Прилив

      На некоторое время между ними даже установилось некое подобие мира. Точнее, всё нормализовалось стараниями Ви — в один из дней он заявился к Джеки еще раз и извинился перед ним за «ту ситуацию». Он плел всякую чушь, болтал о том, что был пьян и подавлен тем, что им так досталось, а денег за заказ они так и не получили. Им предстояло сидеть без работы довольно долгое время, если учесть, что весь Найт-Сити обсуждал смерть Сабуро Арасаки, и неутешительно маленькая сумма на счету никак не радовала. Всё работало против них. Против него, Ви, так точно. Он просил прощения очень даже искренне, и всё равно почему-то подозревал, что Джеки ему не поверил. Всё было слишком по-настоящему, чтобы он мог просто отмахнуться и засмеяться, сказать что-нибудь, мол, эй, Джек, это прикол такой, не выкупаешь, что ли. Да и с чего тебе подозревать меня в связях с мужиками? Нет, конечно нет, это совсем не про меня.       Жизнь продолжалась, протекала вяло — он мотался к Вику, потом возвращался к себе на квартиру и тягал гантели, затем шлялся по городу, не привлекая внимания и не ввязываясь в стычки. Он смотрел на мигающие вывески клубов и ловил себя на мысли о том, что ему нужна выпивка и мужик на одну ночь. Кто угодно, только не Джеки. С этим покончено. Людей ведь достаточно, говорил он сам себе, найти кого-то не составит труда. Главное лишь то, чтобы вы друг другу понравились, а еще главное не напиваться в стельку, но в клубе бутылочки в руках бармена сами манят тебя к себе, как огонёк манит мотылька и сжигает ему потом крылья. Ви пить не хотелось. Выходя от Вакако, он все пялился и пялился на этот чертов неон, собирался с силами и уезжал домой.       Неправда. Иллюзия, которую легко развеять, как только валишься на постель в собственных апартаментах — Ви снимал с себя простенькие спортивки, разминая пальцы на ногах, вытянулся поперек матраца, расслабленно вздохнув. Он слышал, как Стен весело балаболит через радиоприёмник, и считал витки крутившегося под потолком вентилятора. Один, два, три… Пальцы замерли, так и не оттянув резинку штанов — словно они прилипли к его телу намертво. Он лежал, нелепо держась за неё пальцами, и тихо сопел под нос.       — Просто сними, — сказал Ви сам себе, пародируя серьезный тон Вика.       Сними и не дрочи. Похоже на какую-то цитату из… Евангелия, что ли? Он не был верующим ни в одном месте, но почему-то помнил об этом. Иисус сказал обвиненной в прелюбодеянии женщине: «Иди и впредь не греши». Удивительно, как его глубоко порочный разум смог с легкостью изменить эту фразу, подстроив её под него самого.       Ви пытался устоять перед охватившим его соблазном. Он перевернулся на живот, подтянул к себе подушку и вжался в неё щекой, тяжело вздохнув и зажмурившись. В этот же миг в голове его сам собой пробудился тихий, но очень мерзенький голос, как если бы чьи-то губы припали к его уху, чтобы что-то прошептать. А ведь правда, что такого в обычной дрочке? Сотни тысяч людей по всему миру ежедневно делали то же самое — они возбуждались от вида насилия, от грязных словечек, от самых разных тел, от совокупляющихся животных, от простеньких тоненьких журналов, засаленных, перетроганных кучей людей, которые не прочь по старинке передернуть на сиськи в купальнике. Чем он был хуже?       Нет, проблема была явно не в нем. Просто в какой-то миг всё поменялось — он лежал на песке и ждал, он думал, вот-вот, наконец-то будет прилив, будет хорошо, будет как обычно… А его не было. И ведь Джеки не сказал ему ничего прямо, Джеки предпочел усмехаться будто бы непонимающе, такой он сукин сын, и разводить руками — я ничем не могу помочь тебе, Ви, у меня на тебя не встаёт и всё. У тебя не было тяжелой упругой груди, Ви. Не было даже сделанной вагины. Ты — маленький, смазливый cabron. Гомик, который фанючит по своему дружку.       