Запутанные интеллекты

      В день, когда его забрали из приюта, Нейт ещё долго проворочался в своей новой и мягкой постели, прежде чем сумел наконец смежить веки и заснуть рваным, беспокойным сном. Спутанные, разрозненные мысли, словно в центрифуге на бесконечном повторе, кружились у него в голове.       Навязчивый невроз. Интенциональные объяснения. Девочка, вместе с мамой покупающая на углу улицы мороженое и случайно обернувшаяся на него, когда он вплотную проезжал мимо неё на машине вместе с Медери и Ватари. Глаза девочки — живые, испуганные, недоверчивые, любопытные. И на контрасте — отрешённые, равнодушные, безжизненные глаза Эл. Вероятности-перевёртыши. Выдавать кажимое за действительное, ложь за истину. Сто двадцать четыре кубика, собранные в единый объёмный куб — и недостающее звено под номером сто двадцать пять. Интерференции… Что Эл имел в виду? «Схожести»? Почему «потрясающие»? Речь идёт о способности впечатлять… или точности совпадений? Бесспорно, второе. Но в чём они проявились и почему?       Спать, приказал себе Нейт. Когда я досчитаю до трёх, вы все уляжетесь, и я провалюсь в глубокий, крепкий сон. Один. Два.       Голоса в голове разом смолкли, оставляя висеть в пространстве абсолютную, прямо-таки звенящую пустоту. Нейт закрыл глаза, чувствуя, как подошёл к самому краю бескрайней чёрной пропасти под названием «забвение». В любой момент он готов был шагнуть в неё, на несколько часов канув из бытия в ничто.       Но что-то вдруг насторожило его. Цифра «три» так и не покинула пределы подсознательных намерений.       — Кто здесь?       Нейт выпалил это в темноту громким шёпотом и резко поднялся в постели, напряжённо сверля комнату перед собой взглядом широко распахнутых глаз.       Ни звука.       — Я знаю, вы здесь! Вы прячетесь. Вас двое. Вы за шкафом.       Никакого ответа.       — Ах, так!.. — Нейт рассердился. — Если вы сейчас же не покажетесь, то я встану и сам пойду к вам! Ну!.. Выходите!..       По-прежнему ничего.       — Я считаю до трёх. Один. Два!..       — Чёрт бы тебя побрал!       Одна из теней у стены отделилась, и в неверном свете луны, сплошным столпом пробивающемся через зазор в плотных шторах, выступил худой силуэт — то ли девочки, то ли мальчика лет семи-восьми — тонкий как спичка, в прямой белой пижаме и со светлыми прямыми волосами, мягко спадающими на плечи. Почти сразу же отделилась вторая тень — на этот раз определённо мальчик, примерно такого же возраста, что и первый ребёнок, в такой же белой пижаме, но уже с тёмными волосами и в больших, явно ему не по размеру очках, то и дело спадающих на нос.       — Ну и зрение у тебя, парень. Как у кошки!       Нейт промолчал, разглядывая незнакомых детей. Первый ребёнок всё-таки оказался не девчонкой.       — Чё уставился? — не выдержал блондин. — Влюбился?..       Нейт вспыхнул:       — Я…       — Ну и ну!.. — тот самодовольно хмыкнул. — Что, пасует твоя логика? Не знаешь, как ответить? «Нет» — нарвёшься на драку. «Да» — будешь понят как педик. Так?       Нейт растерялся окончательно:       — Я вовсе не…       — Хорош издеваться над ребёнком, — едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху, выдавил из себя парень в очках. — Видишь? — он толкнул блондина локтем и хихикнул, кивая на Нейта. — Ты его совсем засмущал.       — Ха! — товарищ шутку оценил. — И то верно. Ладно, ближе к делу! Ты!.. Новенький!.. В курсе, где ты вообще оказался?       Нейт промолчал.       Блондин разозлился:       — Чё, язык проглотил? Не думай, что твой дохлый номер снова прокатит! Хер ты вычислишь, кто я и откуда! Я специально коверкаю слова, чтобы ты не угадал!       — А чего там угадывать? — Нейт пожал плечами. — Германия, Шлезвиг. И даже твои корявые смешные попытки не маскируют твой ужасный нижненемецкий г`овор, — последнее слово мальчик выплюнул с издёвкой, стараясь придать речи максимально грубое произношение, как у немца.       — Ах ты ж сучка… — блондин задохнулся в гневе.       — Х-ха! Ха-ха-ха!.. — парень в очках захохотал было, но тут же испуганно осёкся, зажал рот обеими ладонями. Только выдавил из себя: — Л-ловко он тебя раскусил!..       — Ебало завали! — рявкнул блондин. — Оу-ке-ей, — он круто развернулся к Нейту. — Ты в своём репертуаре. Я хотел по-хорошему, но Господь видит, не судьба. Хер ты у меня угадал! Думал, я такой дурачок, заявлюсь к тебе без подготовки? Я о тебе уже всё знаю, Нейт… Ривер! — эти слова он бросил ему в лицо почти с ненавистью. — Умственно отсталый мальчик с шизофренией из детдома апостола Павла. Уроженец Лондона из семьи папашки-алкашки и мамаши-клуши. Вроде всё верно назвал. Смекаешь?       Нейт вздрогнул:       — Откуда вы…       — Идиот! Мы смотрели запись! Он, — блондин указал на своего товарища, который при этом снова подавил смешок. — Взломал сервак. И электрический замок от двери тоже. Медери считает, тебя пока не стоит беспокоить другим, но пошёл он нахер. Плевать я хотел, что он там считает!       — Беспокоить… «другим»? — Нейт занервничал, закусывая прядь волос.       — Точно идиот, — блондин быстро переглянулся со своим приятелем. — Слабоумный. Чё, вкусно?       Нейт вспыхнул. Поняв, что последняя издёвка адресовалась его привычке жевать волосы, он выплюнул прядь и уже по-другому, исподлобья смерил взглядом парней.       — Гля, разозлился! — брюнет опять зашёлся в безумном смехе и лихорадочно начал толкать локтями товарища в бок. — Смотри!.. Ой, как страшно! Боюсь-боюсь! Щас обоссусь!       — Два отброса с улицы, — процедил сквозь зубы Нейт.       Брови блондина удивлённо поползли вверх:       — Сделаем вид, что мы сейчас ничего не слышали. Но второй раз учти — по ебалу получишь. Уважай старших, малявка. Смекаешь?       Нейт оставил вопрос без ответа. Выходит, Эл и Медери его обманули? Привезли в точно такой же детдом, только уже с беспризорниками?       —…Э! Э!.. — блондин словно прочитал его мысли. — Я, хоть и беспризорник, но характеру благородного и возвышенного! У меня тонко чувствующая душа, вообще-то! Смекаешь?       Брюнет снова захихикал.       — А ты думал, в сказку попал? — блондин с хитрецой прищурил свои неожиданно чистые, голубые глаза. — Тебя ведь ещё не чипировали? Я прав?       — Ч-что? Чи… чипировали?       — Боже. Какое наивное дитя.       — Смотри сюда! — мальчик в очках задрал верх пижамы и продемонстрировал Нейту свою впалую тщедушную грудь — точнее, ту её часть, что находилась ниже левой ключицы.       Красноватый, ещё совсем свежий шрам. И страшное инородное тело под тонкой бледной кожей — уродливый черный квадратик сантиметра два на два.       Нейт отшатнулся:       — Ч-что это?       — Это чип, — с охотой отозвался очкарик. — Датчик. Его тут всем ставят.       — У меня такой же! — блондин хвастливо задрал свою пижаму, с гордостью демонстрируя точно такой же шрам чуть выше сердца. — По нему тебя отслеживают, где ты. Чтоб не удрал. Ясно?       — Н-но зачем мне удирать?       — Некоторые удирают. Не выдерживают жизни здесь.       — Но почему?..       — Ты в курсе, где ты?       — Н-не совсем…       — Это дом Вамми, Винчестер, — объяснил блондин, опуская одежду обратно и расправляя рукава. — Дом-приют для одарённых детей. Здесь готовят разведчиков, детективов и прочую шушеру для всяких там спецслужб, полиции и так далее. Сюда не так просто попасть, но если уж попал, считай, с концами. Харэ уже вычислять, кто я такой! — он вдруг разозлился и сжал кулаки. — Я тебе и так собирался сказать правду! Меня зовут Михаэль Кэль, можно просто Мелло, — он коснулся ладонью себя и легко поклонился. — А этого придурка зовут Майл Дживас, или просто Мэтт, — и небрежно махнул рукой на приятеля, который тут же стал копировать его движения и раскланиваться во все стороны в дурашливом реверансе.       — Я Нейт…       — Мы в курсе, — отрубил Мелло. — Мы смотрели твою запись с Эл.       — Ч-что?       — Вот дурачок. Ваш разговор записали на камеру и диктофон. Думал, Эл такой добренький, просто так пришёл лясы точить? Он тебя тестировал. Экзамен типа.       — Ага! — подтвердил Мэтт. — А все экзамены у нас записываются. Для отчётности.       — Мы и видео разговора Эл с Ватари смотрели, — продолжил Мелло. — Эл по итогу решил, что ты со скрипом, но прошёл, — тут блондин добавил с издёвкой. — На троечку. С большим и жирным-жирным минусом.       Нейт дёрнулся, как от пощёчины.       — Ты ж ещё совсем малявка, — в притворном удивлении всплеснул руками Мелло. — Шестилетка! Думал, весь из себя охуенный гений? Хер там! На одной интуиции и выехал.       — У меня… тест айкью…       — В гробу я видал твой тест! У меня сто семьдесят пять. А у него, — блондин кивнул на Мэтта. — Сто семьдесят. Понял?       — Врёшь. У вас меньше айкью. Сто пятьдесят максимум. На двоих.       — Что ты сейчас сказал? — переспросил Мелло.       — То, что слышал!       Без лишних слов Мелло и Мэтт сорвались с места и в один прыжок пересекли комнату, накидываясь на Нейта, сбивая его с ног, прижимая к полу и больно заламывая руки за спину.       — Уроды…       Нейт шептал это в бессильной злобе, но не плакал, нет — ни за что в жизни он не покажет своего страха перед этими двумя сволочами!       Все попытки вырваться оказались бесполезными. Он был слишком слаб физически против двоих.       — Держи крепче, — сухо распорядился Мелло.       — Лады!..       — Дай-ка мы осмотрим тебя, — Мелло деловито стащил с Нейта пижаму… и остолбенел.       — Чё там? — нетерпеливо спросил Мэтт.       — Ба!.. — блондин в замешательстве закусил губы. — Да он весь переломанный! Кто это тебя так отделал? Папашка, небось?       — Отвали! — огрызнулся Нейт.       — Не отвалю, — ухмыльнулся Мелло. — Отвечай на поставленный вопрос, малявка! — и он что есть силы ткнул пальцем прямо в бугорок на коже — туда, где из глубины торчала плохо сросшаяся кость.       От боли в глазах у Нейта пошли искры. Крик комом застрял у него в глотке, но отморозки расценили молчание ребёнка по-своему.       — Видишь? Всё точности, как я предполагал, — весело заметил Мелло, обращаясь к Мэтту. — Такой же толстокожий, как Эл. Ему щипцами можно ногти рвать, а он и глазом не моргнёт. Шизоиды, мать их. А на вид вроде такой дохляк, соплёй перешибёшь!       — Ёж — птица гордая, — важно согласился Мэтт. — Не пнёшь, не полетит. Гля, его руки!       — А чё с ними?       — Да пиздец.       — Ну-ка покажи!       Мелло с неудовольствием осмотрел тыльную сторону ладоней беспомощно распростёртого под ним мальчика.       — Хера ты себе всё обглодал! — с брезгливостью заключил он. — Невротик. Не, так дело не пойдёт. Ну-ка, Мэтт, подсоби ещё немного.       Глаза Нейта невидяще расширились, а воздух из лёгких словно выкачали, когда Мелло хладнокровно, словно механический пресс, до хруста разом сломал ему все пальцы — сначала на правой, а затем и на левой руке. От шока Нейт даже не пискнул, даже не задался вопросом, откуда у такого маленького ребёнка, как Мелло, такая заправская физическая сила и безжалостный цинизм, как у взрослого; откуда у безобидного на первый взгляд Мэтта такая чёрствость в душе и тупое безразличие к чужой боли и страданиям. Нейт просто застыл на месте, как вскопанный — не смея больше перечить им, не смея сопротивляться, не смея даже позвать на помощь.       — Согласно новейшим результатам исследований, которые провели учёные-психиатры из Университета в Ноттингеме, — цинично начал Мелло. — Для того, чтобы у человека выработалась стойкая привычка, ему достаточно повторять некое действие на протяжении всего двадцати одного дня. Поскольку ты у нас мальчик умный, с твоим-то айкью сто пятьдесят восемь, я думаю, тебе эта задача вполне по силам, — он похлопал Нейта по плечу. — Возможно, управишься даже раньше. Гипс продержится на ладонях больше месяца. Я рассчитываю, что в этот период ты будешь паинькой и перестанешь себя кусать. Учти, — с этими словами блондин склонился к Нейту близко, что пряди его волос мягко коснулись щеки мальчика, щекоча нос. — Если ты ещё хоть раз притронешься к ладоням, я тебе их опять сломаю. Смекаешь?       Нейт молчал, не в силах выдавить из себя ни слова.       — Чё, иссяк? Спесь посшибало напрочь, а? — Мелло хохотнул, наконец отпуская его. — Чёрт возьми. Ну и ничтожество. Старик Ватари совсем выжил из ума, раз решил приютить чмо вроде тебя.       — Прошу прощения, что прерываю вас.       Неожиданно для всех дверь в комнату распахнулась, и в ту же секунду на пороге возникла высокая фигура Эл. Обычно спокойный, теперь детектив был вне себя от бешенства — тонкие черты лица его хищно заострились, а глаза, всегда неподвижные и отрешённые, в этот самый момент горели яростным огнём.       — В-вот чёрт! — Мэтт не на шутку перепугался.       Мелло ахнул, бледнея и дёргаясь.       — Стоять, — ледяным тоном прошипел Эл, пригвождая его взглядом на месте. — Ещё шаг, и я тебе тоже что-нибудь сломаю. И не только ладони. Я тебе шею сейчас набок сверну, блядский ты выродок. Смекаешь?       — Ну что же ты, Эл, — Мелло заискивающе улыбнулся и часто-часто затараторил, словно в горячечном бреду. — Ты же у нас главный в приюте по вопросам справедливости, образец порядочности, эталон для подражания, и прочее, прочее, бла, бла, бла… А сам ругаешься матом! Да ещё при детях… И грозишься сломать мне шею! Ай-яй-яй! Ты не подумал, как это скажется на искалеченной психике бедного, маленького Нейта? Как бы он совсем сон и аппетит не потерял после такого…       — Всё в точности по первому сценарию, — Эл улыбнулся, но его милая улыбка была насквозь фальшивой — детектив всё ещё кипел от ярости.       — Ой, ой! — Мелло всплеснул руками. — Всего лишь по первому, самому распространённому? Небось, ещё и вероятность выше 70%? А то и 80%? Неужели я настолько предсказуем для тебя?       — Очевидное условие номер три, — Эл угрожающе шагнул вперёд.       — Чёрт!.. Чувствую, если всё и дальше продолжится в подобном духе, мне реально свернут шею набок! На правый или на левый? — переспросил Мелло. — Не решил, Эл? Пятьдесят на пятьдесят?       — Сто, — бросил Эл.       — Это как понять?       — Сначала на правый, — Эл усмехнулся. — А затем на левый. До хруста. До щелчка.       — Почему сначала на правый? — не сдавался Мелло. — Ты же у нас правша. По-моему, на левый сначала сворачивать удобнее.       — Мне нравится попадать в статистические выбросы.       — А зачем целых два раза? Я же и после первого сдохну, разве не достаточно?       — Так интереснее.       — Ты напрочь лишён логики, — притворно огорчился Мелло.       — Соболезную, — кивнул Эл. — Трудна жизнь в её отсутствии, правда?       — Мы думали, ты спал! — Мэтт наконец не выдержал, встрял в их словесную перепалку.       — Всё верно, — Эл немедленно развернулся к нему всем корпусом, отчего очкарик совершенно оторопел. — Только вот у меня инсомнический синдром. Я очень чутко сплю и просыпаюсь от малейшего шороха. Какая досада, правда?..       — Чёрт!..       — Сами виноваты. Слишком галдели. Особенно ты, — Эл в упор смерил Мелло тяжёлым взглядом, отчего тот съёжился. — Пиздлявый ящик! Зачем обижаешь новенького?       — Я его не обижал! Так, познакомиться решил.       — Ах, познакомиться?       