Чёртики в глазах

С самого утра Хенджин четко настроился на то, что обязательно признается Феликсу до наступления Нового года, до которого оставалось еще 4 дня. В противном случае, он побреется налысо и уйдет в монастырь — такое условие он поставил себе, чтобы быть еще более замотивированным. Отсчет пошел. Парень сходил в душ, надушился одеколоном брата (своего у него не было), сделал маску для лица и весь намазался-перемазался разными увлажняющими кремами. Сегодня он должен быть неотразим. Он потратил около сорока минут, пытаясь понять, что ему лучше надеть, чтобы поразить Феликса наповал. В итоге Хван остановился на черных зауженных брюках и белой рубашке с прорезями на плечах. Длинные волосы были распущены и зачесаны назад. Финальным результатом парень остался более, чем доволен — так горячо, как сейчас, он никогда не выглядел. Напевая под нос какую-то песенку про круги, он вышел из комнаты, направляясь в коридор. На пути ему встретился не менее счастливым Минхо, выходящий из кухни. Брат остановился и удивленно оглядел младшего с головы до ног. — Кто ты, и где мой уютный Джинни? — произнес Минхо, не веря своим глазам. — Хен, Джинни здесь больше нет, — ответил Хван, пытаясь состроить загадочное выражение лица, довольный произведенным на Ли впечатлением. Но, вопреки своему образу, стал натягивать на себя пушистый розовый свитер. Минхо усмехнулся: все-таки это все еще его брат. Еще раз осмотрев себя в зеркале, Хван нахмурился и начал обратно стягивать с себя кофту. Она вообще никак не подходила к образу соблазнительного мачо. Вздохнув, он надел куртку прямо поверх рубашки, игнорируя слова Минхо о том, что на улице дубак и он превратится в снежную бабу, если выйдет в таком виде. Ему было всё равно: хоть в бабу, хоть в деда — главное удивить Феликса. Мысли о Ли еще больше подняли Хвану настроение, так что он, не удержавшись, подбежал к Минхо и заключил его в крепкие объятия. Старший сначала опешил, но потом улыбнулся и обнял брата в ответ. — Видимо, есть кто-то, для кого ты так стараешься, братишка? — хитро поинтересовался Ли, на что Хван лишь смущенно улыбнулся, не став отрицать очевидное. — Удачи! Срази его наповал! — прокричал Минхо, уже закрывая за братом дверь и выстрелил в него двумя пальцами, будто из пистолета. — Обязательно, — отозвался младший и кокетливо подмигнул перед тем, как сбежать по лестнице вниз, счастливо улыбаясь.

