Чёртики в глазах

Небольшое, но уютное помещение было озарено тусклым светом свечей. Две фигуры сидели на широкой кровати и неотрывно смотрели друг на друга, отбрасывая на стены длинные тени, слегка подергивающиеся от дрожащих языков пламени. Вдруг, один из людей — чуть пониже ростом, зашевелился, поднялся на колени и начал медленно приближаться к высокому парню с красными щеками, не разрывая с ним зрительного контакта. Он улыбался, наблюдая за смущением второго. Хван Хенджин мог разглядеть каждую веснушку на лице младшего, каждую морщинку… мог сосчитать ресницы на подрагивающих веках. Глаза Феликса блестели, в них отражались языки пламени, отчего он казался каким-то нереальным, а в расширенных зрачках Хван видел отражение своего смущенного лица. — Ты такой красивый, когда смущаешься, — томно проговорил младший, находясь в нескольких миллиметрах от губ старшего, обдавая того волной горячего дыхания. В животе Хвана запорхали бабочки. В тот момент, когда Феликс закрыл глаза и прильнул к губам Хенджина в нежном поцелуе, бабочки в животе расплавились и растеклись по всему телу горячей волной. Щеки старшего покраснели еще больше. Из-за новых ощущений парень немного растерялся, не зная, что делать дальше, когда Феликс раздвинул его губы, проникая языком в рот. Решив особо не думать и просто отдаться эмоциям, Хенджин несмело ответил на поцелуй, почувствовав, как Феликс одобрительно улыбнулся. Одной рукой Ликси придерживал старшего за затылок, зарывшись пальцами в светлые волосы. Другой крепко обнимал за талию, немного надавливая сквозь ткань теплого свитера на ребра. Хенджин, сначала робко державшийся за плечи младшего, осмелел, и обнял того за шею, скрепив руки в замок, притягивая ближе. Больше. Ему нужно больше Феликса, больше тепла. Больше… Видимо почувствовав желание парня, Ликси навалился на него всем телом, прижимая к матрасу, так и не разрывая поцелуя. Воздух в легких Хвана заканчивался, а грудная клетка, зажатая между жесткой кроватью и таким маленьким, но отчего-то тяжелым парнем, не могла вместить в себя достаточное количество кислорода. Но сейчас ему было плевать на это. Ему было плевать на всё, кроме губ парня, терзающих его собственные, и его тела, дарящего ощущение уюта и тепла. Феликс отстранился от губ парня, получив в ответ разочарованный стон, но тут же опустил их на его шею, слегка прикусывая кожу. Небрежными поцелуями он прошелся от скулы к яремной впадине и обратно, останавливаясь у уха для того, чтобы прикусить мочку. Хенджин сходил с ума от действий младшего. Трясущимися руками он зарылся в его волосы, шумно и глубоко дыша. Он почувствовал, как рука Феликса прошлась по груди, ощущая жар его ладони даже через толстую вязку, и двинулась вниз, останавливаясь там, где свитер слегка приподнялся, оголяя плоский живот старшего. Двумя пальцами он медленно приподнял ткань, оголяя его еще больше. Феликс улыбнулся и посмотрел в затуманенные глаза Хвана. Он обрадовался, видя, что сотворили его прикосновения с парнем, и наклонился к его уху. — Малыш Джинни, вставай, — тихо произнес он низким, слегка хрипловатым голосом — Ч-что? — Хенджин не мог уловить смысл сказанных парнем слов, всё еще не отойдя от его прикосновений. — В универ опоздаешь, балда, — что-то тут не так, но Хенджин не понял, что именно. Он слегка свел брови, морща лоб и пытаясь разобраться в том, что происходит, но затуманенный мозг отказывался думать. Парень почувствовал, что его трясёт и ощутил в носу запах шоколадного печенья. Стоп, что? Шоколадное печенье? Так же пахнет… — М-минхо-хен…? — непонимающе произносит Хенджин, приоткрывая глаза и видя перед собой обеспокоенное лицо хена, освещенное лучами утреннего солнца. — Наконец-то! Проснулся! Я тебя уже битый час бужу, а ты все лежишь и стонешь… Я испугался, думал, что тебе плохо, — Минхо внимательно глядел в пунцовое лицо Хенджина, — у тебя что-то болит или… — старший смущенно кашлянул, отводя взгляд и немного краснея, — или тебе приснилось… ну знаешь… Хенджин покраснел еще больше и, окончательно проснувшись, быстро подскочил с кровати, выбегая из комнаты под непонимающим взглядом Минхо. — Хен, со мной всё в порядке! Я в душ! — прокричал он уже из коридора, быстро вбежав в ванную комнату и захлопнув за собой дверь. — Странный он какой-то… — задумчиво обратился Ли к спящему на подоконнике Суни.