И чем чаще Ви повторял эти слова самому себе — тем больше в них верил.       — Сегодня плановый осмотр. Ты как, готов, малыш?       — Готов.       На возню Вика наплевать было от слова совсем. Ви лег на кресло, уставившись вверх — в его памяти еще жил стоявший здесь на протяжении нескольких дней запах виски. Ему здесь хорошо, подумал он. Маленькая клиника, постоянный поток клиентов, куча денег и… и наверняка кто-нибудь, кто делит с ним квартиру. Он или она, неважно. И Джеки с Мисти. Всем им жилось очень даже неплохо, а он выкурил за день всю пачку, хотя прежде брал всего две-три сигареты, и легче ему не стало. Ви чувствовал себя беспомощным. Рыбешкой, барахтающейся в сетях. Тем самым ребенком, которого утащило море.       Нужен был кто-то со стороны, кто-то, кому он мог довериться. Он, не мешая Вектору делать свою работу, произнес, глядя вверх:       — Вик… Ты был прав.       — Насчет чего? — невозмутимо отозвался рипер.       — Мне нравится Джеки. Когда я ложусь спать, я иногда дрочу на него перед сном. Это какой-то порочный круг. Просыпаешься — первым делом думаешь, как там его бок. Закрываешь глаза — воображаешь, как он дотрагивается.       Достаточно мягко и с долей заботы, хотя руки у Джеки такие, что он запросто сломает шею взрослому мужчине в пару движений. Ви столько раз видел его в деле, знал, на что тот способен, но он никогда не замечал, чтобы эти большие ладони в перстнях дотрагивались до кого-то с нежностью. Даже с Мисти такого не бывало. А может, он просто отсутствовал в тот момент, когда они делали что-то подобное. Тем быстрее возрастала его неприязнь, хоть и самый тупой бы понял, что девчонки, какими бы они ни были, тут ни при чем. Напарники — это чуть другое. Их сменяли, как перчатки, после неудачных дел. В этом городе не было места скорби — да, в колумбарий иногда приходили люди, но оплакивать того, с кем ты работал? Ви с таким не сталкивался и не хотел сталкиваться в дальнейшем. Наверное, у Джека тоже нечто подобное крутилось в голове — вот так заведешь отношения с ним или с ней, а на следующий день приходится хоронить.       Стоило ли напоминать ему, что в Найт-Сити можно поймать пулю, даже когда просто ждёшь такси? Это риск, двадцать четыре часа в сутки. Никуда от него не деться и никуда не спрятаться. Сейчас, когда всё более-менее утряслось и они с Джеки разрулили ситуацию, Ви тоже изрядно рисковал — вдруг на следующий день Вик проболтается за очередными посиделками с текилой или виски?       Он молчал, дожидаясь ответа. Рипер, покончив с очередным имплантом, вздохнул. Когда Виктор так вздыхал, это не означало ничего хорошего.       — И… Как ты это преодолеваешь? — спросил он.       — Никак, — хмыкнул Ви. — Дрочу и засыпаю. Верю, что завтра станет легче. Мы с Джеки выросли на этих улицах, Вик. Мы привыкли к тому, что надо брать от жизни всё — проблема в том, что я хочу взять, но не знаю, как.       — Малыш, я уже говорил тебе о том, чем кончаются такие истории. И кончаются они тотальным дерьмом.       — А ты можешь предложить альтернативу? — огрызнулся он, не сдержавшись.       — Нет, Ви, — Вик покачал головой. — Не могу. Разве что, отвлечься на кого-то другого. Разве это происходит с тобой впервые?       