The wolf can be obedient

      Чан не стал долго задерживается в купальне, ибо он не знал чем ему обернётся его медлительность. Возможно, Чонин и не говорил поторапливаться, но и сидеть сколько хочет он ему не разрешал. Женщина лишь фыркнула, но молча повела его в какую-то комнату. Какое-то время он был там один, рассматривая обставленную тёплыми камнями стены и небольшую купальню с ведром воды и чашей. Чану было неловко находиться одному, тем более голому, тем более непонятно где, когда непонятно кто может зайти. Как раз в это время в комнату поспешно зашёл слуга-гибрид. Он выглядел немного напуганным, а когда увидел, что Чан один, выдохнул. — Фух, иди сюда, — слуга расставил на столе какие то материалы и подозвал Чана. Последний нерешительно подошёл. — Что это? — кивая на однородную белую массу, спросил волк. — Это для удаления волос, — быстро ответил парень, нанося на тело волка, в том числе и на паховую зону. Чан отскочил, шокированными глазами смотря на гибрида напротив. — Какого чёрта? — воскликнул Чан. — Ты чего? — тот аж вздрогнул, теперь уже зло таращась на Бана. — Это приказ Господина, думаешь, мне это надо? — парень притянул волка, продолжая свою работу. — Ты можешь стоять спокойно, а можешь брыкаться или пытаться сбежать. Только тогда стража найдёт способ усмирить тебя. Чан, стиснув зубы и тяжело дыша, стоял спокойно. Нет, он вовсе не боялся боли… Его в некотором смысле возбуждало быть красивым для Чонина. Если это был его приказ, значит… Ему, возможно, так нравится… Нет… Чан грустно хмыкнул, смотря на то, как на ткани, которым слуга вытирает средство, остаются его волосы, а после его ведут в купальню, откуда на него из чаши наливают воду, смывая полностью средство и волосы. Чану некомфортно. Он не может разобрать, нравится ему это или нет, он впервые видит свой член таким… голым. Его прошлый хозяин и купаться то ему позволял только раз в неделю, и бывало так, что он неделю ходил с засохшей спермой на члене и между бёдер. Так, наверное, гигиеничней. Ему стоит быть благодарным, хотя кто знает, что будет потом. — Теперь ты мой маленький лысый волчонок, — услышал Чан голос за спиной. Он буквально задохнулся от его слов, а лицо пошло пятнами. — За что? — тихо спросил волк, чувствуя на себе взгляд красиво одетого красивого Чонина. За его спиной как обычно стояли два стража. Слуга, тут же поприветствовав Господина, удалился. — Захотел, — пожал плечами Ян. — К тому же, теперь ты такой красивый. Твоя белоснежная кожа такая нежная. Ты ведь понимаешь, что если я захочу, я могу полностью тебя побрить, и волосы, и уши, и хвост. Будешь тогда как сфинкс лысым. Чан ощутил, как от этих слов ему стало плохо. Он прикусил губу и отвернулся. Перспектива быть полностью побритым ему не нравилась, но он был не в том положении, чтобы выбирать. — Конечно, Господин, — это мелочь, лишь бы без боли. Он привык терпеть заскоки хозяина, но Чан искренне надеялся, что Чонин другой. Как же он ошибся. Почему-то от этого больно. — Ладно, прости, я пошутил, — Чонин подошёл ближе, проведя рукой по волосам, легонько касаясь серых ушек, которые Чан интуитивно отстранял. — Мне говорили, что ты не обучен по нашим правилам. Дело в том, что по нашим традициям гибриды должны быть безволосые. Это своего рода «закон», за несоблюдение которого наказывают. Родители, возможно, захотят проверить, потрогать. Я не позволю им касаться тебя, но лучше подстраховаться. В любом случае, лучше ведь кремом, нежели иглой убирать каждую луковицу. Волк понуро кивнул. Он действительно не имел никакого понятия о происходящем в этом королевстве, и тем более не знал всех правил, касающихся гибридов. Возможно, его господин хочет как лучше, Чану уже всё равно. — Чан… Ты ведь понимаешь, что это необходимо? — мягко продолжил Ян. — Я сам терпеть не могу эти дурацкие правила, но я один ничто против целой системы, где людям выгодно подавлять гибридов и всячески унижать. Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы уберечь тебя от этих жутких «правил». Ну, или свести все болючие риски к минимуму. — Спасибо, Господин, — совсем не веря словам Чонина, ответил Чан. — Да, я всё понимаю. Чонин лишь вздохнул. — Хорошо, — снова твёрдый ледяной голос. — Ещё несколько процедур, и слуги тебя переоденут. После этого иди в свою комнату и жди меня. Не слоняйся по дому, потому что сам понимаешь — мало кто тебя знает, тебя могут принять за обычного раба гибрида. Бан кивнул, облизнув сухие губы в форме сердца. И что изменится от того, что люди узнают, чей он гибрид? Кому какая разница? И разве он не обычный гибрид? Ах, нет же, теперь он личная шлюха самого младшего господина. Ему радоваться или плакать? Судя по всему — радоваться, но ему что-то не весело совсем. Чонин, подождав ещё несколько секунд, вышел в сопровождении той же охраны. Чан наконец свободно выдохнул. Думал, в сказку попал, Кристофер? Как бы не так. Молчи и терпи, радуйся, что не бьют. Ужин в семь вечера, а сейчас только четыре. В комнату зашёл тот же слуга и продолжил колдовать над внешним видом волка. После того, как с него убрали все волоски, его начали растирать приятно пахнущими маслами, укладывать волосы, причесывать хвост и ушки. Это заняло чуть больше часа, а после ему принесли одежду. Это была простая белая рубашка, похожая на сорочку, доходившая ему до середины бёдра, и обычные белые трусы. — Что это? — хмурясь спросил волк, кивая на разложенные вещи. — Твоя одежда, — посмотрев на Бана как на дурака, ответил слуга. — Я вижу, — огрызнулся Крис. — Я не буду это надевать! — Слушай, тебя никто не спрашивает. Зачем тебе лишние наказания из-за такой мелочи? Это всего лишь одежда. Подними руки, — слуга, взяв белую рубаху, подошёл поближе. Волк упрямо стоял. — А что, если нет? — Что происходит? — в комнату зашёл молодой мужчина с чёрными, будто перья ворона, волосами и неприветливыми чертами лица. От одного его холодного, сурового взгляда Чану стало не по себе. Он был одет очень дорого и красиво, почти так же, как и Чонин. — Добрый день, Господин, — нервно поздоровался слуга, опускаясь на колени. — Готовим раба Господина Чонина к ужину. Мужчина прошёлся презрительным и таким высокомерным взглядом по Бану, что последнему захотелось откусить ему что нибудь. Но что-то ему подсказывало, что этот без колебаний может убить, или же заставить Чана пожалеть о том, что он вообще родился на свет. — Твоё имя, раб, — отдал приказ мужчина. Его голос звучал очень твёрдо, и он явно не терпел замедлений. — Бан Чан, господин, — ответил Бан. — И чего ты тут возникаешь, Бан Чан? Что не устраивает нашу принцессу? — зло съязвил мужчина. — Всё устраивает. — Да неужели? Почему ты до сих пор на ногах?! Мой младший брат не учил тебя манерам? Может, мне достать плеть? — мужчина буквально выплёвывал каждое слово. Чан судорожно стал рассуждать, что же ему делать. Ему не впервой становиться на колени. И с чего это вдруг ты решил, что можешь когда-нибудь встать на ноги, как обычный человек. Чан сжал уши к голове и присел на колени, сложив руки на коленях и опустив глаза. Поза подчинения, которую так долго вбивали ему в голову. — Я Чанбин, для тебя Господин Чанбин, — продолжил мужчина, сейчас уже спокойнее, но всё ещё с ледяным тоном. — Раз ты шлюха моего брата, мы будем часто пересекаться, возможно, даже познакомимся поближе… Так что советую запомнить меня. Чан молча кивнул, чувствуя себя отвратительно. — Какие у вас проблемы? — уже к слуге обратился Чанбин. — Я слышал крики. — Волк отказывается надевать одежду. — Любишь побыть голым? — усмехнулся Бин, обращаясь теперь уже к Чану. — Я понимаю, ты дикое животное и не привык к нормальным человеческим условиям и правила морали для тебя чужды, но раз уж мой брат привёл такую псину как ты в этот дом, откажись от своих диких привычек и начни вести себя нормально. — Чанбин подошёл