Неприкаянные души

Что ж, официально заявляю о своей капитуляции. Я сидела, спешно махая старой металлической ложкой, уже не боясь подавиться жидкой похлебкой (или что это за варево?), совершенно не по этикету стуча о миску. Старик сидел напротив, как ни в чем не бывало бухтел на соседей, погоду, политиков и далее по бесконечному списку. В перерывах между глотками, я вставляла пару поддерживающих фраз, за что мне выделили уже второй кусок хлеба, как благодарному слушателю. Эд же, кажется, вовсе потерял смысл нашего разговора, сверля теперь меня взглядом. — Из-за этих трусливых крыс я и остался один, бесхребетные свиньи! — старик неожиданно разошелся, в чувствах ударяя по столу кулаком, да так, что я испуганно подхватила тарелку, держа ее на весу. — Вот оно как… — посуда аккуратно вернулась на стол. Видимо, этот чудак совсем извёлся без компании, что даже меня затащил. Ладно, этот старый поганец просто выставил на ящик у дома тарелку с похлебкой, а сам вышел, стоило мне заинтересоваться стряпней. Ведь меня и правда никто не пустил погреться, да еще и, как обещалось, накрапывал дождь. Еще, я явно быстрее и сильнее, в обиду себя не дам, а за еду и рискнуть можно! — Если бы они на Ишвар не лезли, таких сирот, как ты, было бы в разы меньше, верно же старость говорит? — потускневшие глаза в разы оживились, теперь пытливо в меня вглядывались. Мне стало не по себе, но я отрывисто кивнула, сразу заедая стресс. Элрик продолжал бездействовать, лишь болтая ботинком в воздухе. Дедок замер, двигая желваками, потом снова задавая вопрос, — Да ты небось и мелкий совсем, даже не слышал? А ну, слышал про Ишвар? Мое молчание было воспринято не благосклонно, а усиливавшийся за окном дождь подсказывал, что с стариком мне надо дружить эту ночь. — Не знаю… — Тогда пойми. Не чисто с этой войной что-то! Вот чую, но кто бы меня слушал! — я настороженно замираю, в попытках найти хоть какую-то поддержку от маленького алхимика, но тот лишь опускает голову, пряча лицо за золотистой челкой. Что же, чудесно! — Франц бы не бросил бы меня, так нет же, нужно попить молодую кровь у народа! Чертов фюрер! Чтоб его черви заживо сожрали! — дед что-то совсем распылился, тяжело дыша, он уставился куда-то в стенку. Затянувшееся молчание давило на плечи, отбивая даже аппетит. Я не понимаю о чем старик говорит и не бредит ли он. Какая война? Знаю несколько, но никакого Ишвара не слышала. — Бедный мой сынок… Я лишь тихонько вздохнула, опуская взгляд. Ну и как его утешить, будь он даже не прав или не в себе? — Сначала он… Потом и эта его стерва-невестка. Собрала чемоданы и умотала в город, только юбка и болталась! Чертовка… Теперь даже его могилы не навещает, тьфу, вертихвостка. Видимо, его и правда оставили в полном одиночестве. Дом давно не видел добротной уборки, но старик старается поддерживать хоть какой-то порядок в постепенно умирающем доме. Но у него осталось очень мало сил. Я мотнула головой, попутно дико ее расчесывая (привет от моих пассажиров), пытаясь отгонять подкативший к горлу ком. Я не смогу ничем ему помочь, даже если в лепешку расшибусь. На данный момент даже у этого старика дела идут лучше, чем у меня, так что стоит заткнуть подальше внезапно проснувшееся благородие. — Дедушка, а у тебя не найдется ножниц? — воспользовавшись возникшим затишьем, я поторопилась сменить тему разговора. Собеседник встрепенулся, удивленно и недоверчиво смотря на мою персону. — Зачем тебе? — Волосы хочу подстричь. — Ну да, коса у тебя девчачья. Совсем длинная. И облезлая. Совсем молодежь себя не любит, — я пыталась не заржать в голос, пока возмущенный Эдвард булькал, не зная, какие ругательства подобрать. А я говорила! Старик вдруг резко притих, словно есть какая-то загвоздка. Нет, я нож у него найду и как-нибудь обкрамсаю эту крашеную копну. — Я тебя сам подстригу, иди сюда, — дедок снова почувствовал себя молодым, оперативно хватая меня за запястье, утаскивая куда-то вглубь дома. Я не знала, как вырваться, чтобы не прибить этого чудака ненароком, но слова на него не действовали. Мы оказались в небольшой комнатке, относительно новой в сравнении с остальным домиком. Меня шустро усадили на табуретку, что-то бубня. — Саша, ты же это несерьезно? — нервничающий Элрик появился в дверном проеме. Я не нашла ничего лучше, чем украдкой, чтобы старик не видел, показать великий жест мальчишке. Тот видимо вспомнил, в какой ситуации я адресовала такую же комбинацию из пяти пальцев Мустангу, моментально мрачнея. То-то же. — Я всегда стриг Франца, он у меня вообще красавец, все девки за ним бегали. Сейчас вспомним, как это делается, — у хозяина дома в руках уже были портновские ножницы, а высказывание не внушало уверенности. Я прикрыла глаза, стараясь успокаивать себя тем, что я и так страшная сейчас, а волосы не зубы, отрастут. Лишь бы уши не отрезал, маразматик старый. Старик легкой рукой отрезал мой хвост, незамедлительно принимаясь что-то колдовать над оставшимися волосами. Знатно меня обматерил, найдя вшей, но продолжил под мое молчание стричь. Окончился сеанс подзатыльников. Было не больно, скорее неожиданно и чуть обидно. Я со смесью эмоций обернулась, раскрывая рот для закономерного вопроса. Но он меня опередил. — Мыться иди, а то как пес уличный, — мне оставалось лишь согласно молчать, но для приличия мордаху скуксила. Это не мы такие, а жизнь по помойкам, — Раз-два, раз-два, в бадью. Не желая получить еще облеухи, я отряхнулась, подходя к ванной. Новая. Краники почти не заржавели. Старик, все еще копошившийся сзади, смущал, но и выгнать так просто я же его не могу. — Как девица на сватовстве. — Эй, дед! — с меня безцеремонно просто задрали и сняли одежку, попутно включая воду. Дальше были самые позорные пять минут борьбы за личностное достоинство в моей жизни. Я ругалась, пытаясь выгнать старика, отвоевать возможность раздеться самой в покое и тишине, но дед не отставал. Алхимик, как назло, куда-то смылся, не оказывая даже моральной поддержки. Так что в итоге я надутая сидела съёжившись в воде, подобрав к себе ноги, пока старик старательно мылил мне голову. Полный крах. Из плюсов, в нем проснулась потом совесть и он оставил меня в покое мыться дальше самостоятельно. Я зло выпустила воздух сквозь зубы, сжимая в руках кусок вонючего дегтярного мыла. Мне повезло, что именно им и только им пользовался местный хозяин. На этом удача заканчивалась.

