Неприкаянные души

Кажется, у меня дернулся глаз. Я знала, что на свете много придурков, но человек передо мной словно открывал для меня заново мир. Без понятия, он серьезно или просто издевается над ребенком, потому что может. Потому что окончание его фразы совершенно мне не понравилось. Я и без тебя, гения, знаю, что скоро зима, нечего пытаться припереть меня к стенке этим фактом. — Эй, пигалица, — видя, как я начинаю уверенно пятиться назад, оглядываясь на невидимого для мужика Элрика, хозяин повозки попробовал меня окликнуть. Алхимик, одно из немного, за что я ему благодарна, прекрасно научился понимать без слов, когда пора давать теку. Удобно ему, его странные собеседники взглядом не провожают. А так у меня, почти «глаза на затылке». Из хорошего во всей ситуации было то, что мне позволили свалить. Конечно, сопровождая немым вопросом и непониманием, как так я отказываюсь от дармовой еды за неизвестную «работу». Не, дядя, меня кошмарили историями о сдаче детей на органы или вовсе куда похуже. — Псих, — я тихо буркнула, когда отошли на безопасное расстояние, сбрасывая неприятные мурашки со спины. — А зачем ты к нему вообще подошел? — о, блондин активизировался, начиная меня поучать, на что я фыркнула. Я бы глянула на тебя, на моем месте. Где ты, черт возьми, находиться и должен! — Просто крыша едет от твоих оров. Чуть что, так в крик, великий наш алхимик беснуется! — театрально всплеснув руками, я вываливала накипевшее. Усталость и голод давали о себе знать, — От горшка два вершка, а важности дохрена. Где твой обещанный Централ и мое успешное депортирование домой?! В твоем возрасте дома сидят, уроки в школу учат, а не корчат героев. Я не хочу все это за тебя разгребать! — Да что ты вообще знаешь? — совершенно не детские золотые глаза на мгновение сбили с толку. — Именно, что ничего! Ты же самый умный, ничего мне не рассказываешь, только кричишь и ругаешься! Еще четырнадцатилетка меня не учила жизни! А может быть Мустанг бы уже все решил, и я бы не была с тобой черт знает где… — изображение перед взглядом начинало подозрительно мутнеть, а горло давно начало драть от несчастной истерики. Я зло ударила воздух перед собой, потом медленно оседая на землю, обнимая колени, — Идиот ты. Меня нельзя было назвать плаксой, но когда понимаешь ровно ничего, оказался непонятно где и непонятно с кем, нервная система приказывает долго жить. Так что, порой усталость побеждает и слезы уже на месте. Но от них легче практически не становилось. Наоборот, глаза болели и холодные слезы почти царапали кожу ночами. И я не хочу смиряться с тем, что навечно застряла здесь, вдали от родных и даже родной страны. Может поэтому и продолжаю идти вслед за Эдвардом, к которому доверия не должно быть вовсе. Что и зачем я вообще делаю?..

