Златохвостик

      Ночь. Улица. Фонарь. Больница. Почти как из стихотворения. В палате белый свет везде: от ламп, стен, пола, потолка и даже одеяла. Интересно, как долго Фьор тут без сознания? Медсестра работает первый день. Сейчас она позовёт врача и Фьор всё узнает. — Здравствуйте. — Поздороваться лекарь. Ему явно не до сантиментов. — У вас ножевое ранение в груди. Ну, да, это вы и так знаете. Жить будете, о чём и так догадываетесь. А вот сестру вашу спасти не удалось.       Печальная новость ударила словно хлыстом. Затем Фьор задумался. «Откуда врач может знать о его сестре?» Фьора сбила машина, кода он был уже достаточно далеко от лагеря. Молодой человек поёжился от гудка автомобилей за окном. Встрепенулся и лекарь. Здесь лихачи довольно редкое явление. Больница номер 13 стоит на отшибе, а совсем рядом живёт уютный провинциальный городочек. Приезжающие сюда из больших мегаполисов гости часто удивляются его ритму, отвыкнув от милой наивности бытия. — Бар «Ирина Лось». Почему «Ирина»? — А почему «Лось»? — Да ладно, какая разница. Всё равно в это время здесь больше ничего не работает.       Душно. Разбилась кружка. Барная стойка залита пивом. В углу с лева группа девушек по-очереди бросает дротики дартса. Возгласы, аплодисменты. На сцене выступают не совсем трезвые молодые люди, однако кантри исполняют неплохо. Перед сценой сдвинуты два стола, где бурно ведёт разговор компания старых знакомых. — Да, им-то какая разница?! — Заметил первый. — Каждому своё. У людей в Африке нехватка воды, у эльфов нет солнечного света! — Все проблемы из-за женщин! — Злобно выплюнул другой. Это Тиаро. Как же время всех меняет. — Если бы она отдала часть короны, оба были бы живы! — Может, они до сих пор живы! — Добавил ещё один. — Никто не знает, куда делись. — Алесса говорит, что принцесса покончила жизнь самоубийством. — Таинственно произнёс пятый. — А она откуда знает? — Трое одобрительно покачали головой. — Откуда-то знает. — Промямлил пятый. Гар Багнагорс. Точно он. У Сильвы хорошая память на лица, но не на имена. — Принц ревновал сестру ко всем подряд. Он убил её любовника на дуэли и Нуала только ждала повода, чтобы отомстить. — Оппонировал шестой. Наверное, его зовут Эльрих. — Вечно женщины под ногами мешаются! — Вернулся к своим личным проблемам Мокчир. — Может, пусть твоя бывшая жена выплатит половину от стоимости квартиры? — Посоветовал Эльрих. Он, похоже, у них самый умный. — Я, когда разводился, предъявил чеки на украшения и прочие дорогие подарки. Моя мне всё возместила. — Вы же состояли в гражданском браке? — Поймал мысль Тиаро. — Да. Так, и квартира неё была записана. — А я не хочу ничего делить. — Свёл на нет сказанное друзьями Мокчир. Его супруга так и не оправилась после катастрофы в Городе-маяке. — Я всё это заработал. Я! Она кто? Никто! Бухгалтер. А я клиентов обслуживал, деньги зарабатывал. Вот этими руками зарабатывал. — У вас был совместный бизнес. — Подметил Капитан Очевидность. — Совместный. Это по документам совместный. Я — генеральный директор и она — гениальный директор. Но кое-кто в кабинете своём сидел, с бумажками, налоговыми. А я с клиентами работал. Понимаешь? — Ага! Странные создания, женщины! — Решил поделиться своим опытом четвёртый. Он очень похож на Жвирблис. Может, это Брейлир так возмужал? — Я много работаю. Очень много. Как-то познакомился с одной. Хорошая, красивая. — Он загибал пальцы правой руки. — Приглашаю на свидание. Пообедали мы и всё: мне на работу пора. На обеденном перерыве ради неё на целый час задержался . Потом звоню — трубку не берёт. Ресторан-то хороший. Что ей не понравилось? — Двое, кому было интересно и слушали