Эл снова угрожающе сделал шаг, и Мелло с Мэттом невольно попятились прочь, боязливо отступая к стене и оставляя беспомощно распростёртого на полу Нейта одного.       Детектив осторожно приблизился к мальчику, переворачивая на спину и осматривая руки.       — Больно, — даже не вопросительно, а утвердительно тихо заключил Эл. — Перелом проксимальных костей и пястных фаланг, — он с несколько секунд подержал ладони Нейта в своих ладонях на весу, примериваясь и что-то мысленно прикидывая. — Отёк, воспаление. Минимум три месяца на реабилитацию.       — В-всё нормально… — Нейт засмущался и сделал было слабую попытку высвободиться, но Эл лёгким движением остановил его — и внимательно, очень внимательно вгляделся в его лицо.       Что-то в выражении глаз Эл было такое, что Нейт беспрекословно подчинился — и уже больше не делал никаких попыток сопротивляться.       — Я хотел помочь! — срывающимся от волнения голосом крикнул Мелло. — Отучить его от дурацкой привычки! Да, мой метод жесток, согласен. Даже чересчур! Не терапевтичен ни разу! Медери не одобряет! Зато действенно!       — Я тебя сейчас тоже отучу от одной дурацкой привычки, — спокойно произнёс Эл, поднимаясь с пола и направляясь к двум в ужасе застывшим у стены мальчикам. — Симилиа симилибус курантур [1]. Смекаешь?       — Н-не надо… — жалобно пролепетал Мелло. — П-пожалуйста.       — Медери считает, мои методы тоже не терапевтичны, — Эл нехорошо усмехнулся. — Не педагогичны. Но я и не обязан. Я же не педагог, в конце концов. Да и я поспорил бы, на самом деле. Насчёт методов. Я в корне не согласен. По ряду причин.       — Я даже знаю, каких, — вкрадчиво начал Мелло.       — Неужели?       — Я даже знаю, какая фраза станет твоей следующей.       — Правда? И даже знаешь, как я отреагирую в случае твоего положительного ответа?       — Конечно! И даже то, что ты скажешь потом. В ответ на мой ответ.       — Что случится со мной семнадцатого апреля через четыре года? — быстро задал вопрос Эл.       — Ха! — Мелло заулыбался, оценив шутку. — Признаться, настолько далеко я ещё не планировал.       — Тебе есть, куда расти.       — А что насчёт меня? — нагло переспросил Мелло. — Что случится со мной, в это же время?       — Ты будешь валяться с простудой и температурой, — пожал плечами Эл.       — В смысле?       — Мой вопрос был риторическим и забавы ради, а твой — глупым и не к месту. Да и использовать против меня ясельные уловки вроде аргумента-убийцы — затея так себе. Ладно, мы и так задержались. Пошли, Нейт, — Эл вновь наклонился над ребёнком, осторожно помогая ему подняться ему с пола. — Я покажу тебя Медери. Он наложит шину и гипс.       —… Будь покоен, малявка! — храбрясь, крикнул Мелло уже им вслед, на прощание. — После того, как твои кости срастутся, ты станешь совсем другим человеком! У тебя исчезнет невроз! Ещё спасибо мне скажешь!..       — Он дурно воспитан, — невозмутимо прокомментировал Эл, когда они с Нейтом вышли в коридор и остались одни. — Точнее, он совсем не воспитан. Но мы с Ватари работаем над этим. Когда Мелло впервые попал к нам, он всех побил. Всех! Представляешь? Даже Ватари. Даже Медери. Даже мне досталось от него, — Эл тихо рассмеялся. — Но совсем немного. Я живо растолковал ему, что, к чему и как. Мелло, правда, совсем не ожидал, что удар может прилететь снизу, да ещё кручёный и пяткой. Надеюсь, это послужит ему хорошим уроком. Чтобы лучше вёл подсчёт вероятностей и включал голову. Хотя бы иногда.       Нейт шмыгнул носом и дал наконец волю накопившейся внутри обиде и боли — беззвучно расплакался, в мучительной судороге закусывая губы почти до крови и закрывая глаза.       — Ну, не плачь.       Эл доверительно обнял ребёнка, легко поднял его с пола и взял на руки, неумело вытирая его слёзы и гладя по волосам.       — Мелло хотел с тобой познакомиться, — начал утешать его детектив. — Просто его никто не научил выражать свои чувства по-человечески. На самом деле, со стопроцентной вероятностью, ты ему очень понравился.       — Про каких «других» он говорил? — всхлипнул Нейт.       — Других детей.       — Значит, мы не одни?       — В доме Ватари двадцать воспитанников. Ты стал двадцатым.       — Вот как…       — Я стал третьим, а Мелло, кажется, восемнадцатый. Мэтт девятнадцатый.       Нейт промолчал.       — Насчёт айкью — ты верно подметил. У Мелло сто пятьдесят восемь, как и у тебя. У Мэтта — сто пятьдесят. Кстати, Мэтт хорошо соображает в технике. Он постоянно ворует у меня ноутбук и телефон, — Эл слабо улыбнулся. — Всё вынашивает мечту их взломать. У нашего штаба айтишников и шифровальщиков из-за этого постоянная головная боль. Они уже и не знают, какую блокировку использовать. Видишь? Он даже электронный замок на твоей двери одолел. А ведь на нём стоял десятизначный пароль. Хуже всего, Мэтт с каждым разом становится всё более изощрённым и опытным. Эволюционирует. Но он — гений. Не сердись на него слишком сильно. В глубине души он добрый. И Мелло тоже. Знаешь, — Эл заговорщицки шепнул ему прямо в ухо. — Он хочет с тобой дружить.       — Да пошёл он!.. — в остервенении взорвался Нейт. — Я считаю, в психушке должен был лежать он, а не я! Он явно больной, причём на всю голову! Никакой он не «добрый»! У него явно проблемы с самооценкой! Иначе как объяснить, что он из кожи вон лезет, чтобы её компенсировать, и самоутверждается за счёт других?! Я готов побиться о заклад, он считался самым умным здесь, пока я не пришёл!       Эл терпеливо пережидал вспышку ярости мальчика, лишь рассеянно гладил его по волосам и глядел куда-то в сторону, очевидно, размышляя о своём.       — Ты меня слушаешь? — раздражённо спросил Нейт.       — Да, конечно. Ты остановился на том, что Мелло был лучшим. Пожалуйста, продолжай.       — Так вот!.. Он решил отыграться… садист, — Нейт с ненавистью впился в бледную кожу на шее Эл ногтями, да с такой жестокостью, что на ней немедленно проступили кроваво-красные засечки. — Он пошёл на всё. Чужими руками добыл запись нашего разговора, чтобы лично убедиться, что я представляю для него серьёзную угрозу. Поэтому решил атаковать первым. Морально уничтожить, поставить меня, так сказать, на место!..       Пока мальчик выговаривал всё это, Эл молча снял его руки с себя и осторожно, но крепко обхватил его запястья руками.       — Чтобы ты случайно не навредил себе, — лаконично объяснил свой поступок детектив.       Нейт зло прошипел:       — Не пытайся спекулировать понятиями и сбивать меня с мысли, понял?       — А я и не сбиваю, — Эл пожал плечами. — У тебя шоковое состояние. Ты не чувствуешь боли. Не хочу, чтобы твой обычный перелом переквалифицировался в сложный перелом со смещением.       — Отпусти меня!       — То, что я тебя держу, никак не мешает тебе довести мысль до логического заключения, — быстрой скороговоркой прошептал Эл. — Аргумент отклонён.       Нейт снова дернулся.       — Бесполезно, — равнодушно прокомментировал его попытку детектив, чуть склонив голову набок. — Сто процентов, в обход всех прочих условий, невзирая на посылки с дальнейшими вероятностями. Это всё?       — Не очень-то приятно, когда с тобой разговаривают с позиции грубой силы!       — Андэрэ этвас фюа зих` аусбадэн лассэн [2], — парировал Эл. — Аргумент отклонён. Ты закончил свою мысль?       — Да!.. — огрызнулся Нейт.       — Прекрасно. Всё, что ты сейчас сказал — в корне неверно.       Нейт второй раз за ночь почувствовал, как воздух из лёгких словно испарился бесследно, а уши так и вспыхнули — настолько его возмутила бесцеремонно брошенная реплика Эл.       — Что конкретно?       — Ты невнимательно слушаешь меня, Нейт. Всё.       — Докажи!..       — Докажу, — спокойно парировал Эл и только было собрался с мыслями, готовясь выдать из себя длинную цепочку собственных аргументов и соображений, как неожиданно одна из боковых дверей рядом с ними приоткрылась, и в коридор осторожно выглянул Медери — по всей видимости, отвлечённый от ночного времяпровождения за работой или чтением медицинских книг и статей.       —…Я прошу прощения, — заметив Эл и Нейта, психотерапевт несказанно удивился и забеспокоился: — Ребята, почему вы не спите? Что случилось?       — У Нейта перелом. Фаланги пальцев руки. Все, — бесстрастно и коротко объяснил Эл. — Без смещения. Вроде… Я не так силён в анатомии. Нужна ваша помощь.       — Как… как это произошло?! — воскликнул Медери, спешно принимая Нейта на руки и относя его на врачебную кушетку.       — Мы как раз находились в процессе выяснения объективных причин, — увлечённо подхватил вслед за психотерапевтом Эл, сопровождая их в комнату. — Тезис Нейта состоит в том, что поступки Мэлло определяются социальным фактором, механизмом гиперкомпенсации. Я в общих чертах имею представление… Кстати, — детектив нахмурился, закусывая ноготь и запрокидывая голову куда-то вверх и в сторону. — Мне понадобится ваша консультация о мотивах. Мой тезис — некорректные когнитивно-поведенческие модели социального взаимодействия. Я всё же настаиваю на этом варианте, потому что…       — Извини, что перебиваю тебя, Эл. Наш Нейт очень устал, — Медери деликатно, но серьёзно и решительно остановил детектива на полуслове. — Наверняка он сегодня даже не ложился. Пережитый стресс от смены обстановки, два месяца напряжённого курса тестирования и финальный экзамен. Перед этим — жизненный контекст. Прибавить к этому текущий болевой шок…       — Это мелочи. Несущественное возражение, — быстро парировал Эл, втайне надеясь, что Медери ничего не заметит и всё же поддастся его наивному порыву продолжить с Нейтом дальнейшую дискуссию.       Но психотерапевт остался непреклонен:       — Нейт, сколько у тебя сейчас всего пальцев?       — Десять, — не раздумывая, отозвался мальчик.       — Хорошо!       — Ладно, аргумент засчитан, — Эл нехотя сдался.       — По генеалогии гиперкомпенсации в различных возрастных группах у меня есть неплохая монография. Правда, без перевода, только на немецком. Вторая полка, крайняя слева. Возможно, она окажется для тебя полезной.       — Я уже читал эту монографию, — детектив отмахнулся. — Это всё теории, с которыми я уже и так знаком. Меня интересует специфический случай, при конкретных обстоятельствах, поэтому я прошу вас о консультации. Когда у вас выдастся свободная минута, разумеется. Нейт, — с этими словами детектив склонился над мальчиком и уже совсем другим, более тёплым и сопереживающим взглядом посмотрел на него. — Спокойной ночи.       — И тебе тоже, — эхом отозвался ребёнок. — Что ты сейчас будешь делать? Работать?       — Тоже попытаюсь поспать, наверное, — Эл пожал плечами. — Меня же отвлекли, не дали завершить начатое. А я как раз почти дошёл до фазы полного присутствия.       — Завтра, завтра успеете всё обсудить! — со смехом заметил Медери, провожая детектива из комнаты и запирая за ним дверь.       Нейт шмыгнул носом, отворачиваясь к стене и крепко зажмуривая веки.       Когда я досчитаю до трёх, мысленно сказал он, вы все уляжетесь, и я провалюсь в глубокий, крепкий сон. Один. Два.       Боль в ладонях отступила, вытесняясь потерей контакта с поверхностью, нечувствительностью, онемением.       Все мысли, словно в затухании, исчезли.       Перед Нейтом распахнулась бескрайняя, зияющая пустота, готовая принять его в свои тёмные воды.       Темза, промелькнуло последнее.       Три.