***

Это была или судьба или какие-то маниакальные замашки, потому что чуть поодаль я наблюдала знакомую повозку, с до жути знакомым лицом. Еще и без капли стеснения кашеварил какую-то похлебку, которая воняла на всю округу, отчего слюни оставалось лишь стойко собирать. Если бы знала, что недалеко остановится еще кто-то, то продолжила бы идти дальше по дороге, несмотря на уставшие ноги. Но уже поздно рыпаться: если выйду (по бурелому лезть не охота), то буду обязательно замечена Хансом. С другой стороны, ела я более суток назад… — Это все ты виноват, — кутаясь носом в несчастную курточку, бубнила я, одаривая алхимика рядом злобным взглядом. Тот даже почти не среагировал, вычерчивая пальцем невидимую линию на земле. Поругаться значит не выйдет. Я тяжело вздохнула, мысленно проклиная мужика с лошадью и его ужин. Может плевать на все и пойти? Вряд ли же он костер и вещи бросит. Хотя ноги болят нещадно, далеко точно не утопаю. — Эдвард, покарауль, — Элрик не возмущался по данному поводу уже давно: ему все еще не нужен был никакой сон (счастливчик), так что он исправно охранял мой отдых, ором поднимая меня в случае малейшей опасности. Я вопреки всему уже порядком привыкла к этому непонятному мальчишке. Но пока неясно, перевешивали ли плюсы, столь явные минусы. Каждый день общения с ним приносит все новые поводы для размышлений на данную тему. Например, сейчас, сонно и тяжело разлепив глаза, я пыталась понять, где я и что происходит. Было слишком светло, а меня словно придавило чем-то, настолько было сложно пошевелиться. Голова была чугунной. Я чихнула, явно привлекая чужое внимание: недалеко кто-то пошевелился. — Спокойнее, пигалица — буквально в полуметре от меня сидел Ханс, примирительно поднимая пустые руки, пока до меня наконец начало доходить. Я судорожно начала озираться, пытаясь выбраться из-под той кучи ткани, которой была завалена. Мужчина что-то пробубнив, поднялся, довольно быстро оказываясь рядом и сгребая меня в охапку, не оставляя возможностей для манёвров. — Отпусти, извращенец! — я засучила ногами, выворачиваясь подобно ужу, под нарастающую ругань Ханса, который тоже не отступал. Почему Эдвард вообще меня не разбудил?! И что будет теперь? — Успокоился? Я отпущу, если не будешь убегать, — нескольких минут хватило, чтобы я совершенно выдохлась, уже просто представляя незавидную свою судьбу. За что мне столько бед?.. — Эй, пигалица ты чего… Да не буду я тебя трогать, все, успокойся. Вот, все, смотри. Странный знакомый и засуетился, и правда возвращаясь на старое место в совершенной растерянности. Я мокрыми глазами обвела округу, замечая по другую сторону костра сгорбленного Элрика. Предатель. Я обмякла, шмыгая носом, наконец понимая, что была завернута в какие-то одеяла и то ли куртки то ли кофты. Еще я была у того самого треклятого костра, рядом с повозкой, которая перегораживала хоть немного от ветра. — И что делать будете? — после нескольких минут молчания я решила задать вопрос. Пусть уж сразу скажет, что будет, а не я буду свою фантазию напрягать. И вроде с разными опасными типами надо по-разному обращаться. Если мне хоть что-то поможет. Ханс тяжело вздохнул. — Я ничего тебе не сделаю. Не мог же я бросить ребенка насмерть замерзать у дороги. Есть будешь? — Само благородие, — я начинала язвить, потому что просто сидеть бояться уже устала, а всеумный алхимик не спешил вмешиваться. Да и чем он поможет? — Если не хочешь, не надо, — собеседник снова под нос выругался, поднимая с земли плошку с недоеденной похлебкой. В моем животе многозначительно буркнули остатки желудка. Интересно, насколько быстро развивается гастрит? — Буду, — мое недовольство было услышано, и вот уже и мне протягивают миску с жиденьким варевом. Не самое аппетитное на вид блюдо, но пахнет вроде съедобно. Если и помру, то сытая. — Тише ты, не торопись так… — кто бы там слушал, кому это надо. Я уже была готова плакать от счастья, обеими руками вцепившись в теплую жестяную миску, начав попросту пить как из кружки. Совсем скоро посудина была пуста, одна причина переживать на сегодня устранена, сразу радостнее стало на душе. Я покосилась на довольную моську мужика рядом, который пока сидел там же. — А ты боевой. — А тебе что с того, — я снова насупилась на чужие рассуждения, чуть глубже прячась в укрытие из одеял. У костра конечно тепло достаточно, но малейшее дуновение ветра остро чувствовалось. Питаться надо нормально, чтобы не мерзнуть от всего. — Если ты так боишься, дай хотя бы до деревни тебя довезу. Попрошу у знакомых, тебя пристроят. — Не нужно меня никуда везти. — А что нужно? В лесу ворон кормить? — голос был все еще доброжелательным, но я напряглась, смотря на рыжие отблески на чужом лице, — Пигалица, от тебя уже одни кожа да кости, одну из таких ночей ты можешь уже не пережить. Если такой взрослый, то давай погорим по-взрослому. Обычные сироты собачьей смерти не ищут на трактах. — А тебе какое дело? Обычные люди к детям не лезут. Я ожидала чего угодно, когда Ханс резко встал, но никак не легкого щелчка по лбу. Я ошарашено смотрела на собеседника. — Тебе совсем себя не жалко что ли? — подскочивший Элрик медленно сел обратно. Мне растрепали ладонью волосы, — Я уже насмотрелся на таких как ты. Не стоит так пренебрежительно относиться к жизни. Не хмурься так, пигалица, а то морщины раньше времени появятся. Я молчала, не особо зная, что ответить и как реагировать. Себя жалко, очень. Но еще больше хочется домой вернуться, так что даже готова все вытерпеть, следуя непонятной указке хозяина тела. А это уже не объяснишь, снова за сумасшедшего примут. — Спи давай, утром поедем. — Куда? — Дальше по дороге. Довезу тебя до ближайшего поселка, там договоримся.