Нет, разумеется, это было не так. Ви помнил всё — своё неспокойное детство, свои побеги на улицу, от которой его так пытались отгородить, хотя бы немного. Он помнил одного парня, с которым спутался в местной маленькой банде — не чета, разумеется, «Мальстрёму» или «Валентинос», раз спустя пару лет они позволили выкосить себя под ноль, и все же с ними было неплохо. Несмотря на изменившиеся реалии, никто из них тогда не осмеливался заявить открыто о том, что они предпочитают мужчин, но ведь рыбак рыбака видел издалека. Они снюхались, спутались — поначалу неохотно, потому что Ви, тот изнеженный мальчик, которого допустили к чему-то большему, придирчиво перебирал все возможные варианты и фыркал, если замечал не раз сломанный нос или выступающий зуб. У него из памяти всё стерлось напрочь, даже имя. Он лишь запомнил крупную родинку на чужом бедре. Помнил, что наплевал на внешность — впервые ему нравился не кусок мяса перед ним, а то, что было внутри. Может быть, не самый простой в общении, не самый приятный, с прокуренным голосом и покореженной тачкой — однако он затаскивал Ви в постель с легкостью, не прибегая ни к каким разговорам. Когда однажды тот спросил его, почему он при всех своих относительно невысоких параметрах пользуется таким успехом, то получил только смешок. В этом городе нужно верить в себя, малыш. Уверенного в себе непросто отсеять.       И кажется, что именно оттуда, из буйной юности, пришли его вкусы. Что тогда, что сейчас он предпочитал высоких и широкоплечих, здоровяков, пусть даже Джеки и оказался более открытым и добрым, чем тот, безымянный. Это уже не имело значения. Главным было то, что с того времени он знал, что ему нужно.       — Нет, Вик, — усмехнулся он, покачав головой. — Не первый раз. Но там тоже всё было сложно. Мне было восемнадцать, он оказался старше на четыре года. В первый раз я был пьян в стельку, у меня дико болела задница и я не кончил, зато ему понравилось. Потом еще раз и еще… Дальше пошло как по накатанной. И он был вроде Джеки. Иногда мы вместе проворачивали какие-то дела, ввязывались в заварушки и нам было насрать на то, что может случиться. Если бы одного подстрелили, второй бы и ухом не повел. Я так часто думал о том, что было бы, умри один из нас, что это случилось. Ему проломили череп, банду разбили и всё кончилось.       Он решил тогда, что это были не чувства, а лишь новый опыт. Опыт, за которым скрывался человек, верно, но Ви не был виновен в его смерти и не пролил ни слезы.       — А Джеки не умер, — продолжал он, понизив голос. — Джеки все еще здесь, все еще со мной. И что самое дерьмовое — под самым носом крутит с Мисти. И что мне делать? Собрать вещи и свалить в Атланту? Расстояние не поможет.       Вик молчал. Нельзя было сказать точно, о чем именно он думал — лицо его оставалось совершенно спокойным, пока он заканчивал с оставшимися имплантами, поэтому Ви лишь вздохнул и почесал в затылке, пряча горькую улыбку.       — Это не то же самое, что добиваться какой-то девчонки. Ему я не интересен, зато он интересен мне. Но выбора нет. Поэтому сегодня вечером я вернусь домой и снова подрочу. Это всё, что мне остаётся.

***

      Порочный круг не разрывался. Постепенно Ви перестала беспокоить эта странная необходимость перед отходом ко сну. Он больше не переворачивался на живот, чтобы унять тянущие ощущения в низу живота, не накрывался одеялом, злобно сопя — что-то в нем, прежде остро реагировавшее на близости Мисти и Джеки, пропало, притупилось. Наверное, это был прогресс? Он не знал, что и думать, но в конце концов решил просто плыть по течению, пока это возможно. Всё в порядке, говорил он сам себе. Скоро про Сабуру перестанут вспоминать и они снова смогут заключать контракты с фиксерами. И разговоров про дурацкую шутку они с Джеком тоже не заводили — так, посмеивались временами, не более того.       