ближе и схватил Чана за волосы, потянув назад. Как же мерзко… Как же мерзко… Тело начинало дрожать от желания сопротивляться, ударить, укусить… Укусить! Миг, и Чанбин резко отскочил от острых зубов волка, которыми тот попытался вцепиться в руку. Клацанье зубов сопровождается утробным рыком и шумным дыханием. — Да как ты смеешь, мелкая псина, — откуда-то сзади Чанбин достаёт электрическую плеть. Один взмах и Чана ударило током так, что он всеми клетками тела почувствовал эту боль. Словно его приложили горячим металлом, а место удара ещё и пульсировало от невыносимой боли. Бан упал за землю, корчась и пытаясь ухватить воздух. Как же мерзко… Каждый, кому не лень, может его унизить или побить… Ещё один удар попался на бок, да так больно, что из Чана вырвался крик, а после и тихий скулёж. — Вставай! — Чан с трудом встал на колени, стиснув зубы до белых пятен на щеках. — Всего два удара, волк, неужели ты не способен их выдержать? — плюнул Со и поднял голову Чана рукоятью плетя. — Тебе повезло, что ты домашнее животное моего братца, а иначе я бы выбил у тебя все до единого зубы, и вставил их всех тебе в задницу, и трахал бы самым большим дилдо, чтобы острые концы разрывали твоё очко. Просто благодари бога, что Чонин выбрал именно тебя. — Закончите сборы, — обращаясь теперь уже к слуге приказал Бин. — Родители не терпят опозданий. Чанбин вышел из помещения, плотно закрыв за собой дверь. *** — Чан, — Чонин зашёл в комнату в сопровождении стражи. Волк откликнулся, вставая с кровати. Чонин рассматривал такого красивого, казалось даже пушистого Чана и упивался. Он влюбился в мысль, что Чан его. Такой нежный и красивый, в белой рубахе, как ангелочек. Чонин хочет, чтобы волк всегда так ходил. — Подойди, — Чан подчинился. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, Господин, — отстранённо ответил Бан. — Точно? Чан, мне важно знать твоё состояние. — Да, Господин… — уныло ответил волк. — Я просто волнуюсь. — Всё будет хорошо, мой сладкий. Просто будь рядом, — Чонин улыбнулся, водя рукой по щеке Чана. — Ты такой прелестный, тебе когда нибудь говорили об этом? Чан смущенно покачал головой. Нет, обычно его называли бесполезным псом или неудавшимся волком. А иногда уродом, что явно не помогало его самооценке. — А зря. Пошли, — Чонин прицепил тонкую длинную полоску к ошейнику Чана. Конечно, как же без поводка… Бан просто прикусил губу, нечего тут капризничать, это всего лишь поводок. Не кнут, не плеть и даже не розги. Всего лишь поводок, за который его тащат, как животное. Чан плёлся сзади, углубляясь в свои мысли. Возможно, ему следует отключить мозг, чтобы вообще не думать. Возможно, так будет легче, так ему не будет страшно предстать перед семьёй Господина в таком виде. — Мы пришли, Чан, — Чонин, сказав это напоследок, открыл дверь и зашёл, ведя за собой Чана. Последний мельком взглянул на количество людей, после чего быстро опустил взгляд на свои ноги. — Чонин, добро пожаловать, — услышал Чан мужской голос. — Спасибо, отец, — ответил Ян младший. — Нини, познакомь нас, — голос, который Чан точно запомнил. Твёрдый, с хрипотцой, с нотками насмешливости. — Конечно, хён, — улыбнулся Чонин. — Это Чан. Он гибрид волка. — Да что ты? — Чанбин наигранно ахнул. — Наверняка он очень непокорный. Если будут проблемы, ты можешь отдать мне его, я сделаю его шелковым. — Не стоит, хён. Он у меня замечательный. К тому же… Это мой гибрид, значит и воспитывать его буду я, — Чонин потянул за ошейник и они подошли к столу. Слуга подвинул стул, ожидая, пока младший господин сядет, но к большому удивлению всех присутствующих, в том числе и волка, Чонин потянул Чана к этому стулу. — Садись, — коротко приказал Чонин. Чан без колебаний сел на стул, чувствуя, как в комнате витает напряженная атмосфера. — Нини, малыш, ты уверен, что гибриды должны сидеть на стуле? — теперь уже заговорила женщина. — А что такого? — невинно спросил