***

Вечер быстро закончился. Организм снова отказался переносит такие эмоциональные переживания, отправляя меня спать. Утро было встречено под чуть покачивающейся крышей. Я давненько так хорошо не спала, хоть ночью и просыпалась от боли в животе, быстро засыпала назад. Пошарив глазами, я быстро нашла Эда. — И как ты это объяснишь? — шепотом выкатила претензию мальчишке с кислой миной. Он вздохнул, словно во всех событиях виновата я. — Что именно? — Все. От начала до конца. — Ты заснул, а потом пришел этот тип. Я не смог тебя добудиться. Он ничего странного не делал, просто отнес тебя к костру. И сегодня уложил в телегу. Едем мы по той же дороге, что шли, — я чувствовала, что алхимик что-то недоговаривает, но обоснований у меня не было его подозревать. Да и с какой стороны к этому вредному созданию подойти, я без понятия. Детали его биографии до сих пор узнать не могу. — Ладно, проехали. Блондин снова подозрительно затих, сидя напротив, я устало выдохнула, прикрывая глаза и вслушиваясь в окружающее переплетение звуков от скрипа деталей повозки, до приятного перестука копыт. Как-то незаметно снова провалилась в поверхностный беспокойный сон. Проснулась я от холода, беспомощно кутаясь в одеяло, которое не собиралось греть меня вовсе. Я завозилась в попытках сесть, отмечая странные ощущения. - Неужелиа проснулся? - голос Ханса звучал как сквозь пелену. - Да... - выдавить из себя удалось лишь невнятное шипение на выдохе, я сразу закашлялась. Приходя к наиболее очевидному выводу, я попыталась приложить ладонь ко лбу, чувствуя до жути ледяной металл правой руки. Бесит. - Эй, пигалица, ты чего там, - мужчина все пытался что-то выведать, при этом пока не отвлекаясь от дороги. Возле лица возникла обеспокоенная моська Эдварда, который тоже безуспешно попытался приложить руку к моему лбу. Я криво улыбнулась, не понимая, почему этот пацаненок не может быть в обычное время чуть более заботливым. - Выглядишь неважно... - если уж мой призрачный попутчик заметил, дело явно дрянь. Я могла лишь сквозь силу тихо прошептать свой ответ: температура. Было больше удивительно, как я продержалась до этого момента, с моими великолепными ночевками на свежем воздухе. - Так не пойдет, малой, - я взглянула на Ханса, понимая, что мы остановились. Теперь уже вполне живая и материальная рука приятной прохладой легла на лоб, - Ты чего решил разболеться. Мне оставалось лишь обреченно пожать плечами, пока Элрик начинал все больше недовольствовать и в одностороннем порядке спорить с Хансом. - Давай-ка, подожди немного, - мне принимать участия в назревающей суете никакого желания не было. Было паршиво, пробивало на кашель и клонило в сон. Но кто бы учитывал мои хотелки тут. В рот сунули что-то маленькое, потом же фляга. Я попыталась отстраниться, но мне не дали этого сделать. Пришлось давиться, но пить. Хотелось высказать все, что думаю по данному поводу, но голос зараза так и не появился. Но думаю мой взгляд хорошо транслировал все мысли. Флягу уже сунули мне в руки, прекращая насильственное лечение. - Держи, пей, я дал лекарство, скоро должно полегче быть. Чуть и там доедет до врача, а пока отдыхай. И куда бы ты такой пошел, - Ханс сетовал, беспокойно переворачивая вещи, чтобы потом уронить мне на голову холодное и мокрое полотенце. Совсем в себя поверил? - Не нужно на меня так смотреть, еще спасибо скажешь. Я устала. Еще один тип, который делает только то что считает он нужным, совершенно не прислушиваясь к остальным. А вот и первый товарищ. Маленький алхимик присел рядом, облокотившись на стенку, поджав к себе коленки. С того момента, как я оказалось у костра, блондин не пытался со мной сам заговорить. Я же вообще не хочу разбираться в причинах очередного закидона, тут бы от простуды кони не двинуть среди поля с каким-то незнакомым мужиком. Так себе смерть. Хотя думаю, что Эда тоже вся эта ситуация не радует. Я аккуратно подвинулась ближе к мальчишке, прикрывая глаза. Надеюсь, что весь этот кошмар вскоре закончиться...