его, пожали плечами. — Я тоже однажды решил на улице познакомиться. — Вставил Фенек, как будто бы Брейлир говорил, что у него было именно такое знакомство. — Пытаюсь наладить контакт, а она раз и бежать. Представляешь я — насильник и убийца. Подумаешь, с дачи ехал. Ремонт у меня там. Ну, ногти грязные. Сланцы. Я же не буду в костюм переодеваться. — Очень похоже на их с Сильвой первую встречу. Интересно, какой будет его реакция, если Фенек заметит бывшую одногруппницу? — Твоя блондинка? — Подперев ладонью подбородок спросил Брейлир. — Белая бестия. — Не с одной ли мы дамой общались? — Долгий гогот. — У меня тоже с блондинкой история была. — Проснулся heru Гар. — Встретились пару раз. Она беременеет. Я прямо сказал, что ребёнок мне не нужен. Ну, куда? Образование надо получать и все прочее. Давно это было. Решил пообщаться с родной дочкой. По телефону она такое устроила! Я даже слов таких не знаю. Видеть не хочет. А родная дочь! — Вы мозг свой включите и подумайте! — Незаметно для себя Сильва дошла до точки кипения. — О, снова блондинка! — Я знаю её. Это же архивный ходок Эльвадора. — Фенек с опаской глянул на Брейлира и втянул голову, надеясь, что его не заметят. — Не представляю, как можно было взять женщину на такую должность? — В пьяном угаре Гар Багнагорс достал из ножен кортик, слегка шатаясь, приблизился к Сильве. Она поднялась навстречу. — Вот подойдёт кто-то нибудь, да ка-а-к нападёт. — Клинок указывает на грудь. — Что будешь делать? — Без колебаний Сильва сжала его запястье и насадила себя на лезвие. — Если я истеку кровью, вас за пьяный дебош лишат всех званий и владений, а на детей ляжет позор и не видать сыновьям блестящей карьеры, какую вы им прочите, господин Гар. — А если узнают все узнают, что ты творила в XVII веке? — Девушка, продолжая держать руку, вынула из раны кортик. Зажала рану. В баре стало тише. Не играют музыканты и замолкли хмельные крики. Несколько телефонов снимают видео. — Мы с вами путешествовали в прошлое, в период раскола Ирландии? Кто же вам п-поверит? — На глаза упала прядь и Сильва сдула её. Осушила свою рюмку. Сорокаградусный ликёр, как всегда, обжёг горло. Кто-то выстрелил и пуля пролетела над ухом архивного ходока. — У нас тут ещё и тир? — Дочь демона! — Из-за барной стойки в Сильву целится некто похожий на охотника из фильма Джуманджи. — Твой отец не справился, так тебя послали закончить его дело! — Девушка быстро попятилась к выходу. Охотник снова выстрелил в молоко.       Когда они выбежали на улицу, некоторые зеваки ещё смотрели на захлопнувшуюся дверь, потом вернулись к своим делам, включая странную парочку в углу. Несмотря на шум, они говорили почти шёпотом. — Вот, что она творит? — Пробормотал Равен. — Неужели не понимает, они откупятся. А себе репутацию всю… — Hery потёр глаза. — Смотри. — С восторгом произнёс Исса, выкладывая свёрток на стол. — Что это? — Пергамент. — Да, неужели? — Глумливо изумился Равен очевидному выводу. — Я так долго искал бумажный носитель королевского завещания о престолонаследии! — В XVII ещё не изобрели других. — Кто-то умудрился добраться до документа раньше меня и отсканировать. — Для чего тебе свиток? — Сейчас уже не найдёшь устройства, которые смогут прочитать информацию на флешке! Бумага, она навечно сохранит послание. Если только… — Рядом с пергаментом лежит нож для разделки мяса. Исса взял его и занёс у шеи. По белой коже протянулась алая полоса. Кровь фонтаном брызнула в лицо Равену и на выцветающие чернила. — Исса, что ты наделал! Только месяц без антидепрессантов! — Рубиновая плазма на глазах разъедает чернила. Зачем нужно было это делать? Можно же просто сжечь.