***

Крупные и редкие снежинки падали на только что посыпанную реагентом землю и тут же таяли. Некоторым из них везло больше, и они опускались на крыши машин и домов, ветки деревьев и шапки вечно спешащих людей, образуя небольшие сугробы. Это был один из тех дней, когда природа гармонична и спокойна, нет ни ветра, ни сильного мороза, отчего гуляющих без дела прохожих, решившихся выйти из своих теплых жилищ, заметно прибавилось. Детишки играли в снежки и строили снежные крепости, взрослые бродили без дела, общались и просто отдыхали от рутины и работы. Некоторые старшеклассники даже решили прогулять школу, чтобы провести весь день на улице, смеясь и грея руки о картонные стаканчики с горячим шоколадом. Улицы уже были наряжены и подготовлены к скорому празднику, а витрины магазинов светились всевозможными вывесками, гласившими о новогодних распродажах. В любой другой ситуации Хёнджин светился бы от счастья, наделал кучу тематических фотографий и позвал своих подруг прогулять университет, бродя по улочкам города и попивая горячий пряный кофе. Но не в этот раз. Настроение Хвана было более, чем ужасно. Погрязнув в невеселых мыслях, парень напялил на себя толстенный свитер, свою самую теплую пуховую куртку и обмотался длинным полосатым шарфом — подарком Минхо на прошлое Рождество. Хорошо, что хоть болоньевые штаны не надел, хотя у него были такие мысли. Хван всегда так делал, когда у него было плохое настроение. В такие моменты парень обычно запирался у себя в комнате, зарывшись на кровати в подушки и одеяла и смотря на компьютере грустные фильмы, чтобы как следует прорыдаться, а если такой возможности у него не было, то надевал самую теплую и безразмерную одежду из своего гардероба, пытаясь таким образом спрятаться от окружающих людей и ощутить хоть немного уюта, находясь вне дома. Отчего-то сегодня ему было очень холодно, может заболел? Уткнувшись носом в шарф и засунув руки в варежках в карманы куртки, Хенджин шел вдоль магазинчиков с подарками и всяким другим барахлом (которое на самом деле Хван очень любил, но сегодня его раздражало ВСЁ) по направлению к университету и мысленно пытался понять, что с ним происходит. Может, случившееся на вечеринке настолько сильно его поразило, что он съехал с катушек? Или алкоголь на него так подействовал? Хотя он же не пил… Ну почему? Почему из всех людей именно Феликс? Не то, чтобы Хенджин испытывал к однокурснику неприязнь, ничего такого. Но Феликс всегда казался ему каким-то странным. Они никогда особо не общались — их максимумом было спросить друг у друга домашку по математике, ненависть к которой было единственным, что их объединяло. Ну и еще светлые волосы, цвет которых, парень был уверен, Феликс повторил за ним. А этот его акцент… Хван знал, что Ли приехал из Австралии (и из-за этого однокурсник казался ему еще более странным), но каждый раз, когда парень произносил какое-то корейское слово неправильно, Хенджин жутко бесился, сам не понимая почему. Он не был раздражительным, в его душе обычно была тишь да гладь (спасибо Минхо-хену, который с детства приучил Хвана использовать вязание, как способ успокоения нервов и метод развития терпения). Но сегодня оно не помогло. Перед выходом парень даже выпил три кружки ромашкового чая, который обычно поднимал ему настроение и делал добрым и спокойным, но вместо ожидаемого умиротворения Хенджин захотел в туалет, поэтому сейчас он шел как можно быстрее, чтобы в университетской уборной избавиться от излишков жидкости в организме. Мысль о том, что ему придется столкнуться с Феликсом, заставляла щеки парня краснеть, а в животе начинало крутить. Ему было непонятно, какого рода это волнение, но Хван решил особо сильно об этом не думать, чтобы не расстраиваться еще больше. Поглощенный своими мыслями, Хенджин не заметил, как дошел до университета и уже зашел внутрь. Он на автомате развязал