Чонин, садясь на стул рядом с Чаном. — А в принципе ничего, но… Чонин, его место на полу, разве ты не знаешь традиции? — У моего Чани не очень крепкое здоровье, я не хочу, чтобы он заболел, — пожал плечами Чонин, накладывая себе и Чану рис. — Феля, малыш, ты не хочешь покушать? — Чонин наклонился к котёнку, который сидел на полу, положив голову на бёдра своего хозяина. — Нет, господин, я только ужинал, — улыбнулся Феликс. Его глубокий чистый голос каждый раз так убаюкивал Чонина. — Точно? — И чего ты пристал к моему гибриду? — холодный тон прорезал и так донельзя напряженную атмосферу. — Ничего, хён, я просто о нём забочусь, — сверкнув глазами язвительно ответил Чонин. — Это мой гибрид, и заботится о нём могу только я, — перефразировал прежние слова Чонина Чанбин. Нин хмыкнул. — Хорошо, — пожал плечами Чонин. — Заботься. — А ты воспитывай, — они некоторое время смотрели друг на друга, прожигая взглядами, после чего оба улыбнулись. — Детский сад, — выдохнул генерал. Ему проще управлять целой армией, чем прекратить вечные споры двух его сыновей. Подождав, пока самый старший член семьи начнёт кушать, все приступили к еде. Чан всё так же сидел, не решаясь притронуться к еде. Его напрягала обстановка, напрягал Чанбин и то, что, возможно, всё обернётся не очень хорошо. — Кушай, — немного сжав колено Чана, указал Нин. Тот неуверенно взял в руки приборы и стал есть. Руки мелко дрожали от ощущения пристального внимания присутствующих. — Так, значит, ты взял его на рынке? — спросила женщина, возможно мать или мачеха Чонина. — Ты уверен в его безобидности? Это же волк… — Он у меня душка, — улыбнулся Чонин. Чан держал лицо довольно отстранённым, но в глубине души ему было так приятно, что хотелось улыбаться во весь рот. Он хотел быть по-настоящему хорошим для Чонина, чтобы тот действительно им гордился. — Я бы надел на него намордник, — съязвил Чанбин. — Зубы у него… Острые, — этот взгляд, словно дикая птица, высматривающая добычу — зоркий и проницательный. Слабая ухмылка, и рука, властно зарывшая в светлые волосы Феликса. Он буквально въедается взглядом, ему интересно наблюдать за Чаном. — Я подумаю, — милая улыбка, но острый взгляд, буквально стрелявший в присутствующих людей, выдавал в Нине некую враждебность. Если бы Чонин мог взглядом выпускать искры, Чанбин бы уже давно сгорел. Чан искренне поражался силе обоих господинов: Чанбин, на которого лишь взглянешь, и уже мурашки по телу и противное покалывание в затылке, и Чонин, который словно хитрый лис, улыбается, но никогда не даст властвовать над собой. — Как идут ваши занятия? — спросил отец семейства, дабы разрядить обстановку. Возможно генерал был слишком мягок к сыновьям, раз они так ведут себя за столом, тем более из-за чего? Из-за каких то гибридов, которые не стоят внимания. Ему действительно легче армией управлять, чем сыновьями. — Неплохо, — коротко ответил Ян младший. — У меня скоро присяга. Сейчас идёт подготовка к поездке к королю, — пожал плечами Чанбин. — Отлично. Думаю, после этого король выдаст тебе свои земли, — улыбнулся мужчина. — Надеюсь, это будет не далеко от нашего дома, — с надеждой проговорила женщина. *** Родители пытались ещё пару раз напомнить Чонину о правилах отношения к гибридам, после чего замолчали. *** Всё остальное время они ели, и, казалось, никто больше ничего не скажет, ведь упрямого Чонина мало что возьмёт, но уже почти к концу ужина генерал решил всё же сказать пару слов. — Чонин, — позвал генерал сына. — Я понимаю, он у тебя первый, но опять-таки не стоит забывать про правила. Он очень милый, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Конечно, отец, — ещё одна обворожительная улыбка. Чанбин пожал плечами, тоже слабо улыбаясь и переключил внимание на своего любимого Феликса, прижимающего щекой к его колену. Он всё же взял со стола свёрток сями и положил в рот Феликсу, который благодарно замурлыкал. Феликс