, Эрмале слезла с кресла, стянула с себя платье, позволив Виктору умереть от удушья, ведь он забыл как дышать от вида её роскошной груди: полные, большие, с розовыми стоячими от возбуждения сосками. Член начал оживать, что не укрылось от албанки. Она хмыкнула и толкнула Виктора на кресло. Он неловко упал на него, а Эрмале села перед ним на колени и ловко стащила брюки и трусы. Одарив его полным похоти взглядом, миссис Ручи начала делать ему лучший минет в его жизни.       - Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Виктор. Он искал подсказки, любые мелочи в её внешнем виде, которые могли бы выдать признаки повреждений. Он слышал, что её проклял Антонин Долохов, но колдомедики не раскрывали названия заклятья. Ему казалось это странным, ведь обычно такое не скрывали.       - Уже лучше, – девушка выдавила из себя улыбку, словно та могла обмануть Виктора. Он видел, что ей плохо, хотя так и не нашёл видимых повреждений.       - Чем он в тебя ударил? Колдомедики почему-то мне не рассказали.       Гермиона испуганно посмотрела на него. Она вся сжалась, глаза начали наполняться слезами.       - Тише, тише, – Виктор не смог удержаться и осторожно обнял её. Она прижалась к нему, давая волю слезам. Крам терпеливо ждал, гладил её по голове, старался не думать о том, как чудесно было вновь ощущать её кудряшки в своих руках.       Спустя долгие минуты, Гермиона успокоилась и виновато отстранилась от Виктора. Тяжело сглотнув, она прошептала:       - Он сделал меня бесплодной.       Виктора будто оглушили. Он не мог поверить в то, что услышал.       - Ему показалось очень забавным, что я не смогу иметь детей. Не смогу родить новых грязнокровок. Он, правда, хотел меня потом убить. Иногда я думаю, что лучше бы убил. Я никогда не задумывалась о детях. Кто вообще думает о детях в школе? Но теперь...       Парень с трудом переваривал услышанное, нужных слов не находилось, и он мог только смотреть на Гермиону полными жалости глазами.       - Только не говори никому, ладно? Я решила никому не рассказывать, поэтому и колдомедики хранят тайну. Не знаю, почему рассказала тебе. Наверное, – она обхватила себя руками, усмиряя дрожь, – не могла держать такое в себе.       Виктор почувствовал, что тоже дрожит. Его разрывало от сочувствия, от злости на Долохова, от ненависти к себе, что она доверила ему такую тайну, а он... Он... Не дождался. Он сейчас был ей нужен. Он должен сказать ей, что она прекрасна, что любит её, что был бы с ней и плевать на проклятье... Но слова застревали в горле. Виктор принадлежал другой женщине, а Гермионе он мог дать лишь это:       - Я сохраню твою тайну, чтобы не произошло. Ты можешь поговорить со мной об этом в любое время.       - Спасибо, – девушка легла на больничную койку, подтянула ноги к животу и закрыла глаза. Виктор сидел рядом с ней, пока она не уснула. Он тихо встал с её кровати, накрыл одеялом и ушёл.