солнечный день в ослепительных снах

      атмосфера большого серого города, загрязненного выхлопными газами и отходами с заводов. ямагучи живет в криминальном районе, познакомились они с ойкавой еще очень давно – может быть в классе пятом или шестом, когда последний перешел к тадаши в класс, сдружились они небыстро, ойкава вообще был довольно нелюдимый и не имел большое количество друзей. на момент "расцвета" их дружбы ребята в седьмом классе, на улице начало марта. ойкава – умный, начитанный, несмотря на неряшливость образа, аккуратный, осторожный, с проблемами дома и временами на улице. тадаши – просто слегка буйный на вид мальчик с неприятностями в учебе и бедной, но счастливой семьей.       слякоть, лужи, которые с изменениями температуры превращаются в лед, сильные порывы ветра, сухие мрачные деревья, редко посаженные на пути в школу среди панельных многоэтажек. поход в учебное заведение ойкаве раскрашивал только один человек. никто никогда и не подумал бы, что у них получится подружиться, но судьба сложилась довольно странным образом.       все началось с предложения подтянуть в физике, взамен на походы домой вместе – в школе их прилично задерживали, а тоору на пути домой частенько поджидали не совсем приятные люди. а ямагучи был в довольно неплохих отношениях с этими людьми, и так они договорились, что тадаши будет "провожать" тоору до подъезда, а тоору в свою очередь будет объяснять ему темы по физике. так получилось, что и по математике, а потом еще и по химии. и провожать не только до дома, но еще и до школы с утра.       вернемся к холодному, мартовскому утру, когда по календарю уже как восемь дней весна, а на улице этой самой весной и не пахнет. тоору, которого большинство в классе оригинально прозвали "ботаником" за почти отличные оценки (с физкультурой у него на "вы"), шел, осторожно переступая лужи - зимние ботинки, которые были бы сейчас как раз кстати, пришлось отдать младшему братишке, так что сам он сейчас шагал в штопанных тоненьких кедах, начисто выстриранными им самим.       ямагучи в землю не смотрел – рассматривать там было нечего, лужи его не волновали, а полюбоваться рассветом – почти единственное, что радовало веснушчатого этим утром. второй «радостью» был человек, шедщий с ним рядом, иногда касаясь замерзшими костяшками пальцев о чужие и едва ощутимо вздрагивал от чужих прикосновений. ямагучи хоть и не был самым умным, но его внимательности позавидовали бы многие. тадаши давно взял на заметку обсудить с ойкавой его временами странное поведение, но это постоянно вылетало из головы, да и подходящий момент было уловить не так уж легко. хотя у паренька были нехорошие догадки насчет этого, он он надеялся, что это всего лишь догадки.       школьные дни проходили как обычно скучно. на большинстве уроков тоору отсаживали от ямагучи за подсказки, на некоторых – таких как литература или информатика, которых веснушка знал достаточно хорошо, чтобы делать задания на твердые четверки и не просить у «ботаника» помощи, мальчиков рассаживали за болтовню.       удивительно, как с каждым днем тем для их разговоров становилось все больше, и постепенно неловкое молчание по дороге из школы, короткие дежурные фразы, попытки завести человеческий разговор переменилось разговорами о школе, контрольной, физике и одноклассниках. а затем ребята и вовсе нашли столько общих тем для разговоров, что иногда приходилось замедлять шаг, идя домой, чтобы поговорить хотя-бы на немного подольше. разумеется, о том, чтобы позвать одноклассника гулять даже речи идти не могло, как бы ни хотелось узнать получше, за пределами этого привычного пути и здания – гордость, не иначе. да и чересчур много дел дома – никого никуда и не отпустят просто так, так что пока что мальчики обходились без гулянок.

