Дитя Белого волка

       После гона Лютик был дико смущен. У него пылали щеки, глаза блестели, на ведьмака смотреть вообще не хотелось. Было люто стыдно за свое поведение. Хотя, удивило то, что Геральт сам предложил свою помощь, а не привел шлюху. Тот вел себя, будто ничего не произошло, только касался меньше. Оба были явно смущены. «В следующий раз пойду по омегам», — думал стыдливо юный бард, закусывая губу.        Размышляя об омегах и простых шлюхах, парень не замечал, как хмурился Геральт, стоило тому захотеть омежку. Хмурился, порой фыркал, тяжело вздыхал, закатывал глаза, скрещивал руки на груди. Но, во время повторного гона, Лютик не смог уйти, и все повторилось. Повторного дикого смущения не было, но на руке ведьмака появился новый шрам от чужих зубов.        Когда же гон начинается у Геральта, тот не может уйти и не хочет, а парень и не пытается. И получается так, что они меняются местами. Лютик не спрашивает, почему ведьмак не воспользовался шлюхой, потому что по глазам видит, что тот не хочет говорить. Появляются странные отношения, которые оба не собираются обсуждать. — Геральт, тебе лучше? — спросил парень, сжимая член того в своей руке. — Да… Сожми сильнее, — горячо дышал ведьмак.        Лютик уже понял, что за столько лет половой жизни организм мужчины изменился, и ему сложно получить разрядку от рук. Тяжело вздохнув, юный бард решил проявить свою альфью натуру. Он сел между ног ведьмака, подогнул его ноги в коленях и лизнул красную горячую головку, как бы пробуя на вкус. Солоноватый, но на языке есть что-то сладкое. Геральт сначала хотел взреветь от негодования, а потом вплел грубые пальцы в каштановые короткие волосы младшего альфы и погладил голову.        Лютик понимал, что тот держится из последних сил, чтобы не насадить по гланды, но парень понимал, что не примет столько. Решение пришло мгновенно. Он не стал брать в рот, а лишь облизывал и сосал ствол, головку, яйца и помогал руками. Ведьмак вскоре кончил, облегченно выдохнув.        И так продолжалось до восемнадцати лет. Юлиан полностью расцвел и был привлекательным для всех. Омеги разных возрастов вились около него, прося спеть балладу, рассказать историю и прочее. И вроде бы Геральт должен гордиться своим воспитанником. Хотя нет, он гордился. Такой талантливый красавец вырос. И вроде бы все, совершеннолетие, они вполне могут разойтись. Лютик человек, ему нужна нормальная семья, а не монстры, Плотва и ведьмак.        Но тот никуда не уходил, оставался рядом, с омегами все же заигрывал. По койкам не прыгал и на том спасибо. Ведьмак продолжал переживать, что Лютик уйдет до своего двадцать первого Дня Рождения. — Геральт, давай поговорим, — несвойственная парню серьезность слегка испугала мужчину. — О чем? — спросил тот, сидя в метре около костра. — Ты боишься, что я уйду от тебя? — Что? Что за глупости, Лютик? — его голос слегка дрогнул. — Ты боишься. Ты не отпускаешь меня ни во время моего гона, ни во время своего. Разве не лучше прийти к шлюхе? Зачем обходиться рукой? Плюс, я в последнее время стал замечать, как ты рычишь на всех омег. И сам ни к кому не ходишь. Знаю, может, я делаю поспешные выводы, но мне кажется, что они верны.        Геральт вздохнул и закатил золотые глаза, мысленно соглашаясь с этим парнем. Он оказался слишком наблюдательным для ветреного барда. Но от Юлиана не исходил негатив или негодования, он лишь спокойно смотрел в глаза и ждал ответ. — Не говори ерунды. Это… Скорее платонически, — зачем-то препирался ведьмак. — Не думаю, что при платонической любви люди дрочат друг другу, — мотнул головой Лютик.        Он подполз к Геральту и провел носом по его сильной шее, вдыхая запах сильного альфы. И тот бы начал сопротивляться, будь на месте барда кто-то другой. Но это же его Юлиан, к которому он так сильно привязался. Сжав губы, ведьмак отклонил голову, позволяя тому «шалить». — Геральт, ты ведь этого хотел? — спросил, а скорее утврердил Лютик, обвивая сильное тело руками. — Тебе что, нравятся старые ведьмаки-альфы? — усмехнулся Геральт. — Нет, только один, — фыркнул бард, уже телом наваливаясь на мужчину.        Тот положил свои руки на бедра парня, сжимая ягодицы и понимая, что они в каком-то смысле лучше, чем у омег. Лютик дразняще поцеловал старшего альфу в щеку, рядом с губами, и тот взял барда за волосы и притянул к себе, целуя в губы жестко и требовательно. Последний застонал в губы, ерзая на коленях ведьмака и чувствуя своим членом его сквозь штаны. — Опять будет дрочка? — задал провоцирующий вопрос Юлиан, схватив Геральта за выпирающее достоинство. — Не в этот раз, — рыкнул тот, подминая альфу под себя и яростно сдирая с него одежду.       Лютик даже не пытался прикрыться. Ему было только немного жаль местами порванную красивую одежду, но об этом возбужденному ведьмаку он говорить не стал. Геральт, увидев полностью голое тело парня, начал яростно терзать его зубами, руками и языком. Он не вел так себя с омегами, но это же Лютик. Сжав губы, тот терпел и тихо мычал, сжимая пальцами чужие плечи. Ладно, пусть ведьмак возьмет его один раз, а уж потом парень отыграется.        Геральт не сильно растягивал его — терпения не хватало, хотя должен был уделить на это больше времени. Альфья задница для члена не предназначена, а мужчина об этом и не подумал. Сцепив зубы на ткани своей одежды, Юлиан принимал в себя толстый член, увитый венами и пульсирующий. Больно было, но не сильно, терпимо. Ведьмак пыхтел сквозь зубы, входя в тугую задницу и чувствуя жар стенок. Эта задница не омежья, она куда круче. Бард повел ягодицами, насаживаясь сильнее и выдыхая носом.        Геральт быстро начал разгоняться, стеночки расступились и впускали его на всю длину. Пальцы старшего альфы сильно сжимали талию младшего, оставляя на бледной коже синяки. Лютик сжал рукой член, чтобы не кончить на траву, а в другое место. Когда ведьмак перестал пыхтеть и осел рядом, позицию «верхнего» взял на себя бард. Он не раздевал его полностью, а лишь избавил от штанов, слегка растянул и вошел, сразу наращивая темп. Никаких нежностей и прочей милоты. Они альфы.        Ведьмак слабо подмахивал толчкам и кусал губы, тихо мыча. Его член опять набух и бился о стальной пресс. Лютик, чувствуя скорый финал, начал надрачивать его член, рыча от удовольствия. Кончив глубоко в альфу и почувствовав на руке горячую сперму, парень вышел, слабо улыбаясь и вытираясь уже испорченной рубашкой. — Геральт, теперь я принадлежу тебе? — спросил Лютик, поцеловав мужчину в небритую щеку. — Ты и так всегда мне принадлежал, — хмыкнул тот, потрепав его по каштановым волосам.