      В это самое время не далеко от больницы номер 13, под землёй, из забытья вернулся монах Мирон. Рядом кричит женщина. Крик постепенно подбирается к сознанию мужчины. Мысль не спеша наводит фокус, но тут Мирона оглушают выстрелы из ружья. Девушка умолкла. Её что, застрелили? Луч фонаря скользнул по камням. Мирон закрыл глаза. Свет коснулся рясы и устремился дальше, в туннель. «Да, где же она?» — Злился охотник. — «Как ей удалось сохранить трезвый рассудок после бутылки джина или чего она пила в том баре?»              Охотник прошёл мимо. За ним потянулись сырость и холод. По животу Мирона пробежала мышь. Мирон их ненавидел. Они кишели в подвале, где его запирали в детстве. Монах сел и обнаружил себя в маленькой комнате с тысячей масляных ламп. Пол покрыт толстым слоем песка, но в некоторых участках, где, по всей видимости, раньше стояли фонари, проплешины и видно, что в центре изображён рисунок какого-то древнего божества. У стены на боку лежит Тирин. Её правая культя уже перестала кровоточить, конвульсии шока прекратились и сейчас она просто тяжело дышит, как и Мирон, постепенно приходя в сознание. Вот она переворачивается на спину, пытается принять более удобное положение. Мирон обрадовался встрече старого друга. В монастыре он скучал по Тирин больше всего. Мельком девушка посмотрела на монаха, потом на чёрную фигуру с крыльями, которая возникла перед ними как из воздуха. «Сам дьявол, не иначе.» — Монах перекрестился. — Вы могли спастись, но не убежали. — Сказала эльфийка Мирону. — Меня прибило камнями и оторвало руку из-за взрыва. Вы остались, чтобы вытащить меня? — Да. — Тихо ответил Мирон. Неужели он так изменился, что девушка не может узнать его? — Почему вы не убежали? — Настаивала Тирин. Она не видела костлявой фигуры или не хотела замечать. — Как бы я жил после этого? Зная, что в моих руках была жизнь и я ничего не сделал для того, чтобы спасти её. — Но, теперь вы можете потерять свою. — Нет, не думаю. — Уверенно сказал Мирон. — А мой жених, Катур? Как он? — Девушка смотрела на монаха, как на последнюю соломинку, хотя знала, что Мирон ни как не мог обладать ответами. — Он женился на другой женщине. — Услышала Тирин от костлявого силуэта и заплакала. — Теперь я понял суть поговорки: пересолила, значит влюбилась. Пока готовит, плачет, и солёные слёзы падают в еду. — Произнёс Мирон. — Всё, хватит! — Раздражённо прошипела фигура в чёрной тюли. — Идите туда. — Она махнула на дверь, где только что была стена. — Нам нужна помощь! У девушки руку оторвало! — Возразил Мирон. — Там есть зеркало, оно вам всё покажет. — Девушке нужна ме-ди-цин-ска-я помощь! — В нём вы увидите себя. — Прошипела фигура и испарилась.       Делать нечего. Оба пошли к двери. Мирон поддерживает эльфийку за предплечье. Он ощущал, как девушка слаба. Тирин продолжала всхлипывать и, похоже, не понимала, что происходит. Когда за спиной стало совсем не видно света ламп и они оказались в кромешной темноте, эльфийка произнесла: — Я не хочу умирать девственницей. — Её голос изменился. Он стал более жёстким. Будто речь идёт о выборе одежды. — Ты не умрёшь Тирин. — Катур женился. Что же мне теперь делать? — Так случается. Встретишь, другого, лучше. Будет у тебя счастливая и большая семья. Обязательно будет. — Как вы думаете, мы одни? — Думаю, да. Мы здесь совсем одни. — Помогите мне. — Как? — Ах, да. Вы не видите. Помогите мне раздеться, а то с одной рукой тяжело. — Тирин, — попытался предостеречь её монах. — Окажите милость женщине.       