действительно кушал перед ужином, что-что, а об этом Чанбин никогда не забывал. Ему действительно было важно, чтобы Феликс хорошо кушал. — Спасибо за еду, — Чанбин встал из-за стола, поклонившись родителям и жестом указав Феликсу идти за ним, пошёл в свою комнату. Гибрид, конечно, без слов прошагал за ним. — Мы тоже пойдём, — Чонин потянул за поводок, от чего Чан сразу встал, отходя от стола. — Чонин, ради твоей же безопасности, предпочтительнее было бы взять гибрида из приюта, а не с рынка, — начала мачеха Чонина. — Конечно, матушка, — Чонин улыбнулся, поклонившись. — Но я знаю лучше, — Ян ухмыльнулся и, пожелав родителям спокойной ночи, пошёл в комнату, ведя за собой немного покрасневшего Чана. Уже в комнате Чонин притянул Чана поближе и отцепил поводок, прикрепив его себе на ремень. — Больше ты не будешь с ними кушать, — устало выдохнул Чонин, когда они уже были только вдвоём. — Господин, у меня хорошее здоровье, я мог бы посидеть на полу, — тихо выдал Чан. Чонин улыбнулся, водя рукой по волосам и играя с ушками. — Я и не сомневался… *** Ещё когда Ёнбок был очень маленьким, Чанбин забрал его с его родного городка. На тот момент сам Чанбин был семнадцатилетним подростком. Это случилось во время очередного завоевания, когда после того, как противники сдались без боя, Чанбин проходил по городу вместе с сослуживцами отца, чтобы собрать всех трудоспособных гибридов и привезти к королю в качестве дани с новых земель. Земли были крайне бедными и Бин искренне не понимал, как такое могло случиться, при таких то ресурсах. Но факт оставался фактом. В бедном районе, в котором даже еды на всех не хватало, Чанбин и встретил того самого. Это был маленький ребёнок-гибрид, такой исхудавший и грязный, но такой красивый, что Чанбин на время потерял дар речи. Ему было где-то четыре года по-кошачьи, и он тихо сидел у крыльца одного из полуразрушенных домов, играясь с деревянной лошадкой. Военные слезли с коней и стали гонять бедных существ в одну кучу, будто бы готовя на расстрел. Когда один из военных пошёл в сторону ребёнка, Чанбин сразу выставил руку вперёд. «Он мой», — два слова и все остальные уже знали, что не стоит трогать гибридёнка с деревянной лошадкой. Пока остальные занимались выборкой новых рабов, Чанбин подошёл к ребёнку. Маленький гибрид продолжал играть, не замечая, что происходит вокруг. Чанбин усмехнулся. Конечно, он слишком мал, чтобы что-то понимать. Он не замечал идущего к нему юношу, мурлыча себе под нос, до тех пор, пока тёмный силуэт не закрыл солнце. Заметив, что солнце уже не светит на него так ярко, маленький гибрид поднял глаза на в упор смотрящего на него человека. Он вскрикнул от испуга и, отбросив лошадку, пополз к стене и вжался в неё. Он стал оглядываться и увидел большое скопление людей и гибридов неподалёку, которые плакали и кричали, пытаясь выбраться и убежать. Тут ему стало по-настоящему страшно. Слёзы полились из его больших шоколадных глаз. Он не мог встать и, казалось, этот человек пригвоздил его к этому месту. Чанбин сразу понял что малыш напуган, и тут же попытался его успокоить. Он сел на корточки, чтобы не казаться таким большим по сравнению с гибридёнком, и стал проговаривать успокаивающие слова. — Привет. Не бойся меня, я не обижу тебя, — мягким голосом начал Чанбин. — Я никому не дам тебя в обиду. Эти люди тебя не тронут, я им не позволю… — гибридёнок смотрел на старшего, хлопая глазами и совсем не веря в его слова. — Это твоя лошадка? — продолжил Со. Он протянул малышу его недавно отброшенную игрушку. Гибридёнок слабо кивнул, но продолжал смотреть на старшего, будто бы ожидая, что тот его сейчас ударит, убьёт или чего похуже. Однако старший просто смотрел так, как в его сторону не смотрел никто, мягко и, казалось, даже с любовью, что, конечно, обделённый любовью Феликс мог просто придумать. — Хочешь прокатиться на настоящем? — Чанбин сам не понимал свой порыв, но ему