***

Хенджин уже 10 минут стоял возле кабинета по черчению, ожидая, когда оттуда выйдет знакомая невысокая фигурка. В его голове Феликс с открытым ртом смотрел на него восхищенными глазами, а он — весь такой змей-обольститель — томно смотрел на него в ответ. «Давай отойдем, надо тебе кое-что сказать» — бросил бы он и пошел в сторону гардеробной, а Ли последовал бы за ним. Там Хван прижмет парня к стене и прошепчет на ухо слова о любви. Младший не устоит и ответит взаимностью, поцеловав Хенджина — при мысли об этом его уши краснели — а дальше они бы жили долго и счастливо. Вот и сказочке конец. Хван переминался с ноги на ногу, а его ладошки вспотели — как он ни старался совладать с собой, волнение всё равно присутствовало. Джинни поежился. Минхо был прав, и холодно было не только на улице, но и в институте. По сравнению с остальными учениками, одетыми в теплые свитера, он в своей рубашке с открытыми плечами выглядел как белая ворона. Но, надо сказать, что на несколько однокурсников его наряд действительно произвел впечатление, некоторые даже подошли к нему и попробовали познакомиться, но парень решил включить Минхо-хена и всем им отказал. Вот такой он. В тот момент, когда Хенджину показалось, что он вот-вот умрет от переохлаждения, из-за двери показалось знакомое веснушчатое лицо. Ли Феликс улыбался, общаясь с какими-то парнями, и сначала не заметил Хенджина, который, как только увидел любовь всей своей жизни, сразу принял заготовленную позу. Младший наконец повернулся к нему и замер на месте, увидев такого Хвана. Старший был удовлетворен оказанным эффектом и постарался посмотреть на Ли самым многозначительным взглядом из всех имеющихся. Феликс наконец отмер и улыбнулся парню, помахав ему рукой. — Джинни-хен! Привет! А я тебя сразу и не узнал. О нет. Говорить. Хенджин забыл, что ему придется говорить. — Д-да, при-при-привет! А я вот потому что да, такой, — Хенджин мысленно отпинал себя и дал пятьсот пощечин. Сам то понял, что сказал? Феликс слегка растерялся, неловко улыбнулся и подошел ближе. — Да, хен, именно так, — решил он сделать вид, что все понял. Приятели Феликса, не стесняясь, расхохотались. Хван почувствовал себя клоуном в цирке. Но вот зачем он это сделал? Зачем?! Он пристыжено опустил голову и хотел было уже ретироваться, чтобы как следует проплакаться в туалете, но Феликс его остановил. — Ты только в этом сегодня пришел? Холодно же, — обеспокоенно посмотрел ему в глаза. — Я, да…это. Ну, то есть, — казалось, что хуже быть не может, но Хенджин сумел и тут добиться невозможного. Феликс вздохнул и начал расстегивать пуговицы своего кардигана, и, в то время, пока Хван мечтал убить себя, снял его и, подойдя почти в плотную к парню, накинул кофту на чужие голые плечи. — Вот держи. А то ты уже посинел весь, — бросил Ликси и пошел дальше, сопровождаемый свистками и криками своих знакомых. Твою мать.

***

Хенджин решил не сдаваться. И после того, как поплакал 15 минут, лежа в постели и ненавидя себя и весь мир, начал придумывать другой план. На следующий день парень выглядел так себе. А все оттого, что всю ночь готовил шоколад. Начитавшись разных статей и советов на форумах, он понял, что надо задобрить Феликса чем-то сладким. И самодельный шоколад был идеальным вариантом. Единственное, что он не учел — это то, что его кулинарных способностей хватало максимум чтобы пожарить яичницу, и то, не всегда вкусную. Но, тренируясь всю ночь, к утру ему удалось сделать более или менее удачную партию конфет, которые он аккуратно сложил в коробочку в форме сердечка. В этот раз точно получится. Теперь Джин решил, что чем проще, тем лучше. Поэтому он собирался просто вручить Феликсу коробочку, со словами о том, что любит его. Феликс должен быть тронут заботой Джина и тем, какой он талантливый кулинар. Так что теперь Хвану оставалось только ждать Ли возле мужского туалета, куда, как он узнал от Чанбина, тот ушел три минуты назад. Хенджин решил, что ему нужно немного успокоиться, поэтому начал делать дыхательную гимнастику. Спустя пару минут ему действительно полегчало, и парень был на 90% уверен в успехе. И вот, настал тот момент. Феликс вышел из туалета, пытаясь высушить руки тряся ими вперед и назад, когда столкнулся взглядом с Хваном. Вся уверенность старшего в миг куда-то испарилась, оставляя после себя лишь панику. — О, хен! Доброе утро! Ты в туалет? — Ли опять улыбается, вгоняя Джина в краску. Хенджин, державший за спиной коробку конфет, решил, что пора ему начать говорить. Вот он и начал. — Я конфета. Шоколад сладкий люблю. Держи тебя, — протараторил он, смотря в пол. Поняв, что что-то идет не так, Хван решил, что не будет повторять прошлых ошибок и, издав отчаянный стон, развернулся и убежал со всех ног, оставив растерянного Феликса разбираться в смысле своих слов. Опять облажался.