В эти жаркие летние деньки он много времени проводил дома у Уэллсов, руководствуясь принципом, что уж все лучше быть с кем-то, чем в одиночестве. Сегодня они распивали текилу, завтра копались в гараже. Солнце палило нещадно и Ви, перебирая что-то в двигателе, находил в этом обыденном занятии свой способ сбежать от реальности — от Джеки, который притащил с кухни что-то вкусное, от его веселой и не очень болтовни, от его непрошеного беспокойства. А поскольку Ви вёл себя, как он считал, вполне обычно, он никак не мог понять, откуда у напарника такое чутье. Как он мог, посмотрев на человека, определить, в порядке тот или нет? И все же спрашивать тоже не было желания.       — Всё нормально, hermano?       Дружеское похлопывание по вовсе не специально оттопыренной заднице. У Джека руки были теплыми и холодными одновременно — из-за проклятых колец. Этот контраст заставлял постоянно вздрагивать.       — Да, — отозвался Ви как ни в чем не бывало. — Полный порядок.       — Mamá приготовила тамале. Если хочешь, можем прерваться и поесть, ese.       — Я не голоден.       Тачка была полностью исправна, и они оба это прекрасно знали. Тем не менее, Джеки не имел ничего против того, чтобы Ви приезжал на ней, а потом снова и снова, в сотый, наверное раз, откидывал капот, задумчиво покусывая зажатую меж губ зубочистку. Проклятая жара делала своё дело, прямо-таки приглашала снять лишнюю одежду, но он, несмотря на все уговоры, избавляться от футболки отказался. Зато Джеки прохаживался тут и там, светя своим телом, и каждый такой день Ви с обреченно-раздраженным вздохом искал спасения во внутренностях автомобиля.       — Ты что-то совсем перестал есть, — услышал он сверху разом утративший своё веселье голос.       — Бывает, — ответил Ви.       — Ладно.       Однако даже при всем желании, долго стоять и возиться он не мог. Выпрямившись, Ви перевел взгляд на стоявший у стены байк.       — Джек?       — ¿Que pasó? — донеслось из другой комнаты.       — Может, я твоего монстра посмотрю? В прошлый раз ты там на что-то жаловался и…       — Там порядок, ese. Я еще на прошлой неделе всё перебрал.       Стоял полдень. Ленивый, солнечный полдень, под которым, точно кусок масла, плавился весь Найт-Сити — от Норт-Оука до Пасифики. Вытирая краем футболки мокрое лицо, он явственно чувствовал, как жарило калифорнийское солнце. К нему вышел Джеки, держа в руках по бутылке пива, Ви машинально отвернулся. Он оперся на капот, тихо вздохнув — дела, на которое можно было бы отвлечься, не нашлось.       — Что мы будем делать через десять лет?       Этот вопрос сорвался с его губ сам собой, против воли. Ви не знал, почему задавал его — может быть, потому что все это время он крутился где-то в подсознании и вот пришло время. Глупость полнейшая, хотя для наёмника десять лет — это очень много, если учесть, что каждый заказ может стать последним. Может быть, ему просто хотелось как-то нарушить воцарившуюся тишину.       — Ну ты и спросил. Я без понятия.       — Совсем? — Ви достал сигареты. — Никогда не представлял?       — Нет, — посерьезнел Джеки. — Не люблю загадывать наперёд.       А вот он много раз думал об этом. На вершине славы или в канаве с такой же дырой в черепе. Два варианта, третьего не надо. У Ви все старания были направлены на одно — как можно скорее забить себе голову какой-нибудь ерундой, да побольше, совсем как с едой у Мамы Уэллс, чтобы не осталось места для чего-то другого. Джеки был рядом, раздетый до пояса, с пивом в руке. От своей бутылки Ви тактично отказался, тем самым найдя повод отступить в сторону, к столу, чтобы оставить её там, ведь находиться рядом так долго и сохранять спокойствие слишком тяжело.       Джеки — всё равно что солнце. Близко подойдешь — спалит дотла, отдалишься — погибнешь.       — Ви.       — Что?       Было немного не по себе, потому что никто из них уже не улыбался и не шутил. Они остались в доме один на один, в этом гараже, пропахшем мужским потом и техническим маслом. И Джеки уже был на ногах, и бинтов на его теле не осталось, и всё, казалось бы, просто замечательно, ведь он совсем не в обиде, он понял, что это был всего лишь не очень хороший розыгрыш, но… Смотря в его зеленые глаза, Ви чувствовал, что больше не может так. Разверзшаяся в груди дыра никуда не исчезала. С кем он только ни спал в последние пару недель — и все всегда заканчивалось по-паскудному, потому что это был не Джек. Его тело отвергало что либо другое.       Что-то промелькнуло в чужом взгляде — что-то, отчего у самого Ви мурашки побежали по коже. Он отвернулся, делая вид, что хочет взять с блюда тамале, но Джеки, приблизившись сзади, вдруг опустил свою сухую, мозолистую ладонь ему на шею и тело словно бы пронзило электрическим разрядом.       — Ты уже с ума сходишь, amigo. На тебе лица нет.       Неправда, лихорадочно думал он. Только все закончилось, только нормализовалось и все, что ему было нужно — это привыкнуть, обозначить у себя в голове, что все эти прикосновения исключительно дружеские и никакие больше. И объятия, и пальцы, ерошащие короткий «ёжик» волос…       — Давай помогу.       — С чем?! — он не узнал своего голоса.       Ви машинально повернулся, но Джеки, подавшись вперёд, впечатал его поясницей в стол, отрезая путь к отступлению.       — С этим, ese, — негромко пояснил он. — С твоей… проблемой.       — Какой?.. — разом пересохший язык перестал шевелиться во рту. Он чувствовал, что сходит с ума — от жары и духоты, от глаз Джеки, в которых застыла мрачная решимость. Он понял всё в ту же секунду, забился, точно птица в силках — и совсем не потому что ему не хотелось этого, а потому что так было нужно, потому что Ви не верил и хотел подыграть этой ответной шутке.       — Не делай из меня дурака, mano.       И слышно было по его тону, что он давно все прекрасно осознавал, видел, считывал в каждом взгляде, в каждом жесте. Каждый проведенный до этого день вместе — ложь. Каждый час, каждая минута, каждая секунда.       Ви замер. Его тело, влажное от пота под футболкой, совсем перестало ему подчиняться. Запрыгнуть бы в тачку и смыться, сбежать, повторяя себе, что это сон, чья-то выдумка, но он стоял, вжатый в стол, и слышал близкое дыхание Джеки. Мог рассмотреть каждую черточку его лица и чувствовал себя странно — ему хотелось погладить эту гладкую щеку, но еще ему хотелось хорошенько врезать по ней кулаком.       — Тебе вовсе не обязательно…       — Ви. Просто… повернись.       Повернись.       Внутри него все задрожало угрожающе, заныло — на мгновение показалось, что он потеряет равновесие и рухнет на пол, но этого не случилось. Он понял, что это не совсем просьба, что это даже не приказ. Просто так нужно сделать. Для них обоих так будет лучше.       Лучше, чтобы Джек не видел его лица. Чтобы он мог представить на его месте кого угодно — шлюшку с Чпок-стрит или даже Мисти, если ему так угодно, ведь он уже наверняка думал о чем-то таком, он далеко не святой, этот Джеки Уэллс… Пусть и для него в этом акте альтруизма будет что-то приятное, хоть Ви в этом и сомневался. Его поджарое бледное тело ни в одном месте не напоминало женщину, даже если смотреть со спины, но то уже чужие проблемы, не его. Одно простое действие. Он встал лицом к стене гаража, когда почувствовал, как соскользнувшая с шеи ладонь в перстнях надавила ему на поясницу.       — Прогнись, — попросил Джеки.       