Мирон, а точнее Константин, вырос в семье военного. Ему не трудно принимать ограничения и контролировать себя, но сейчас он оказался бессилен. Вот Тирин уже прижата у стене. Верхние слои одежды сброшены. Мирон скидывает с плеч бретели комбинации, стягивает кружевные трусики. Кругом острые камни. Мирон сам уже порезал руку, а что же с нежной спинкой эльфийки? Они сели на груду одежды. Тирин в подростковом возрасте тайком читала интимные книжки, которые приносила ей Насаль. Девушке конечно же нельзя было даже прикасаться к подобного рода литературе. Но благодаря ей сейчас эльфийка не растерялась. Трин смело приняла позу с широко раздвинутыми ногами и упёртым за спиной руками. Жаль, что кругом темно. Она очень хотела показать себя, чтобы её разглядывали, говорили слова. Мирон провёл обеими руками по внутренней стороне бедра. Дотронулся до розы, сразу глубоко погрузив пальцы, но девственная плева выдержала. Не сказать, что Тирин ждала таких ощущений, однако мысль, о том, что ей приоткрывается завеса тайны, подогревала интерес и призывала к действию. — Не бойся, больно не будет.       Мирон подтянул девушку за ягодицы к себе. Теперь ноги эльфийки были сверху скрещены с его. Ай! Как же больно. В такой позе Тирин не может ни оттолкнуть, ни сама отдалиться. Мирон в приступе блаженства сильно прижимал девушку к себе. Он ощущал острые соски, вставшие скорее от холода, чувствовал женский запах. Следующие десять минут Тирин только молилась о том, чтобы всё скорее закончилось. И когда это наконец случилось, когда Мирон убрал от неё руки, она отползла как можно дальше, не чувствуя под собой острых камней. И тут над головой зажёгся белый свет. У Тирин возникло ощущение déjà vu. Снова белый свет. Теперь она видела Мирона и испытывала отвращение. Мужчина не верно истолковал эмоции, какие отражались на лице эльфийки, и шагнул обнять, но Тирин выскочила и оттолкнула его. Мирон споткнулся о камень, упал, ударился головой о острый мрамор и больше не поднялся. Тирин могла бы этого не делать. В голове у неё пронеслась мысль, что если кого-нибудь толкнуть, он может упасть не самым безопасным образом. Девушка подняла голову. Она всматривалась в слепящий свет, щурясь, прикрывая глаза рукой. Она ждала.       Тут свет погас также внезапно, как и появился. Темнота вокруг казалась ещё мрачнее, чем прежде. Когда стало ясно, что великой кары или чего-нибудь другого не настанет, Тирин покрутилась вокруг себя, вспоминая, где могла оставить одежду. Зачесалась культя. Девушка опустилась на колени и ощупью пыталась найти одежду, ежесекундно почёсывая нестерпимо зудящую рану. Ряса ей попалась сразу же, а вот своё платье Тирин не могла найти, как не старалась. Одеваться было очень трудно, учитывая что раньше ей помогали минимум две служанки, а теперь ещё и одной руки не хватало.       Тирин пошла вперёд. Шла она не быстро, боясь в темноте споткнуться о валуны. Окружающая обстановка нагнетала своей безнадёжностью. Тирин шла уже довольно долго. В начале пути ей было одиноко, грустно за свою судьбу, за себя, за то, что она вся грязная. Потом девушка начала замерзать. Возникло чувство голода. С ним приступ жалости к себе начал отходить на второй план. Вот Тирин уже спотыкается. Земля под ногами становится мягкой. Ступни увязают в чём-то мокром и холодном. Девушка наконец поняла, что идёт по болоту. Чтобы не упасть, она шла вдоль стены. Ухватившись за камни, высвободилась из грязи, забравшись вверх по камням. Теперь она замерла в воздухе. Откуда здесь болото? Болота возникают из-за застаивания воды. Но на процесс заболачивания влияет обилие осадков. Откуда здесь, в тоннеле, взяться осадкам? Может, она уже вышла из лабиринта? Где тогда звёзды, звуки?       