On Christmas night

Пребывание в личном аду становится для Мисти своеобразной проверкой её чувств. Чувств к той, которая, как оказалось, для неё нечто гораздо большее, чем просто наставница и старшая подруга. К мисс Корделии. Вернувшись из ада спустя долгие пять лет, Мисти с каждым днём всё сильнее отдаёт себе отчёт в том, что она любит. Любит мисс Корделию со всем присущим ей трепетом, со всей нежностью и желанием просто быть рядом. Каким же неимоверным счастьем становится для болотной ведьмы каждый миг, каждое мгновение, проведённое вместе с Корделией… Сердце Мисти отбивает бешеные такты всякий раз, когда Верховная заговаривает с нею, улыбается ей, просит помочь в чём-либо… Мисти не уверена до конца, — она и думать о порой об этом боится, — взаимны ли её чувства, любит ли её Корделия в ответ, но как бы ей хотелось, чтобы это было так! Взаимность со стороны Корделии — и больше ничего в целом мире не нужно юной болотной ведьме. А между тем, близится Рождество. *** Осторожно приоткрыв дверь, Мисти заходит в кабинет Корделии, где та сидит на корточках возле своего стола и разбирает бумаги, некоторые из них складывая в отдельную коробку. — Мисс Корделия, я вам не помешала? — голос Мисти слегка дрожит от волнения. — Нет, всё в порядке, Мисти, — Верховная улыбается в ответ, и свет её улыбки вновь согревает душу болотной ведьмы, — я откладываю ненужные бумаги, чтобы сегодня вечером сжечь их вместе с остальными старыми вещами. Перед Рождеством всегда избавляюсь от хлама. Это нужно делать, чтобы очиститься от дурной энергии. Своего рода традиция, — она вновь улыбается. — Мне нравится эта традиция, — отвечает Мисти, понемногу справляясь с волнением, — а я тогда избавлюсь от своего дневника, в котором описывала все ужасы личного ада. — От него нужно избавиться, Мисти, — соглашается с ней Корделия, — так ты быстрее забудешь весь этот кошмар, что тебе довелось пережить. Со временем всё забудется, увидишь, — на губах Корделии вновь проступает тёплая улыбка, — а я тебе помогу! — Спасибо вам, мисс Корделия, — в голосе болотной ведьмы звучит искренняя, неподдельная благодарность. *** Мисти выходит на задний двор, укутавшись в свою шерстяную шаль, и видит, как Корделия сжигает весь накопившийся за этот год хлам. — Пламя очищает, — произносит Верховная, — уничтожает всё дурное и отжившее, и приносит обновление. — Я вот принесла тот самый дневник, — отвечает Мисти, показывая Корделии небольшую толстую тетрадь, — в нём столько боли… — Дай его сюда, Мисти, — говорит Корделия и, взяв дневник из рук девушки, бросает его в огонь, — вот теперь всё дурное в прошлом! Что такое, Мисти? Что-то не так? — она замечает пристальный взгляд болотной ведьмы. — Можно мне обнять вас, мисс Корделия? — неожиданно для себя самой, резко выпаливает Мисти, и голос её дрожит. — Любишь обнимашки? — ласково улыбается та. — Мисс Корделия, простите, — Мисти несмело отводит взгляд, — просто там, в моём личном аду всё было так… Мне бы только совсем немного нежности, если вы позволите… Я так по вам скучала! — Мисти, родная, прости мне мой эгоизм! — восклицает Корделия, — как я могла раньше этого не понять! Ты ведь изголодалась по нежности… Ну ничего, теперь всё будет! Иди ко мне! Корделия приближается к болотной ведьме и крепко прижимает её к себе, после чего обхватывает ладонями раскрасневшееся лицо Мисти и начинает целовать её в щёки, в подбородок, в лоб, в нос… Мисти большего и не надо. Это, кажется, и есть её рай на земле. *** А позже — праздник у огромной, красиво наряженной ёлки в гостиной, музыка, поздравления, подарки… Мисти обретает неведомую ей прежде смелость и как на духу признаётся Корделии в своих чувствах. Шабаш ведьм радуется наступившему Рождеству, а, между тем, под сенью рождественской ёлки без устали целуются две женщины, только что обретшие друг друга. Обе твёрдо уверены в том, что больше ничто не будет в силах их разлучить. На следующее Рождество Корделия делает Мисти предложение, и стоит ли и говорить, что болотная ведьма отвечает «да»? Ещё спустя одно Рождество их уже трое — на свет родилась малышка Кейли, столь долгожданная для обеих своих матерей. А началось всё с одного простого объятия. Недаром ведь говорят, что загаданные на Рождество желания, как правило, всегда сбываются.