Он, наверное, думал, что Ви сейчас готов прыгать от радости, ощущал себя этаким спасителем, поступающим правильно. Но это было не так. Всё было не так.       — Джек, я не могу…       — А что еще нам остаётся? У меня есть иные варианты, ese?       Ви со сдавленным хрипом ударил кулаком по столу. Джеки сзади слегка задевал своим теплым дыханием его загривок.       — Послушай меня, — произнес он негромко. — Мы это сделаем. Один раз. И это будет только наше дело, mano, никого другого это не касается.       Один раз, всего разочек, ну что тебе стоит? Ты же и сам этого хотел. Всё верно. Он хотел, но уж точно не так, без исходившей от Джеки жалости, которую можно было прощупать кончиками пальцев. Словно ребёнку вместо желанной им игрушки подсовывали другую, похуже, но убеждали, что она такая же, как та, что он хотел. Он думал о чуде. О том моменте, когда вдруг каким-то непостижимым образом окажется, что у Джека те же предпочтения. Что он, Ви, понравится ему — поджарый, бледный, с ворохом самых разных желаний в голове, непорочных и не очень.       Всё пошло по пизде. Он стоял, лихорадочно разглядывая стену перед собой и чувствуя, как теплая ладонь остановилась где-то на середине его спины. Ви закрыл глаза. Это было не то, о чем он мечтал.       — Только наше дело? — переспросил он тихо. — И ни слова Мисти?       Один раз. Может, после него и отпустит — вдруг это тоже всего лишь интерес.       — Ни слова.       Джеки отступил от него, чтобы опустить дверь гаража, и Ви обернулся — всего на пару секунд, чтобы проследить за ним помутневшим взглядом. Всё происходило как во сне. Они позаботились о том, чтобы никто их не увидел и застыли друг перед другом, словно не зная, что делать дальше. Ви сделал первый шаг — на ватных ногах он прошёл вглубь комнаты, к темному дивану, остановившись около него. Джеки слегка приподнял бровь.       — Хочешь здесь, amigo?       — Какая разница, — он передернул плечами. — У нас не брачная ночь, так что… Давай уже сделаем что-нибудь.       Джеки кивнул.       — Я разденусь?       — Да. Только оставь футболку, mano.       В футболке не так заметно, что перед ним мужчина. Ви усмехнулся, цокнув языком, и стянул с себя шорты вместе с бельем. Он забрался на диван с ногами, ухватившись пальцами за спинку, и медленно прогнулся, закрыв глаза. Ни с кем прежде у него не возникало такого ощущения, будто бы они занимаются чем-то до жути смешным и нелепым — секс как секс, но стоя перед Джеки в откровенной позе, зная, что это всё равно не сработает, не заведёт его, он пользовался тем, что не видно его лица, и, широко раскрыв глаза, смотрел перед собой. От кого-то он услышал, что так можно остановить слёзы. И хотя у него не было явственного желания разреветься, Ви понимал, что сам себя сейчас обманывает. Желание было.       Он подошёл сзади — тяжелые шаги звучали невероятно громко в тишине гаража, куда не долетал даже уличный шум. Джеки наклонился, как если бы хотел обнять его, и Ви почувствовал, как их оголенная кожа соприкоснулась — сразу в нескольких местах, липкая от пота и…       — Джек…       — Тихо. Я справлюсь.       Ты не справишься, хотелось ответить ему, но Ви молчал. Джеки гладил его словно бы на пробу — рукой скользнул с живота вверх, к груди, изучая крепкие мышцы, прощупывая, точно надеясь, что сможет содрать с него эту мужскую оболочку и найти там… А что бы он нашел? Мисти, о которой говорил без умолку? Свою бывшую, которая так нравилась его матери? Нет, он нашел бы там того же Ви, ничуть не изменившегося. Он прикасался без излишней нежности, скорее изучающе, и его надавливающие на кожу пальцы словно бы находили какие-то точки, заставляя мякнуть, чуть не растекаться, как растекался под палящим