казалось, что гибриду понравится эта идея. И, конечно, это заинтересовало Феликса. Он смешно наклонил голову и, всхлипнув, тихо спросил: «А можно?» — Конечно. Вставай, — Со улыбнулся, протягивая младшему руку. Ёнбока учили, что люди — господа, и их всегда нужно слушаться. Но ему было так страшно. Когда Бок попытался встать, лошадь, которая стояла недалеко от них, встала на дыбы и громко заржала. Блондин вздрогнул, закричав во весь голос и упал на пятую точку, придвигаясь к стене, пока не упёрся спиной о неровную поверхность двери. Он прижался спиной к двери, проскулив, и опустил голову к прижатым к груди коленям, готовый снова заплакать. — Ну не плачь, Демос хоть и не любит чужих, но тебя он полюбит, — Чанбин снова присел на корточки и медленно подполз к гибриду, дабы опять-таки не напугать своими размерами, и взял за руку, подбадривая. Гибрид не оторвал руку, а так и держал в больших руках старшего. Последний был очарован мальчиком. Веснушчатое лицо и маленькие пухлые губы, которые были прикушены, чтобы не заплакать, придавали ему особую красоту. Его белые ушки были прижаты к голове а маленький хвост распушился от испуга и был зажат между ног. Ему стало жаль малыша, он такой худой, кое-где измазанный сажей — видать, рылся в печи. — Смотри, что у меня для тебя есть, — Чанбин достал из сумки сладкую булочку и протянул гибриду. — Попробуй, ты, наверное, голоден. Котёнок неуверенно посмотрел на старшего, но после мягкой улыбки и выжидательного взгляда старшего выхватил еду из рук и тут же съел это. Чанбин хотел вытереть грязь с лица Ликса, дабы тот засиял, как солнышко. Ему казалось, мальчику мешает это сделать только грязь на лице, и Чанбин даже не заметил, как прикоснулся к мягкой коже на лице. Сначала немного опешив, Феликс стал доверчиво ластится к руке, что, конечно же, удивило и порадовало Чанбина. Такой наивный и невинный, просто чудо… Казалось, всё, что происходит за несколько метров от них, они не замечали, сосредоточившись друг на друге. После Бин повёл гибридёнка к лошади. Гибридёнок чувствовал себя в безопасности, находясь рядом с Чанбином, и поэтому никаких лошадей он не боялся. Черноволосый достал из сумки кусок сахара и дал животному, после чего погладил по гриве, а та довольно фыркнула. Бин сел на Демоса, посадил младшего впереди себя. Феликс был так рад этому, ему казалось, что он в сказке в роли какой-нибудь принцессы, а Чанбин в роли принца. Возможно, это было лучшим исходом для младшего, нежели прислуживать какому-то старику. Ликс знал, что нормальной жизни у него не будет, он обязательно будет кому-то прислуживать. Местные мужчины говорили, что ему дорога только в бордель, ублажать всех пришедших. Феликс был слишком мал, чтобы понимать, что это означает, но он догадывался, что ему это определённо не понравится. Так Чанбин, оставив остальных мужчин закончить работу, и взяв с собой несколько самых приближенных, ускакал в поместье. Со всегда был человеком, который знает, чего он хочет, и любыми способами добивается этого. Он сразу приказал забрать младшего и отдать на воспитание в школу для гибридов. После была довольно долгая история, в которой малыш оказывал сопротивление воспитателям и учителям, но стоило только Чанбину явится в пансионат, он сразу выбегал к старшему, становясь ласковым и очень любвеобильным. В итоге через некоторое время Ликс сдался. Он никогда не был конфликтным или трудным гибридом. Как раз таки был удивительно послушен и всегда старался показать, какой он хороший и прилежный. Их обучали этикету, чтению, письму, правилам поведения, учили, как реагировать на приказы, не плакать от боли, и получению удовольствия только когда того пожелает господин. Их учили ублажать, сосать, чтобы при этом клыки не мешали, и многому другому. Однако, сколько Феликс себя помнит, старший всегда был у него на слуху. Его учили ублажать только так, как нравится Чанбину, одевали не как