***

— Я думал, ты уже утопился, — мужичок отложил ветхую книжку, стоило мне войти на кухню. Этот индивид успел еще раз завалиться в ванную, чтобы оставить мне вещи и убрать последствия стрижки. Так что настроение у меня не улучшилось ни капли. Эдвард словно тоже был в этом со мной солидарен, забившись куда-то в угол и казалось, что он дремал. — Спасибо, — коротко выдавила из себя благодарность, закатывая рукава чужой рубашки, что была мне великовата. — Пойдем спать, — я обреченно возвела глаза к потолку, смиряясь с участью спать вместе с этим странным типом. Он мне покоя не даст. Слишком велика оказалась цена за тарелку жидкого супа и чистую голову. Видимо, он расцвел от моего кратковременного появления в его жизни, скрасившее его одиночество. Меня бодро, но уже не за руку, повели дальше, указывая на небольшую комнатку. — Чем богаты, чем богаты, — старик отряхивал постель, явно второпях сейчас накрывал. И кровати тут было две, — Я в суеверия не верю. Да и не будут мертвые мстить, если зла им не сделал, правда же? Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что он имел ввиду. Вероятно, тут спал его почивший сын. Я вздохнула, не в силах ничего сказать. Это была чужая и неясная мне беда, которая несомненно давила на сердце, но была чужой. — Я тоже так думаю, — я улеглась на представленное место, пока снова засуетившийся дедок пошел к себе. Он еще некоторое время ворчал, ворочался, долго не засыпал. Я пялилась в темный потолок, пытаясь переварить всю полученную сегодня информацию. Ничего не сходилось. — Эдвард, ты здесь? — шепотом спросила я пустоту. Недалеко фыркнули. — Что тебе надо, — голос послышался совсем рядом. Подросток тоже говорил шепотом.Я похлопала по постели перед собой, отодвигаясь спиной к стене. Вот я могу разглядеть еле видимый силуэт Элрика. — А ты знает, что это за Ишвар? — Да — сухо и подавленно ответил блондин, не торопясь самостоятельно выкладывать все известное. Я хотела тыкнуть его в спину пальцем, но ожидаемо, что такой трюк не прошел. А Эд и не заметил. — Ну и что? — я продолжала шептать, боясь разбудить дедушку. — Он говорил об Ишварской гражданской войне. — И что это такое? Не тяни кота за яйца! — я привстала, раздраженно шипя на маленького алхимика. Тот от моего последнего сравнения явно дернулся: теперь я видела очертания его светлого лица, а не затылок. — Ишвар это государство на юго-востоке. Несколько лет назад там был военный конфликт, который перерос в большое столкновение, что привело к уничтожению этой страны. Нечего мне больше рассказывать. Доволен? — Какая же ты мелкая дрянь… — подытожила рассказ я, по сути не получив никакой полезной информации, лишь больше путаясь. А подростку просто не повезло попасть мне под горячую руку: дедка же я не обругаю. Вот только эта пигалица обладает нехилым запасом воздуха в легких, стоит в одном предложении поместить «маленький» и его упоминание. Я торопливо заткнула уши, ныряя под подушку. Я в домике. Утром меня разбудило копошение старика, который сразу же погнал меня есть кашу на воде. Неужели это два нормальных приема пищи за столько короткое время? С короткими волосами было непривычно, но явно легче. Я все пыталась поправить несуществующий хвост, а Элрик настойчиво пялил на меня при любой возможности. Так и дырку прожжет. Я сама немного опасалась результат вчерашних стараний дедка, так что не торопилась рассматривать себя в зеркале. Ну… хотя бы зуд почти не беспокоит. Пока что. — Спасибо за всё, я дальше пойду. — Куда? — старик опешил. — Дальше, у меня дела ещё. Мне правда нужно идти, — мутноватые глаза напротив наполнились искренней грустью, отчего становилось не по себе. Извините, но правда, мне нужно разобраться с этой чертовой алхимией и вернуться домой. Там меня точно уже заждались. Прощались мы ещё полчаса, старик всё пытался уговорить меня остаться, а Эд жужжал над вторым ухом, что нам пора. Я и сама это понимала. — Когда будешь возвращаться, обязательно его навести, — отойдя уже достаточно от чужого дома проговорила я подростку. Тот хотел уже возмутиться, но что-то его остановило, он лишь фыркнул и невнятно согласился.