Дитя Белого волка

       В четырнадцать лет Юлиан получил свою первую лютню. Ее подарил ему Геральт на День Рождения. Инструмент был хороший, красивый и очень качественный. Ведьмак с легкой улыбкой смотрел, как настраивает лютню юноша, как он светится от счастья и как наигрывает легкую мелодию. Ради такого детского счастья мужчина был готов распрощаться с тишиной. Хотя, с ней он распрощался еще 4 года назад. — Спасибо, Геральт! — воскликнул Юлиан, обняв ведьмака и прижавшись всем телом. — Да не за что, — протянул тот, внезапно вздрогнув от резких объятий.        И на следующий день мальчик заболел. Оказалось, на простынях, на которых он спал, до этого спал больной человек. Их должны были сжечь, но хозяин таверны, видимо, жмот. Никогда до этого Юлиан так серьезно не болел. Была обычная простуда, горло саднило, из носа текло. Кружка горячего молока с драгоценным медом и хороший сон быстро ставили его на ноги.        Утром, после пения петухов, Геральт обычно вставал и будил ребенка, давал ему несколько минут томно поваляться, а потом они начинали собираться. Проснувшись этим утром, ведьмак потянулся, зевнул и услышал со стороны соседней кровати тяжелое дыхание. Подойдя к Юлиану, мужчина слегка потряс его за плечо, как делал обычно, но в ответ не стон лени, а стон боли и муки. Даже сквозь рубашку Геральт чувствовал жар чужого тела. «Течка? Гон? Хотя нет, ничем не пахнет», — думал он, пока не услышал рычащий кашель. Поняв, что мальчик заболел сильнее, чем обычно, с температурой и головной болью, ведьмак серьезно занервничал. Он еще никогда ни за кем не ухаживал так. Максимум царапины помогал обрабатывать или покупал молоко с медом для Юлиана. А тут другое дело. Что делать? Лекаря звать? Так это надо выйти, а оставлять ребенка в бредовом состоянии совсем не хотелось. — Юлиан, проснись. Проснись, — повторял Геральт, тряся того уже обеими руками.        Юноша застонал и открыл глаза, хмурясь. Его лоб был бледнее мела, а щеки ярче томата. Губы сухие и искусанные, глаза мокрые, тело дрожит. Приложив грубую ладонь ко лбу ребенка, Геральт закусил губу. В Каэр-Морхене будущие ведьмаки не болели. Мальчики либо умирали, либо простуда не могла пробраться в сильное тело, поэтому мужчина не знал, что делать и как помочь. Было невыносимо больно смотреть на страдания такого родного человека. — Юлиан, подождешь немного? Я за лекарем схожу, — сказал ведьмак, подтыкая тонкое одеяло под Юлиана.        Тот в ответ лишь угукнул, поворачиваясь на бок и утыкаясь носом в подушку, засыпая тревожным сном. Геральт быстро оделся и, даже не расчесавшись, отправился на поиски лекаря. Опрашиваемые люди, видя в золотых глазах отчаяние и слыша легкую дрожь в голосе, не издевались над ведьмаком, а говорили, куда идти. Такими темпами лекарь был найден за полчаса. Им оказалась женщина средних лет с длинными волосами и добрыми глазами. Выслушав рассказ Геральта, она с уверенностью заявила, что это обычная лихорадка и дала несколько лекарств в обмен на мешочек денег. Также женщина сказала, что он должен периодически обтирать тело мальчика холодной водой, смывая пот и сбавляя температуру.        На душе у Геральта стало легче, и он поспешил вернуться, заказав завтрак на оставшиеся деньги. Юлиан долго стонал, когда мужчина его обтирал холодной мокрой тряпкой, дрожал и извивался. Геральту не нравилось так его мучить, но выбора не было. Обтерев мальчика, он укрыл дрожащее тело одеялом, а сверху и своим одеялом, чтобы было теплее. От еды Юлиан отказывался, но потом послушно открывал рот, когда ведьмак, сцепив зубы, говорил: «За Геральта».        Также юноша воротил нос от лекарств, но опять же открывал рот, когда мужчина обещал потом дать что-то сладкое. После каждого лекарства Геральт давал маленькую ложку меда, от чего на щеках того появлялись милые ямочки во время улыбки.        Когда температура немного спала, ведьмаку пришлось взять задание, ведь денег не было. Юлиан пообещал принимать лекарства с кислой миной, но, увидев слабую, измученную, но теплую улыбку мужчины, быстро закивал. Геральт был уверен, что тот не обманет. Во время задания он чуть не умер. Мысли были только о ребенке, о его здоровье и самочувствии, поэтому бдительность и осторожность снижались до нуля. Благо, монстр сам отвлекся на что-то, и Геральт быстро убил его. Заплатили немного, но на пару дней хватит.        К моменту возвращения ведьмака у Юлиана полностью спала температура, но насморк и кашель остались. — Вижу, ты честно пил лекарства, — усмехнулся ведьмак, снимая броню. — Да. Сначала не хотел, но ты так устал из-за меня, что мне стало неловко, — опустил глаза юноша. — Я просто переживал за твое здоровье. Это нормально, — ответил тот. — Ты к этому привык? И за многими ты ухаживал? — с некой обидой спросил Юлиан. — Ты ревнуешь? — усмехнулся альфа, а потом сел рядом и обнял, — Только за тобой. Это моя обязанность. Ты же мой ребенок.        И мальчик обнял ведьмака в ответ, прижимаясь к нему своим худым телом. Геральт никогда бы не сказал такие слова просто так, он вообще необщительный. Значит, он действительно так считает. На лице обоих были легкие счастливые улыбки.