солнцем этот чертов город. Он все трогал и трогал, может быть, самую малость увереннее, но Ви не становилось легче — он задыхался, вытягивая шею, дергаясь рефлекторно вперёд, когда становилось слишком жарко, а Джеки возвращал его к себе мягким, но одновременно настойчивым движением, словно убеждая, что всё в порядке. Его крепкие, покрытые шрамами бедра, в два раза толще, чем были у Ви, вжались в бледные, отмеченные парой родинок ягодицы. Вот, подумалось ему, пришла волна. Она накрыла его, хлестнула, выбивая воздух из легких. Только теперь прилив совсем не был так приятен.       — Ви…       Поначалу он не понял, что случилось, но потом неловко улыбнулся дрогнувшими губами.       — Сейчас. Сядь, Джек.       Послышался скрип кожи — он опустился на диван всем своим мощным телом, раздвинув колени, а Ви сполз на пол, пристраиваясь между его ног и накрывая ладонью мягкий член. Он чувствовал себя по-идиотски, потому что его собственный затвердел почти моментально. Говорить больше не хотелось, да и вообще ему казалось, что любое слово будет лишним. Ви так захотел, Ви готов был помочь — ладонью или ртом, или всем сразу. Главное только, чтобы Джеки закрыл глаза. Чтобы не видел его и представил себе кого-нибудь. Приходилось постоянно напоминать себе об этом, чтобы не забыться от какой-никакой радости — он впервые прикасался к нему так. Он мог огладить пальцем проступавшие под кожей венки, мог наклониться, чтобы вжаться губами ему в мускулистый живот, начать с малого. Ви не торопился.       Он так и поступил — прильнул губами к горячей коже, вдыхая его запах. Похожий приходилось ощущать, когда они после задания заваливались к Джеку в комнату на верхнем этаже, попутно споря, кто идёт в душ первым. Эти большие, слегка грубоватые руки хватали его, как пушинку, держали невыносимо долго — Джеки дышал ему в ухо и перебивал тяжелые мысли своей болтовней. Теперь-то, говорил он, всё будет в порядке, мы загребем за это дельце кучу эдди, ese, верь мне, у нас выгорит или… Ви тогда о деле даже не думал. Ему хотелось, чтобы Джеки сгреб его в охапку и не отпускал вообще.       Он поднял взгляд — чужие веки закрылись. Ожидаемо. Ви отбросил эту горькую мысль и пополз дальше, ниже и ниже, потираясь щекой и оставляя влажную дорожку слюны языком. Просто небольшая помощь. Их дело, которое никого больше не касалось. Но как же, черт возьми, хотелось, чтобы это было нечто большее. Настолько, что он не растягивал прелюдий. Запах чужого тела распалил только сильнее. И мысль. Поистине дурацкая, исполненная невнятного восторга.       Я ему отсасываю, блядь. Я заставляю его затвердеть. Я знаю, что ему приятно.       И неважно, кто делал это в его воображении. Ви был в реальности, в настоящем — Ви сидел между его ног и чувствовал, как головка члена упирается ему в нёбо, потом в горло, погружается глубже и глубже, прежде чем он один-единственный раз вздрогнул, сдержав рвотный рефлекс.       — Maldita sea…       Ви уткнулся носом ему в лобок, зажмурившись, и отстранился тут же, стирая слюну с губ и сглатывая. Он поднял взгляд вверх и понял, что Джеки уже достаточно давно смотрит на него — завороженно, точно не понимая, как они оказались здесь одни, в таком положении, раздетые и разгоряченные жарой.       Ви усмехнулся. Жизнь иногда подкидывает разные сюрпризы.       Он забрался на чужие бедра без лишней застенчивости, поглощенный процессом, прижался своей бледной кожей к нему, на мгновение залюбовавшись контрастом. А затем, сидя спиной, оседлал его, ни слова не говоря о том, почему это получилось так легко, не признаваясь, что вчера он тоже пытался развлечься. Глупые разговоры, что в них толку?       — Ви…       — Нет, — прошептал он сорванно, двигаясь на нем и сжимая зубы — так близко друг к другу они еще никогда не были и Ви мимолетно пожалел, что это всего лишь раз. Дружеская помощь. Это даже не означало, что с сегодняшнего дня они становились друзьями с привилегиями. Оно просто… было?       Руки Джеки скользнули к его ягодицам, стиснули, смяли до боли, до синяков, которые потом расцветут на них, но Ви этому был только рад. Он не знал, что именно чувствовал в тот миг — ему было хорошо в этих больших ладонях, он ликовал, потому что боялся провала, и одновременно его выворачивало наизнанку от боли, от неверия. Он не хотел думать о том, что всё может закончиться в один миг. Все, чего он мог просить — это чтобы Джеки не отдалялся. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. В него хотелось вцепиться намертво, сжать.       Ему хотелось сделать хорошо.       Они перестали быть конкретными людьми, перестали бояться и представлять, что будет потом. Джеки распирал его изнутри, притянул назад, заставляя откинуться, и накрыл рукой его рот, двигая бедрами. Мать твою, пронеслось в голове Ви, я ведь его порчу, в его голове не я сейчас скачу на его члене, а кто-то другой… Ну и к черту, пускай будет так. Пускай, если ничего не изменить. Он выдержит, он справится, он будет вспоминать и смеяться, мол, а помнишь, мы с тобой…       Джеки задрал на нем футболку, обнажая влажную от пота кожу, царапнул ногтями по груди, вжимая в себя и вырывая из Ви короткие вскрики — его бедра с громкими шлепками впечатывались в упругие ягодицы. Они стали одним сплошным двигающимся пятном — пальцы соскальзывали, шумное дыхание обжигало шею и ухо, но они не говорили друг другу ни слова, как будто это могло всё испортить. Вдруг Джеки почти грубым движением спихнул его с себя — настолько резко, что Ви в этом поступке почудилось какое-то омерзение. Он ошибся, хмыкнул слабо, вспомнив, что не всем людям может прийтись по нраву сперма в заднице. Этот толчок был почти жестом заботы. Отстранившись друг от друга, они в пару движений ладонями достигли оргазма — это было легко, потому что Ви все еще ощущал на себе фантомное тепло его рук. Что было у Уэллса, он не представлял. Да и не хотел любопытствовать. Им чертовски повезло, что диван был кожаный, хотя Ви иронично подумал про себя, что один его вид, пожалуй, будет для Джеки вечным напоминанием. И это было ужасно — настолько, что он зажмурился будто бы стыдливо, откидываясь на спинку, и тихо выругался, хотя дыхания на это еле хватало.       — Это только наше дело, — прошептал Ви, словно напоминая ему. — Один раз. Что он изменил?       Джеки долго молчал, глядя перед собой, а потом подхватил спущенные штаны и натянул их обратно на себя. В гараже было душно — смешались их запахи, что-то химическое и аромат, исходивший от блюда с нетронутыми тамале. Гадкое сочетание. Ви нашёл стоявшее у машины ведро с водой, выудил из него тряпку, которой, кажется, рассеянно водил до этого по капоту тачки, и обтёр ею тело. Он не замечал, что всё это время Джеки, оставшийся сидеть на диване, наблюдал за ним, но не проронил ни слова. На его месте он и сам не знал бы, что сказать. В одном Ви был уверен точно — Джек радовался в глубине души, что все это наконец закончилось.       Ви подошёл к нему, выдохнул, рассеянно принявшись шарить по карманам в поисках сигарет. Он неловко усмехнулся.       — Неважно. Мы ведь всё еще друзья, правда?       Джеки пожал плечами.       — Конечно, mano. Никаких проблем. Я же хотел тебе помочь — и помог.       У Ви дрогнули губы. Начинался отлив — ему бы кричать, хотя бы мысленно, а он стоял как ни в чем не бывало и даже смог улыбнуться.