В ответ на её вопрос из-за поворота выехала машина. Благодаря фарам эльфийка увидела, что она действительно на улице. Впереди поля, а за ними леса. Автомобиль пронёсся по песчаной дороге мимо и снова наступила тьма. Ни ветерка. Вдали затих мотор и хлопнули двери. Слышатся голоса. Как выбираться? Звать на помощь страшно. Да и машин Тирин в жизни не видела. Очень страшно. На глаза навернулись слёзы. У неё больше нет сил. Ряса промокла. Холодно. Хочется есть. Хочется лечь. Болит рука, которой Тирин цепляется за острые камни. Чешется рука, которой нет. Подошва туфель слишком тонкая и девушка чувствует ступнями каждый камень. Когда нибудь всё закончится. Рано или поздно наступит день. А сейчас она повисит здесь.              Показалась ещё одна машина. Фары снова осветили окрестности. Но Тирин они уже не интересовали. Девушка отсутствующим взглядом смотрела перед собой. Висела она лицом к каменной стене и радиус обзора её в любом случае был не велик. Девушка увидела, насколько бесконечная стена в длину и что совсем рядом висит скелет. Его Тирин разглядела в последние несколько мгновений, но она была уверена, в том, что находится рядом с мертвецом. Эльфийка надрывно завизжала. Потом замолчала. Потом снова завизжала. Безрезультатно. Тирин не сможет забраться выше. У неё не хватит сил. — Девушка! А, девушка! Вы зачем туда забрались?       Крик привлёк людей, которые выгружали вещи из машины. Они прибыли сюда пожить пару дней с палатками и вопли Тирин их смутили. Начало августа. Ночи темные, без лунные. Самое время для маньяков. Девушка ошиблась по поводу своих возможностей. Тирин принялась переступать с камня на камень, потом она нащупала мягкую землю. Стена оказалась берегом, где росла осока и прочие полевые травы, за которые удобно хвататься. По шутке судьбы дорога перед болотом серпантином поднималась к этому самому обрыву. Здесь уже разложен большой шатёр, горит огонь. Тирин хотела попросить о помощи, но туристы, увидев фигуру в черной рясе из без руки, с криком бросились прочь.       Девушка сначала расстроилась, но потом обнаружила, что они оставили свежеприготовленную еду. Без ножа было есть не то, чтобы не удобно, просто неприятно, но, как говориться: не мы такие, а жизнь такая. Колбаски обёрнуты в бекон. Очень интересная идея. Давно она не пробовала такое блюдо. Дома подобную еду не готовят. Матушка придерживается здорового питания. Где же она могла отведать этот деликатес? Дело было на природе. Точно так, как сейчас, горел костёр. Только здесь колбаски жарят на сетке, а тогда их насаживали на шампуры. Константин помнится занимался ужином. Где же это было? Когда? Откуда она вообще знает Константина? Всё случилось будто не с ней. В другой жизни.       Уютный летний вечер. Константин говорит с Катуром. Они смеются. Тирин смотрит на них двоих и невольно сравнивает. Как Катур выдерживает его? Он же горилла, примитивное существо. Девушка уже час не может развидеть, как Константин выплюнул сгусток слюны себе под ноги. Оба мужчин полные противоположности, но в человеке есть что-то "цепляющее".       Интересно, надолго ли убежали люди? Оставили все свои вещи, а домой им возвращаться как-то нужно. Тирин стала невыносимо одиноко. Она совсем одна. А раньше она никогда не была одна. Везде её сопровождала няня, у которой с собой и зонт, и платок, и кошелёк. Девушка не знает, где она. И что делать. Мир так велик. Катур обучался географии и много рассказывал ей о разных странах и морях, где его отец выращивает жемчуг. Тирин мечтала о путешествиях. Однако реальность оказалась куда более суровой.       Тревоге уступила головная боль и звон в ушах. Боль усиливалась. Тирин стало трудно дышать. Грудь сдавливало так, что казалось сломаются кости. Рёбра сдавливало и отпускало, сдавливало и отпускало. Ещё раз. Девушка обнаруживает себя снова в кромешной темноте. — Всё, задышала. — Произнёс голос. — Где носилки?