Чёртики в глазах

— Хен, просто сделай это! Всё не так страшно, как ты думаешь, — Феликс засмеялся, смотря на смущенного собеседника. Но Хёнджину в этот момент было не до смеха. Он опустил голову вниз, чтобы не встречаться взглядом со счастливыми глазами младшего. Длинными пальцами он нервно зачесывал отросшие светлые волосы, которые то и дело норовили залезть ему в глаза или рот. Парень всеми силами старался скрыть накатившее смущение, но пылающие щеки уже выдали его с потрохами. Ну вот зачем? Зачем он только согласился на это? Сейчас бы сидел дома, попивая горячий шоколад, кутался в теплый плед, привезенный Минхо три года назад из поездки в Финляндию, слушал Мэрайю Керри и делал еще огромное количество всяких типичных рождественских вещей. Многие парни в университете смеялись над ним за его любовь ко всему уютному, мягкому и, по их мнению, девчачьему. Хёнджина в принципе парни не особо жаловали, как, впрочем, и он их. Куда комфортнее он ощущал себя среди девушек, которые могли понять заскоки Хвана. Они не смеялись над ним, когда в три часа ночи парень отправлял голосовые сообщения, в которых дрожащим от слез голосом рассказывал сюжет только что просмотренной дорамы, или когда решал пойти на кружок по лепке, вдохновленный героями прочитанного фанфика. Хёнджин вообще был человеком сентиментальным и не видел ничего зазорного в том, чтобы поплакать во время просмотра фильма или прослушивания музыки, и, наоборот, светиться от радости, находясь под впечатлением от счастливого исхода для главных героев любимых произведений. Сегодня ночью он собирался устроить вечер кино, посмотрев все части фильма «Один дома», что делал каждые рождественские каникулы на протяжении вот уже двадцати лет, впрочем, как и еще тысячи других людей, с детства ассоциирующих Новый год с испуганной моськой маленького Маколея Калкина. Но вместо этого он здесь, посреди душной, заполненной весёлыми и слегка подвыпившими людьми, некогда просторной комнаты. Деревянные стены были украшены дешёвыми плакатами с надписями по типу «Счастливого Нового года!», «Счастья в каждый дом!», «Пусть все желания исполнятся!» и далее по списку самых банальных праздничных фраз. На фоне играет какая-то популярная песня женской группы, кажется, Twice. Столы ломятся от изобилия еды и напитков. Почти на каждом из них стоит по начатой коробке с пиццей, миске с мандаринами, в которую кто-то уже успел положить кожуру и выплюнуть косточки, и открытой бутылке с дешевым вином, Хёнджин даже заметил нетронутое детское шампанское, с нарисованными на нем принцессами Дисней. Пустые банки из-под пива, казалось, были разбросаны на каждом шагу. В помещении пахло дымом от хлопушек и ароматизированными электронными сигаретами. Так вот, как сейчас развлекается молодежь… Для Хвана это была первая вечеринка, которую он наблюдает не на экране ноутбука или телевизора, и нельзя сказать, что он был в восторге. Обмотанный светящейся гирляндой, которую на него час назад напялил Чанбин, со словами о том, что Хёнджин будто пришёл не на рождественскую вечеринку, а на экзамен по корейскому, и в красной шапке Деда Мороза, выигранной в каком-то из множества глупых конкурсов, найденными, кажется, на сайте «конкурсы для детей младшего школьного возраста», он смотрелся, мягко говоря, нелепо, а чувствовал себя и того хуже. Но лучше бы он и дальше участвовал в этих глупых, но безобидных играх, чем ввязался в то, во что ввязываться не собирался по гроб своей жизни. — Джинни, малыш, давай уже! — Чего ты мнёшься? — Прямо как девчонка, ей богу… Толпа требует шоу. В голове Хёнджина за эти три минуты (которые для него показались часами) успело пробежать столько мыслей, сколько не было даже во время выпускных экзаменов в старшей школе. Парень судорожно думал и пытался вспомнить все те романтические комедии, коих за свою жизнь он посмотрел не