***

      ойкава почти ненавидел поездки к отцу. в трамвае холодно, неудобно и тесно – надо же было матери отправить его в самый час пик. в плечо неприятно упиралось что-то острое, судя по всему чей-то зонтик, а в нос ударял привычный, но от этого не менее противный запах сигарет – прокуренная куртка мужчины перед ним. по крыше коротко отстукивал дождь. надо же, насколько переменчива погода была этой весной – только вчера прошелся сильный снегопад. сегодня же вода капала с каждой крыши, а затем решила пойти и с неба.       в единственном работающем наушнике играл на повторе вивальди – через несколько месяцев мальчишке нужно было сдавать выпускные экзамены, и тот был бы рад прилежно готовиться, только вот одна незадача – дома не выносят звуки «скрипучего куска дерева», как выражалась его матушка. а отец любил послушать скрипку, да и вообще любая классическая музыка приходилась ему по душе.       «убью двух зайцев» – подумалось тоору.       трамвай остановился. пробыв в своих мыслях большую часть пути, ойкава и не заметил, как пронеслось время, и даже неудобство стоячей езды отошло на второй план. толпа закопошилась, кто-то успел пару раз успел ткнуть мальчику локтем в живот, но привыкший к общественному транспорту, он легко проигнорировал это действие. тучи на сером небе уже начинали рассеиваться, но дождь все еще капал, а тоору как назло забыл зонт. выйдя на остановку, мальчик сначала задумался, желая хотя бы недолго переждать дождь под протекающим навесом, но коротко посмотрев на дисплей телефона, на котором белыми буквами на фоне обоев с космосом высвечивалось «15:42», он все же решил идти, накинув капюшон на голову. к отцу он обещал прийти к четырем, а ни тот ни другой опоздания не любил.

***

– обедал в школе? – мужчина наливал воду в электрический чайник. – если хочешь, могу быстро приготовить что-то. – поставил.       у папы было тепло и сухо, пока на улице снова решила разыграться гроза. на лице мужчины виднелась щетина – не успел побриться с утра, видимо. по старому радио негромко, но для тишины квартиры довольно хорошо слышно играла группа «кино». тоору едва видимо качал головой – всегда любил слушать их, особенно в компании отца. обычно в голове всплывали воспоминания из детства, когда родители еще жили вместе и единственной заботой тоору были коллекционные наклейки. – по дороге купил булочку, – шмыгнув носом, ответил парень – промок он прилично. – ты, надеюсь, не простудился? – прогнул бровь. – скоро конец четверти, я не ошибаюсь? меня не сильно беспокоит, но твоя мать вряд ли будет рада плохим отметам. – «плохим», – фыркнул ойкава, закатив глаза.       мужчина тихо засмеялся, хотя смех попахивал ложью. – у самого-то как дела? – школьник барабанил по пустой чашке пальцами под бурления чайника на фоне. – на работе как? – как обычно. – щелчок – чайник отключился. – скучно правда, аж до жути, честно слово. муторно все это, да и утомляет так каждый день заниматься одним и тем же.       он работал на заводе на окраине того города. ездить было, правда, далеко, только вот квартиру продавать не хотелось, да и встречи с сыном тогда состоялись бы намного реже, чем при таком раскладе.       тоору молчал. он никогда не знал, что отвечать на подобное: в поддержке он был не силен, посоветовать тоже ничего не мог, юноше оставалось только многозначительно кивать. на самом деле отца было очень жаль. талантливый, склонный в творчеству и искусству, с отличными навыками во многих отраслях был вынужден проводить будни, а иногда даже и выходные на старом машинном заводе. к сожалению, деньги нужны были здесь и сейчас, а место по специальности – преподаватель истории искусств, он никак не мог найти. так продолжалось уже долгое время, наверное, уже переваливало за три года. углубиться в поиски более интересной и в то же время высокооплачиваемой работы у него времени не было, нужно было прокармливать сына и отдавать алименты своей бывшей жене – матери мальчишки. «алиментами» он их звал лишь условно, ведь та требовала с него деньги и в большинстве случаев тратила их на себя, а деньги сыну он давал лично в руки, в крайнем случае, через бабушку.       журчание воды, переливающейся из чайника в кружку, шелест чайных пакетиков и звон бьющейся о стенки емкости чайной ложки. чаепитие прошло в тишине. только тихая музыка из радио с легким, не режущим ухо, шумом, и гром и ливень, бушующий за окном.