шарф и снял куртку, направляясь в гардеробную. Несмотря на огромное количество теплой одежды, которую он на себя напялил, руки и ноги Хвана замерзли настолько, что он перестал их чувствовать, а на ресницах и голове начал таять снег, отчего парень весь покрылся мурашками. Он попытался улучшить ситуацию, растирая на ходу одни замерзшие конечности другими, но это не помогло. Оказавшись внутри небольшого помещения, он хотел повесить одежду на привычное место — самый дальний крючок на правой стене, но заметил, что он уже занят чьей-то белой курткой. Удивленный, разочарованный и замерзший, парень со вздохом повесил потяжелевшую от растаявшего снега куртку на соседний крючок, думая о том, какой же он всё-таки неудачник. Пиная у себя в голове наглеца, посмевшего посягнуть на его крючок, Хенджин не сразу понял, во что он врезался, когда повернулся для того, чтобы выйти и пойти, наконец, в туалет. Но сегодня был явно ни его день. Вернувшись в реальность, Хенджин сфокусировал взгляд на предмете, в который он так неловко влетел. Тот оказался парнем сильно ниже него, со светлыми волосами и веселыми веснушками… Вот черт. Феликс. Ли стоял и улыбался, смотря в глаза старшего. От неожиданности Хенджин как ошпаренный отскочил от него, смотря во все глаза на веселое лицо паренька. Такой красивый… Парень почувствовал, как румянец предательски окрасил его щеки в малиновый цвет, но понадеялся на то, что австралиец спишет это на морозный воздух. — Хен, привет! — как ни в чем не бывало произнес Ликс. — З-здравствуй — ик! — Хенджин проклял себя в тысячный раз. Только не хватало начать икать. Вот же ж… — Ты вчера так быстро убежал, что-то случилось? Я тебя как-то обидел? — Феликс так искренне и так тепло смотрел на Хвана, что тот невольно улыбнулся, еще раз икнув. — Да нет, все в порядке. Мне просто срочно нужно было сходить и забрать вещи из прачечной! — на ходу выдумывает он, мысленно давая себе по лбу за такую неправдоподобную ложь. — О, так вот как? Ну, хорошо тогда, — успокоился Феликс улыбнулся еще шире, кладя руку на Хенджиново плечо. От его действий Хван не выдержал и опустил взгляд. Но Феликс не обратил внимания на состояние однокурсника и продолжил сжимать его плечо, вглядываясь веселыми глазами в лицо знакомого. Хенджину показалось, что прошло как минимум два часа, прежде чем австралиец наконец отстранился, убрав с него руку. Парень уже хотел было облегченно выдохнуть, но брошенные слова Ликса перед тем, как тот вышел, шокировали парня настолько, что он поперхнулся воздухом и перестал дышать, смотря во все глаза вслед удаляющейся фигуре Ли. — Хен, ты такой красивый, когда смущаешься, — сказал Феликс и довольный вышел из помещения, оставляя шокированного Хвана наедине с мокрыми куртками и бешено колотящимся сердцем. Хенджин не заметил, как наконец согрелся.

***

Университет, где учились ребята, представлял из себя самое обычное здание со скучными белыми стенами и деревянной мебелью. Аудитория, в которой Хенджин сидел уже час, даже не пытаясь сконцентрироваться на словах профессора, ничем не отличалась от остальных, разве что стулья тут были чуть более удобные. Всё это время Хван думал о нём. Парень пытался понять, послышалось ли ему, или Феликс действительно назвал его красивым. Студент чувственно ущипнул себя за ногу под столом, чтобы никто не увидел, проверяя, спит он, или это всё происходит взаправду. Хван болезненно втянул воздух — всё-таки не спит. Но почему тогда… «Хен, ты такой красивый, когда смущаешься» — снова пронеслось у него в голове, заставляя в отчаянии схватиться руками за волосы и упасть головой на стол, издав вымученный стон. Кто-то удивленно покосился на него, но вскоре отвернулся, вновь погружаясь в тему лекции. Лёжа на парте и жалея себя, Хенджин не заметил, что уже целый час за его страданиями наблюдают веселые глаза веснушчатого парня с задних рядов.