меньше трех сотен, но ничего дельного в горящую голову так и не пришло. Хёнджин был в отчаянии. Осознание неизбежности свалилось на его хрупкие плечи, заставляя тихо застонать. Скорее всего, он бы упал в обморок, если бы в это время уже не сидел на широком ковре с каким-то восточным орнаментом. — Может всё-таки отпустим парня? Пусть кто-нибудь другой его заменит, — приятный низкий голос Феликса подействовал на Джинни отрезвляюще. Он даже нашел в себе силы поднять голову и встретиться своими полными надежды глазами со взглядом невысокого паренька напротив. Вот он — шанс на спасение. — Нет, если уж играть, то играть по-честному. Никаких исключений быть не может! — голос из толпы, который теперь, кажется, будет сниться парню в самых страшных кошмарах. В этот момент мир перед Хенджином треснул и развалился на тысячи осколков, в ушах зазвенело, ему показалось, что он взаправду услышал звук того, как рушится его жизнь (хотя, может быть Хван выдумывает, и это кто-то из особо неловких гостей разбил бокал с вином). Ну что такого он сделал, за что ему досталось это наказание? Он же не курил и не пил, слушался родителей и не хамил учителям… почти всегда. Он вообще был хорошим парнем, ну, или по крайней мере старался им быть… Тогда почему он сейчас сидит здесь, сгорающий под нетерпеливыми взглядами своих однокурсников и их друзей… Хёнджин, увлеченный своими невеселыми мыслями, даже не заметил, как Феликс, вздохнув, пододвинулся к нему ближе, и очнулся только в тот момент, когда почувствовал во рту сладковатый привкус клубники и что-то твердое на губах — палочку пеперо. — Просто не двигайся. Я сам всё сделаю, лады? — Ликси говорит серьезным тоном, но Хёнджин готов поклясться, что у него в глазах пробежали веселые искорки. Чертяга. Хенджин в оцепенении во все глаза смотрел, как лицо его однокурсника становится всё ближе и ближе, с каждой секундой подталкивая Хёнджина к пропасти. Не успел он опомниться, как Феликс уже откусил первый кусочек от хрустящей палочки, смотря при этом куда-то вниз и прикрыв тяжелые веки. Это сон, точно сон… Светловолосый паренек снова и снова откусывал сладость, и с каждым новым укусом расстояние между их лицами сокращается. И губы. Губы приближались. Они не просто приближались, они приближались к губам Хёнджина. Четыре сантиметра, три, два с половиной, полтора… парень уже чувствовал чужое горячее дыхание на своем лице, а его сердце, кажется, не выдержав столь горячей температуры тела парня, расплавилось и растеклось по венам, смешавшись с кровью и отдавая пульсацией по всему телу. Хенджин боялся моргнуть лишний раз — ему казалось, что тогда точно произойдет что-то ужасное. Во все глаза он смотрел на лицо Ликси. На носу и щеках паренька он заметил созвездия веснушек. «Словно звездочки» — внезапно подумал Хван. Неожиданно для себя, ему захотелось пересчитать их всех, но он не успел… Феликс отстранился, дожёвывая пеперо и смотря в лицо все еще оцепеневшего парня. Он улыбнулся ему, слегка сощурив глаза и не переставая при этом жевать. — Вот видишь, хен! Я же говорил, что ничего страшного, — но слова парня прошли мимо хенджиновых ушей, он просто продолжал смотреть на губы Ликса, не до конца понимая, что только что произошло и почему он расстроен отсутствием небольшого, но теплого тела рядом. — Феликс, сколько там у вас получилось? — парень из толпы свалился на пятую точку рядом с недвижимым Хенджином и веселым Феликсом. Последний раскрыл ладошку и протянул подошедшему маленький кусочек клубничной палочки. Парень взял её и приложил к линейке, щурясь и сводя глаза к носу в попытке рассмотреть деления на линейке. — Семь миллиметров! Неплохой результат. Есть кто-то, кто попробует их переплюнуть? — Толпа зашумела, раздались выкрики: «Я!», «Я!». Студент подскочил с места, мгновенно теряя интерес к сидевшей рядом с ним парочке, и помчался