других детей-гибридов, а так, как того требовал Чанбин. Его никто не смел бить, трогать, морить голодом, наказывали лишь когда уведомят старшего и только с его разрешения, если Фел действительно был виноват. Но что греха таить, случалось это очень редко, ведь Феликс всегда старался не давать повода для наказания и был максимально прилежным. Он знал, для кого создан, он всегда смиренно это принимал и ждал, и в то же время боялся дня, когда ему исполнится шестнадцать. Гибриды до полового созревания растут быстро, но организм стареет очень медленно. Поэтому уже через пять лет обучения в приюте Чанбин его забрал, как и было изначально задумано. *** — Господин, разрешите сделать вам приятно, — тихий голос прижимающегося к спине котёнка заставил брюнета повернуться в его сторону. — А ну вон отсюда, — приказал старший стоявшей у дверей охране. Те без слов удалились, закрыв за собой дверь. — Раздевайся, — короткий приказ, которому Феликс тут же повинуется. Он быстро снимает с себя рубаху. Бельё он уже давно не носит, и тоже по приказу Чанбина, поэтому хрупкое тело, усыпанное веснушками, уже стояло перед старшим. Руки он держал за спиной, как его учили. Маленький член был заперт внутри клетки целомудрия. Феликсу она никогда не нравилась, но он понимал, что без неё он станет безумным и наверняка повредит своему члену во время интенсивной дрочки. Чанбин идеально знал его тело и всегда умел удовлетворить младшего. Без него трогать член было небезопасно. Чанбин вытащил кнут с ремня, и, сложив его вдвое, стал водить шершавой поверхностью по телу котёнка. — Уже не вздрагиваешь, — ухмыльнулся Чанбин, водя шероховатостью по рёбрам, животу, внутренней стороне бедер, щекоча податливое тело. Феликс не понимал, от чего его кожа вся в гусиной коже — от кнута, которым Чанбин водит по нему, или от Чанбина, смотрящего так, как никто другой не имеет права. Ухмылка не сходила с его лица, а Ликс в это время пытался унять жар, разливающийся словно горячий металл внутри. Дыхание Ликс пока контролировал, но надолго ли? — Почему этот маленький дружок заперт? — издевательски спросил Чанбин, ткнув кнутом на клетку. Его ухмылка не сходила с лица. — Г-господин запер, — ответил Ликс, стараясь не дёргаться. — Почему? — наигранно удивился черноволосый. — Я… Я могу сломать его… Когда буду сильно в-возбуждён. Феликс облизнул сухие губы, немного дрожа. Он чувствует, как кровь приливает к лицу, делая его пунцово красным. Чанбин усмехнулся. Сломать точно не сломает, хотя когда Ли возбужден, он с трудом себя контролирует и может сделать больно, после чего потом с трудом ходит. Поэтому, в какой-то степени он прав. — Правильно, котёнок. Не переживай, я позабочусь о тебе, — брюнет притянул гибрида ближе, так что он с коротким мяуканьем стукнулся о тело Чанбина. Старший взял Феликса за задницу, сжимая упругие ягодицы в руках. Он оттянул их, прикасаясь к дырочке Ли двумя пальцами. Чанбин дразняще водил по сфинктеру, то просовывая на фалангу, то убирая пальцы. Бин не любил долгие прелюдии, но Феликсу так и хотелось доставить как можно больше удовольствия. Старший водил рукой по хвосту, сжимал бёдра, поднимался к груди, сжимая и оттягивая соски, а другой рукой продолжил водить кнутом по бедру. Из задницы Феликса стала выходить естественная смазка. Член при всём желании не мог встать, из-за чего младший становился беспокойным и очень нуждающимся. — Пожалуйста, отоприте его, — всхлипнул Феликс, зарываясь красным лицом в грудь Чанбина. Последнему нравилась такая картина, он обожал эти милые торчащие ушки, которые подрагивают, как и всё его тело. Но ещё больше Чанбин любил самого Ликса. Бин и не предполагал, что гибрид вырастет таким красивым, с чудесным бархатным голосом. Ещё и очень любвеобильный, тактильный, послушный — всё для старшего. Брюнет понимает, что достал чистой воды бриллиант, он безумно благодарен Богу за такой подарок. — Потерпи, сладкий…