к новым конкурсантам. Празднующие последовали его примеру и через минуту уже гоготали и верещали, наблюдая за стараниями университетский старосты и длинного худощавого паренька-первокурсника. — Ты как? — поинтересовался Феликс, похлопав Джинни по плечу, немного обеспокоенный неподвижностью однокурсника. На секунду ему показалось, что тот не дышит и уже превратился в труп. Или статую. Да, скорее статую. Феликс внимательнее пригляделся к Хвану — уже не такому красному, как раньше, но все еще розовому. Взгляд парня пробежался по нелепой шапочке Деда Мороза, затем переместился на лицо. «Красивый» — невольно подумал Ликси. Хенджин и правда был красив: аккуратный нос, пухлые губы, небольшая родинка под левым глазом… острый подбородок, длинная шея. Феликс незаметно для себя сглотнул, когда его взгляд переместился на кусочек ключицы, виднеющейся из-под ворота белой рубашки. Весь раскрасневшийся, в новогодней шапке и обмотанный в цветную гирлянду, Хёнджин походил на какое-то неземное существо, ребенка, городского сумасшедшего и плейбоя одновременно. В своей голове Феликс не нашел ничего лучше, кроме как сравнить его со статуей эльфа-обольстителя — и не важно, что такой статуи не существует, сейчас Ли был готов самостоятельно её построить — лишь бы увековечить красоту знакомого. От взаимного разглядывания их отвлек голос запыхавшегося Чанбина: — Ликси! Ох, вот ты где! — парень облегченно выдохнул и согнулся пополам в попытке отдышаться, оперся ладонями о согнутые колени. — Я тебя везде искал, но ты как сквозь землю провалился… Я уже был готов к тому, что Банчан-хён из меня сосиски сделает. — С-сосиски? — всё, что смог выдавить из себя Хенджин, всё ещё не отошедший от произошедшего. — О! Джинни, и ты здесь! — Чанбин только сейчас обратил внимание на Хвана, слишком обрадованный находкой младшего. — А почему вы оба такие странные, я что-то пропустил? — удивился он, с подозрением косясь то на одного, то на другого. — Н-ничего такого… — смущенно проговорил Хенджин, пытаясь уже окончательно прийти в себя и наконец-таки свалить из этого дома, пока чего-нибудь еще похуже не случилось. — То есть как это ничего? — удивился Феликс, недоуменно смотря на Хвана, — мы же только что… Но договорить он не успел, так как Хенджин как ошпаренный подскочил с места и стремительно направился к выходу из залы, бормоча что-то на ходу и безуспешно пытаясь снять с себя гирлянду. Не успел Феликс опомниться, как высокого студента уже не было в комнате. — Что это с ним? — удивленно спросил Чанбин, шокировано смотря на закрытую дверь. — Странный он всё-таки парень… — Точно… очень странный, — согласился Феликс, улыбаясь каким-то свои мыслям…

***

— Джинни, ты дома! Наконец-то! — первое, что услышал Хенджин, когда вошёл в небольшой, но уютный коридор, выполненный в пастельных тонах. — Я так долго тебя ждал. Можешь помочь мне кое-с-чем? Помочь? Хван сам сейчас нуждался в помощи психиатра или семейного психолога — кого угодно, кто бы смог прописать ему успокоительное для того, чтобы утихомирить бешено колотящееся сердце и выбросить из головы кучу мусора в виде беспорядочно сменяющих друг друга мыслей. Часовая прогулка по морозному воздуху так и не помогла, вместо этого парень испугал своим безумным видом пару одиноких прохожих и идущую мимо влюбленную парочку. Хотя, в тот момент собственный внешний вид волновал студента меньше всего. И только сейчас, смотря в напольное зеркало во весь рост, обрамленное белой рамой, за которую в правом верхнем углу были зацеплены фотографии трёх спящих котов, Хенджин увидел своё отражение. Светлые волосы были растрепаны и закрывали один глаз, расстегнутая куртка сползла с одного плеча, предоставляя вид на все еще обмотанное веселыми цветными лампочками тело парня, облаченное в белую рубашку, расстегнутую на две верхние пуговицы и черные свободные брюки. Хорошо, что хоть колпак снял, пока пробирался сквозь толпу к выходу. — Джинни, ты меня слышишь? — из комнаты показался парень, ростом чуть ниже Хвана, одетый в мягкий голубой свитер и клетчатые пижамные штаны. На его носу красовались очки с круглой металлической оправой, которые он периодически поправлял, когда те съезжали с переносицы. Его каштановые волосы были слегка растрепаны, что предавало ему немного сонный вид — будто он только что проснулся и еще не успел их пригладить. Завершали образ клубочек нежно-розовых ниток и спицы, которые парень держал перед собой, оценивающе рассматривая. — Я не могу понять. Как думаешь, Суни подойдет розовый, или лучше всё-таки голубой? — парень задумчиво покрутил моток шерстяных ниток, разглядывая и что-то решая у себя в голове, его брови при этом сдвинулись и поползли немного вверх, образуя между ними неглубокие складочки. — Ч-что? Хен, ты опять собрался вязать носочки для котиков?! Неужели не помнишь, что у них от шерстяных ниток лапы разъезжаются, когда они пытаются ходить? — вздохнув, Хенджин строго посмотрел на парня. Ли Минхо был старше него на пять лет, но Хвану иногда казалось, что он общается не с хеном, а с маленьким мальчиком, только закончившим первый класс, либо одинокой старушкой-кошатницей — парень так и не определился. — Нет, я помню, — Минхо спокойно улыбнулся, так и не оторвав взгляда от клубка. — Я хочу связать им шапочки… Хенджин издал вымученный вздох, закатив глаза и еще сильнее растрепав и так спутанные волосы. Обычно он с удовольствием участвует в замыслах хёна, но не в этот раз. Сейчас ему просто хотелось помыться и уйти в свою комнату лечь спать. Желательно навсегда. — Хенджин, ты не пони… — начал было объяснять ему Минхо, но оборвался на полуслове, всё-таки взглянув на младшего. — Что с тобой случилось? — Ли удивлённо рассматривал Хвана, пытаясь понять, что его больше шокировало: лохматые волосы, которые Хенджин всегда с таким трепетом укладывал, светящаяся гирлянда, обмотанная вокруг парня, или его лицо, выражавшее всю самую великую скорбь этого мира. — Хен, ну вот зачем я только пошёл на эту дурацкую вечеринку?! — капризно проговорил парень, дрыгаясь всем телом и топая ногой, словно ему было четыре, и мама отказалась покупать ему новую игрушку. Минхо сначала недоумевал, но потом спокойно улыбнулся и положил руку на хенджиново плечо, слегка приобнимая того. Почувствовав поддержку, Хван облокотился всем своим длинным телом на Минхо, но тот удержался, привыкший к подобным выходкам младшего. Второй рукой, в которой всё ещё держал нитки и спицы, он начал постукивать по спине паренька, пытаясь успокоить. — Что-то случилось? Кто посмел обидеть моего малыша Джинни?! Я его… — Минхо шутливо погрозил воздуху кулаком, на что Хенджин слабо улыбнулся. — Хен, я так устал сегодня. Давай я завтра тебе всё расскажу? — Конечно, малыш, иди и отдыхай, — Ли слегка отстранился и взял лицо младшего в ладошки, слегка сминая его щёки. — И не думай слишком много. Что бы там ни случилось, я уверен, что мы во всём разберемся, — Минхо мог поддержать как никто другой. Он никогда не навязывался с расспросами и знал, когда Хвана лучше оставить одного. Не зря он его брат всё-таки… — Спасибо, Минхо-хён, — протянул парень, благодарно глядя на Ли. Он развернулся и поплелся в ванную, на ходу снимая куртку и бросая её куда-то на пол, Хван уже было перешагнул порог ванной комнаты, но был нагнан окликом старшего. — Джинни, еще секунду! Что ты всё-таки думаешь насчёт цвета? — говоря это, Минхо невольно поднял руку с несчастным клубочком. — Думаю, голубой ему подойдет больше, — отозвался парень, и, не взглянув на Ли, наконец закрыл дверь, издав при этом усталый полувздох-полустон. — Спасибо! — радостно крикнул ему вдогонку Минхо, развернулся и пошел обратно в свою комнату, тихо мурлыча себе под нос какую-то мелодию.